Жажда мести

– Юристы Гамильтона разбежалась несколько лет назад, когда родственники жертв отсудили у него поместье. Он банкрот.
– Уже нет.
В словах Майка была непонятная напряженность. Он напоминал человека, на глазах которого разыгралась ужасная трагедия.
– Что? – спросил Джек.
Майк глубоко вздохнул и сглотнул. Потом он отвел взгляд.
– Я не хотел тебе этого говорить…
– Говорить что? – нервно спросил Джек.
– Гамильтон настаивает на повторном слушании дела.
Джек потерял дар речи. В комнате воцарилась тишина. Только ливень шумел снаружи.
– Он уже подобрал команду адвокатов, – сказал Майк. – Так как главного свидетеля нет, а вещественное доказательство само по себе слабое, то, возможно, судья позволит новое разбирательство.
– Если только я не стану свидетельствовать.
– Ты его единственное препятствие на пути к свободе.
Рассудок Джека словно отключился. Джек постарался подумать о чем-нибудь и не смог. Он стоял на ослабевших ногах и глядел в окно на дождь. Внутри была пустота, как будто кто-то его выпотрошил.
Джек почувствовал, что его загнали в угол. Гамильтон знал о Песочном человеке и знал, где живет Джек. Черт бы его побрал! Он не собирался больше прятаться. Не теперь. Не сейчас, когда должна была погибнуть четвертая семья.
– Я поеду.
– Гамильтон не даст тебе то, что ты хочешь, – предостерег Майк.
– Я должен попытаться.
Майк поглядел на Джека. Его взгляд был холодным как сталь.
– Аманда не встанет из могилы, чтобы отпустить твои грехи. Помни это, когда будешь смотреть в его глаза.
  
Глава 43
 
Алан Линч с покрасневшим после бритья лицом вошел в гостиную своего номера в «Четырех сезонах» и чуть не вскрикнул от удивления. Виктор Драгос сидел за столом, склонившись над тарелкой с яйцами «бенедикт» и читал книгу Стивена Кови «Семь навыков высокоэффективных людей». Возле него стояла серебряная тележка для посуды.
Драгос поднял глаза.
– Доброе утро, Эл! Пока ты был в душе, я заказал завтрак. Хватай тарелку и лопай.
– Ты уже давно здесь?
– Двадцать минут. Ты долго сидел в ванной. Все в порядке?
– Я не слышал, чтобы ты стучал.
«И я запирал дверь на замок», – добавил про себя Алан.
– Я не стучал, – ответил Драгос. – Судя по измученному виду, ты ночью не спал. Надеюсь, я тут ни при чем. Я тебя не нервирую?
– Конечно, нет.
– Значит, ты всегда спишь с дверью, подпертой стулом?
Алан напрягся.
Драгос хохотнул.
– Прости. Шучу.
Алан принялся накладывать на тарелку яйца. Он не был голоден, но знал, что надо подкрепиться.
– Ты пропустил отменное пиротехническое представление, – рассказывал Драгос. – Я никогда ничего подобного не видел. Дома взрывались один за другим… Я был совсем близко. Ух, какой прилив адреналина! – Драгос присвистнул. – Семнадцать трупов… Я нашел одного парня. Он лежал под верандой и кричал. Ему оторвало ноги, и он видел, что медленно истекает кровью. – Драгос наколол на вилку кусочек яйца. – Не самый приятный способ уйти. Ясное дело, я сделал ему одолжение и положил конец его мучениям.
Алан видел все это в новостях накануне.
– Сегодня утром в CNN сказали, что человек, взорвавший здание в Сан-Диего, и Песочный человек, похоже, одно и то же лицо.
– Местные новости им поддакивают. Взрыв федерального здания, а теперь – целого района… Конечно, они начнут проводить параллели.
– Песочный человек сливает им информацию.
– Возможно.
– Нет, не просто возможно. Он именно этим и занимается. Он привлек внимание всего мира, и он контролирует СМИ. Очень скоро он убьет еще одно семейство, чтобы интерес общественности не пропал. После этого он разоблачит нашу программу. У нас заканчивается время.
– Ты не можешь знать этого.
– Я уже не первый год занимаюсь такими делами, Виктор. Я знаю, как все будет. Я бы не удивился, если бы выяснилось, что он узнал, что мы здесь.
Алан почувствовал, как внутри все сжалось. Он попытался поесть. Его затошнило.
– Как успехи с «Грейвз»? – поинтересовался Драгос.
– У нас осталось очень мало записей. Мы взяли из них имена докторов и медсестер. Они разбросаны по всей стране. Из них только один человек жил на востоке. Это был Рос. А мы знаем, что с ним случилось.
 
– А тела? Что-нибудь есть?
– На женщине нашли отпечаток пальца, – ответил Алан.
Примерно за три часа до их разговора бостонский патологоанатом Уилсон обнаружил на левой щеке жены Бомона отличный отпечаток пальца. Автоматическая система идентификации личности и структурной индексации, подключенная к базе данных пациентов, начала поиск совпадений. При обнаружении совпадения результаты пересылаются по защищенной линии на компьютер, стоящий возле Уилсона.
– Скоро мы что-нибудь узнаем, – сказал Линч. – А что у тебя? Появилось что-то интересное?
– Даже несколько интересных моментов. Не прошло и десяти минут после твоего отъезда, как Кейси позвонил на пейджер и ввел четыре-один-один. За ночь он делал это два раза. Первый раз где-то за пятнадцать минут до того, как мы туда приехали. Я так понимаю, это код.
– Для чего?
– Не знаю. Номер пейджера принадлежит человеку по имени Паркер Дэвис из города Фрипоинт, штат Мэн. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?
Линч задумался. Потом покачал головой.
– Мы получили адрес этого парня через оператора. А также номер его почтового ящика. Когда мы прогнали информацию через компьютер, он выдал нам имя мальчика из Чикаго, который умер больше тридцати лет назад. – Драгос побарабанил пальцами по столу. – Похоже, кто-то старается скрыть его личность.
– Что случилось после того, как Джек позвонил на этот номер?
– Я наблюдал через бинокль из окна дома, без аппарата ночного видения. Через несколько минут из-за дома вышел какой-то парень, одетый во все черное, как модель из мужского журнала. Он начали разговаривать, но по какой-то причине микрофон, который я навел на них, отказался передавать звук. Я слышал только статический шум. В итоге «модель» и Кейси залезли в фургон вместе с Бурком и местным дураком Даффи. Этот парень в черном… он не был похож на местного.
– Где он сейчас?
– Я его потерял. Пытался следовать за ним, но… ну, он ускользнул. Я уверен, что он обязательно появится снова.
Алан откусил кусочек бублика. Драгос смотрел на него с таким видом, словно ему только что рассказали презабавный анекдот.
– Угадай, кто звонил Кейси после взрыва?
– Сдаюсь.
– Майлз Гамильтон.
Алан чуть не выронил чашку. Потом он глотнул кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце. Драгос, сцепив руки на затылке, откинулся на спинку стула и широко улыбнулся.
– Звонок поступил на телефон Кейси вчера вечером, без четверти десять, – продолжил он. – Мы проследили его. Звонили из государственной больницы для душевнобольных преступников в Северной Каролине. Оказывается, Майлз Гамильтон должен был звонить своим адвокатам. Наш национальный кошмар готовится к новому слушанию.
– Слушанию чего?
– Похоже, юридическая команда Гамильтона проявляет неожиданный интерес к его судьбе. Звонки, встречи, весь пакет. Директору больницы это не по душе, но он боится, как бы на него не подали в суд за ущемление гражданских прав. Гамильтон ведь пытался судиться с ФБР?
– Из-за фальсификации доказательств. Его адвокаты были в отчаянии, – медленно сказал Алан.
Он чувствовал себя, словно самолет в зоне турбулентности. Мысли разбегались, он ни за что не мог зацепиться. Все, что он мог сделать, – это сидеть и ждать, когда все закончится.
– Я слышал, что он почти выиграл, – заметил Драгос.
– Чего он добился, так это освещения дела прессой на национальном уровне. Министерство юстиции драло нам жопу добрых полгода.
«Почему Гамильтон решил позвонить Джеку после всех этих лет?»
– Ты когда-нибудь встречался с Гамильтоном? – спросил Драгос.
– Только на суде.