Сплит (ЛП)

— Уверен, что не хочешь перекусить? — она улыбается и наливает кофе.
— Нет, спасибо, — бубнит он.
Голос глубокий, отчего он кажется ещё более мужественным, даже несмотря на бейсболку и скромную манеру поведения.
Дороти кивает, ставит кофейник на место и поворачивается, упирая руки в бока.
— Сынок, ты никогда не ешь. Что бы сказала твоя мама, знай она, что ты пропускаешь нормальный завтрак?
Выражение его лица меняется.
— У меня… у меня нет мамы, — и тут термос падает на пол между нами, а всё содержимое проливается. Мы одновременно спрыгиваем, я бросаюсь поднимать термос и врезаюсь в его плечо.
Он отскакивает, словно моё прикосновение обжигает, как горячий кофе.
— Извини. Я…
— Не страшно, — я ставлю металлический контейнер на стол и вытираю салфеткой руки.
Дороти спешит через барную стойку с кучей полотенец в руках.
— Не расстраивайся из-за этого. Иногда я думаю, что не разливай мы что-нибудь время от времени на пол, его бы никогда не мыли.
Парень берет полотенца и наклоняется, чтобы убрать весь беспорядок.
— Я уберу, — он вытирает всю разлитую жидкость с такой скоростью, словно может не успеть.
Дороти снова наполняет его термос, закручивает крышку и протирает. Она смотрит на него. Видно, что она расстроена.
— Извини за это. Я не знала.
Он кивает и кладет несколько долларов на стойку, а перед тем, как уйти, я замечаю, как он смотрит на меня.
Он тоже потерял маму.
И только сейчас я понимаю, что телефон всё ещё в руках, и подношу его к уху.
— …южанин говорит: «Зачем мне ваша кузина, у меня и своя есть!»
— Тревор, извини, что прерываю, но мне нужно идти.
— Будет скучно — звони. И потом, милая, приезжай. Я скучаю. И…
— Да, здорово, отличная идея, — я заканчиваю разговор и наблюдаю, как парень, проливший кофе, пересекает парковку, направляясь к выцветшему голубому грузовику, шины и подкрылки которого все в грязи.
Между нами есть некая связь, мы оба потеряли мам, и хоть я не знаю его имени, он становится мне практически другом.
— Подлить ещё?
Я поворачиваюсь и вижу Дороти с улыбкой на лице и кофейником в руках.
— Нет, спасибо, — я достаю свой кошелёк псевдо-Версаче.
Дороти кладет руки на мои и говорит:
— Даже не думай. Я угощаю.
— Не стоит.
— Знаю, но я так хочу, — она кивает и мило улыбается.
Я подсовываю несколько долларов под миску, пока она не видит.
— Спасибо.
— Мы же не чужие люди, Шай, — она обходит стойку и обнимает меня.
Я киваю и чувствую себя при этом немного неловко. С тех пор, как меня так обнимали в последний раз, проходит много времени. В этом столько материнской заботы, что в груди больно.
Очередная причина, по которой я ненавижу этот город. Здесь все напоминает о маме.
***
— Да, я, бл*дь, глазам своим не верю.
Сэм смотрит на меня, руки скрещены на груди, приподнимая её бюст и акцентируя внимание на и без того огромном декольте. Судя по её сердитому взгляду, вместо того, чтобы ехать сюда сразу из кафе, мне стоило день-два подумать о том, что сказать старой подруге. Очевидно, она мне не рада.
Её жирно подведенные и накрашенные глаза блуждают по моему телу, а тонкие губы кривятся от отвращения.
— Что, чёрт возьми, с тобой произошло?
Заметка для себя: откопать старые джинсы и фланелевые рубашки и молиться, чтобы они всё ещё были мне как раз.
— Рада видеть тебя, Сэм, — мы обнимаем друг друга, но объятья лишены дружеского тепла.
Короткие джинсовые шорты в обтяжку и ковбойские сапоги делают из неё мечту любого местного. Она не сильно изменилась со времен старшей школы, за исключением небольшой шлюховатости, которая о чем-то да и говорит, раз её скорее всего угораздило забеременеть в восемнадцать.
— Хорошо выглядишь.
Она отмахивается от меня.
— Это место вынуждает меня одеваться как шлюха. Дома мои шорты были бы значительно длиннее, — подмигивает она. — Ты в городе на выходные, навещаешь своих?
— Ну, и да, и нет. Я остаюсь ненадолго.
Она кивает головой, а её накрученные локоны резко падают между грудей.
— Без шуток, ты вернулась?
 
— Временно, но эм… — мой взгляд блуждает по темному бару, а вонь от пропитанного алкоголем дерева и жареного арахиса соревнуется с резким парфюмом Сэм, — мне нужна работа.
— Здесь? — она приподнимает брови.
— Что я могу сказать? Я в отчаянии.
Она хихикает низко и гортанно, создается впечатление, что ныкаться за углом и курить, как когда нам было по шестнадцать, входит у неё в привычку.
— Жизнь в городе сделала тебя стервой.
Я не могу сдержаться и ухмыляюсь.
— Ха, а я думала, что была просто прямолинейной.
Она завязывает фартук и трясёт головой.
— Я поговорю с Лорин, посмотрим, что она скажет. Ты, наверно, понадобишься нам для помощи по выходным, но в течение недели нам самим работы не хватает.
Дерьмо. Несколько выходных то тут, то там, такими темпами я накоплю денег и свалю из города лет так через двадцать. Челюсть падает, и мне с трудом удается игнорировать тонкий голосок внутри, шепчущий, что рано или поздно я всё равно окажусь в фирме отца.
— Эй, Сэм, — я шевелю ногами в балетках, чувствуя грязь между пальцев из-за пыли и пота. Мне и правда стоит найти более подходящую одежду. — Нужно как-нибудь выпить вместе. Мне бы не помешало наверстать упущенное за последние пять лет.
— Ха! — её некогда дерзкое выражение лица становится грустным. — Словно тебе есть до этого дело! — она проходит мимо меня и уходит.
На самом деле мне всё равно, но я скучаю по подруге. Она моя единственная настоящая подруга за всю жизнь.
— Сэм.
Она останавливается, но не оборачивается.
— Слушай… мне жаль. Слышишь? Я…
Наверно, мне стоило позвонить и возобновить отношения. Я не виню её за то, что она злится на меня.
— Я стерва.
— Я заканчиваю в 4:30, — и с этими словами она уходит в подсобку.
Замечательно. Неловкий вечер в компании старой подруги, которая фактически ненавидит тебя. Будет весело.
Прежде чем поехать к отцу, я заезжаю в банк и снимаю последние деньги. Там немного, и было бы хорошо, если их хватит на следующую неделю, даже если я буду жить дома. Топлива тоже почти нет, как и работы, а отец только и ждет, когда я приползу к нему за помощью.
  
Глава 6
 
Шайен
Уже почти четыре тридцать, когда я приезжаю на единственную вымощенную парковку у «Пистолс Питс». Проскакиваю крошечный участок для десяти машин у самого входа и добираюсь до грязной стоянки, предназначенной для остальных автомобилей.
Довольно оживлённо для четверга. Должно быть, это толпа, пришедшая к «счастливому часу» или же большая часть рабочего класса, не способная закончить будний день без холодного пива.
Я нахожу место в дальнем углу и рада старым ковбойским сапогам, найденным в задней части шкафа. Они на полразмера меньше, но чёрная кожа так изношена и мягка, что, надевая их, я чувствую себя дома. Но на этот раз в хорошем смысле.
Смотрю на себя в зеркало заднего вида. Стараясь выглядеть, как что-то среднее между «я стараюсь» и «мне по барабану», я слегка подкрашиваюсь, выпрямляю свои пышные волосы и натягиваю сногсшибательные обтягивающие джинсы, в сочетании с майкой и старой фланелевой рубашкой.
Достаточно, чтобы выглядеть как прежде, но с блеском девушки из большого города.
Солнце опускается ниже сосновых деревьев, хотя ещё светло; на улице спокойно и приятно, дует слабый ветерок, который по-своему напоминает мне осень. Песня о потерянном возлюбленном и пикапе просачивается сквозь большие амбарные двери, пока я растаскиваю грязь по парковке. Проталкиваюсь сквозь двойные створки и жду, пока мои глаза привыкнут к тусклому свету. Голоса всех уровней, от шёпота до неприятного крика, прекращают вторжение в звуковое пространство, и тяжёлые запахи выпивки и грязных сапог смешиваются так, как возможно только в сельском баре.