Сплит (ЛП)

Я окидываю взором комнату, не задерживаясь на лицах слишком долго, и не вижу Сэм, поэтому занимаю место у барной стойки.
— Чего желаете? — женщина с неестественно рыжими волосами, выбритыми с одной стороны, бросает передо мной салфетку.
Я наклоняюсь ближе.
— Я ищу Сэм. Она ещё здесь?
Бармен прищуривается и поворачивается к парню рядом с ней, который только появляется с шестью упаковками «Хайнекена» в каждой руке.
— Монти, ты видел Сэм?
— Курит на заднем дворе, — бормочет он и приседает к холодильнику.
— Она выйдет через минуту, — женщина кивает, звеня дюжиной маленьких колец в ушах.
Нетипичная жительница Пейсона. Она также не выглядит знакомо, вероятно, приезжая.
— Спасибо.
Я барабаню пальцами по барной стойке и, чувствуя на себе взгляд, смотрю вперёд. Может быть, это плохая идея. Последнее, чего я хочу, это внезапной встречи с одноклассниками.
— Раз уж сидишь в моём баре, выпей, — огненные волосы женщины подходят к её помаде. — Итак? — она поднимает бровь и ждёт.
— У вас есть «Грей Гус»?
Парень, пополняющий запасы пива, фыркает.
— Ты ведь знаешь, что ты в баре? — она хмурится и выглядит оскорблённой.
— «Грей Гус» и воду. С лимоном, пожалуйста.
Она секунду изучает меня, будто пытается понять, затем качает головой и отправляется готовить напиток.
Ощущение, что за мной наблюдают, тяготит. Ещё одна причина, по которой я не люблю маленькие города — здесь ни от кого не спрячешься. Никогда.
Я съёживаюсь и подумываю попросить Сэм заскочить в закусочную или кофейню, куда-то кроме…
— Шайен, это ты?
Чёрт.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, собирая каждый грамм поддельного счастья, имеющегося у меня в запасе, и поворачиваюсь к…
— Адам Блeкер. Вот это да, давно не виделись.
Этот парень в два раза шире, чем был в средней школе, но даже будучи чуть более круглолицым, выглядит также. Я замечаю его клетчатую рубашку и мешковатые джинсы, понимая, что его внешний облик совсем не меняется. Неудивительно. Люди, которые остаются в этом городе, оказываются в вечном стоп-кадре.
Адам ухмыляется и опирается на барную стойку рядом со мной.
— Я не видел тебя…
— Пять лет, да, — все в этом чёртовом городе, похоже, настойчиво стремятся напомнить мне.
— Пять лет… Ух ты, — его карие глаза сияют дружелюбием. Он всегда был порядочным, отличным и милым парнем, который околачивается поблизости кучки высокомерных качков. — Чёрт возьми, как ты?
Бармен возвращается и швыряет передо мной небольшой стакан воды со льдом, затем шот с прозрачной жидкостью и салфетку с бесформенным куском лимона сверху.
«Ну, поехали».
— Ох… — я осматриваю всё, думая, что недооценила эту женщину.
— Это…
— Да, я поняла, — «Грей Гус» и вода с долькой лимона. — Умно.
— Спасибо, — её губы слегка изгибаются.
Она уходит, а я оглядываюсь и замечаю глаза Адама, мечущиеся между напитком и мной. Твою ж мать. Он ждёт.
Я выпиваю рюмку водки, и моё горло воспламеняется.
— Никогда не пасовала перед трудностями. Приятно видеть, что Шайен Дженнингс не изменилась, — он поднимает свою пинту, наполовину наполненную пивом, и я чокаюсь с ним своим стаканом воды.
— Оооо, конечно, изменилась… — Сэм прижимается к бару с другой стороны, на её лице неприязненная ухмылка. — Если бы она была той же Шай, то сбежала бы ещё десять минут назад.
Сучка. Да, приход сюда точно является ошибкой.
— Разве что… — нездоровая, но великолепная улыбка украсила её уже раскрашенное лицо. — Возможно, в тебе ещё осталось немного бойца.
— Ты собираешься проверить эту теорию, Сэм? Если так, то мне нужна ещё парочка таких, — я сдвигаю пустой шот к бару, когда коктейль «Клубничное печенье» привлекает мое внимание.
— Ещё один?
Я жду, сосредотачивая взгляд на Сэм.
Горные дети росли, выбивая дерьмо друг из друга. Я слишком стара для этого, хотя предпочитаю сохранить своё достоинство, нежели прятаться. Кроме того, идея об избавлении хотя бы от части того напряжения, что меня окружает, звучит не так уж и плохо.
Мысленно встряхиваюсь. Я больше не горный ребёнок, а чёртов репортёр. Когда-нибудь, если мне повезёт, я стану телеведущей на одном из лучших каналов. Это значит, никаких драк в баре!
 
Она наклоняет голову и смотрит мне в глаза несколько тихих минут, прежде чем выражение её лица смягчается.
— Мне как обычно.
Бармен вытаскивает светлое пиво в ледяной бутылке и хлопает по крышке.
— А Вам?
Светлое пиво — это выпивка для тусовки, а не топливо для драки. Это пальмовая ветвь Сэм.
Слава Богу.
— Мне то же самое.
Я выдыхаю, так как напряжение, окружающее нас, вместе с несколькими вовлечёнными зеваками, рассеивается.
Наклоняя бутылку, я пью водянистое пиво, и Сэм падает на табурет рядом со мной.
— Вижу, ты вновь познакомилась с Адамом.
— Он не особо-то изменился.
Она качает головой и подносит бутылку к губам.
— Ничуть. Наверное, всё ещё ковыряется в носу и ест козявки.
Я фыркаю, подавляя полноценный хохот.
— Наслаждаешься своим пребыванием в нашем мирном городке? — она поворачивается ко мне, её длинные загорелые ноги скрещены.
«Нет. Ненавижу».
— Конечно. Почему бы не наслаждаться? — я наклоняю своё пиво к губам.
Тишина, возникающая между нами, растягивается из секунд в минуту. Не знаю, чего ожидать от наших отношений после моего возвращения. Мы были друзьями с детства. Мне кажется, никто из нас не пропускал празднование дня рождения или ночёвку. У меня нет ни единого воспоминания, которое бы не включало Сэм, в той или иной степени. А потом я оставляю её, не говоря ни слова.
Чёрт, я не виню ее, если она меня ненавидит.
— Должно быть, ты заскочила к Дороти.
— Ага, — она должна была догадаться, каким образом мне удается ее найти.
— Тогда я уверена, что ты знаешь обо мне и Дастине.
— Пустяки, — я отмахиваюсь от неожиданного мелкого предательства. Чего я ожидала? Что Дастин останется холостым навсегда, ожидая с нетерпением ту, что уехала?
Она кивает и прижимает губы к бутылке.
— Сэм, то, как я сбежала, было неправильно. Я должна была поддерживать связь.
— Я не нанимаю на работу, Шай. Тебе не нужно подлизываться, — её глаза сужаются.
— Я прошу прощения не для того, чтобы получить работу. Мне правда жаль. После смерти мамы я просто… Не испытываю эмоций. По крайней мере, как следует, — я ковыряю отслаивающуюся этикетку на своей бутылке, избегая зрительного контакта.
Она кивает и возвращается к своему пиву, будто бы предоставляя мне уединение для того, чтобы снова натянуть маску сильной личности. Жители этого города суровы, они не плачут на людях и уж точно не становятся сентиментальными за пивом и извинениями.
Произнеся то, что должна сказать, я беру себя в руки и топлю оставшееся извинение в здоровом глотке выпивки.
— Лорин! — зовёт она, и бармен направляется к нам. — Это Шайен Дженнингс. Ей нужна какая-нибудь работа.
Рыжеволосая изучает меня и моргает.
— Дженнингс… как у…
— Ага, — Сэм посмеивается и подпирает локтями барную стойку.
— На кой чёрт тебе нужна работа? У тебя самая богатая фамилия в Пейсоне.
— Это личное, — есть в этой грязной дыре хоть один человек, не знающий, кто мой отец?
— Уважаю, — она вытирает руки о барное полотенце, прежде чем запихнуть один его конец за пояс своих джинсов. — У тебя есть опыт работы в баре?
Нет, если только распитие напитков в нём не считается, но неужели это так сложно?
Я подумываю сказать: «Нет, но может быть учёной степени в журналистике и средствах массовой информации должно быть достаточно», но прикусываю язык.
— Я быстро учусь.
— Выбор небольшой, но если ты хочешь поработать пару выходных тут и там, посмотрим, как ты справляешься, может, добавим больше часов, когда начнётся лыжный сезон.
Лыжный сезон. Единственное время в году, когда улицы Пейсона больше похожи на улицы Беверли-Хиллз. Грязь и сосны становятся фоном для тысяч отдыхающих, которые за три месяца набивают карманы города деньгами, достаточными для того, чтобы выдержать девятимесячный мёртвый сезон.