Миднайт Хилл
По окончании последнего урока Мелисса с братьями отправились на очередное дежурство. Девушка уже думала, какую бы музыку ей включить, чтобы она была уместной среди общей тревоги, как вдруг кто-то толкнул ее в плечо.
– Эй! – тут же ощетинился Ламмерт.
– Ты не сама решила задания! – Джули-Лу смотрела на Мелиссу, стараясь игнорировать присутствие братьев.
В связи с последними новостями такие претензии казались Мелиссе до жути глупыми. За старостой быстрым шагом поспевала Бетт. Она была готова ввязаться, если Ламмерт не будет держать себя в руках.
– Сама, – вяло ответила Мелисса, продолжив идти по коридору.
Джули-Лу ускорила шаг и преградила ей дорогу. На светло-оливковой коже играл багрянец.
– Ты не смогла бы. Ума бы не хватило.
Мелисса резко остановилась и уставилась на старосту.
– Откуда тебе знать? Помогала в составлении олимпиадных задач?
– Нашла в интернете, так и думала, – взметнув подбородок, сказала Джули-Лу.
– Я пыталась, – голос Мелиссы становился все озлобленнее, – но они были так хитро закручены, что у меня не вышло.
Лицо Джули-Лу разгладилось, а поза лишилась уверенности.
– Роланд… – почти не размыкая губ, произнесла она. Ее взгляд был каким-то озадаченным и удивленным.
– Ты ничего не докажешь.
Мелисса быстрыми шагами направилась по коридору. Братья догнали ее, оставив старосту стоять со стеклянным взглядом. Ламмерт нагнулся, сморщив нос, мельком оглянулся и сказал:
– Ты же знаешь, ей не нужны доказательства.
– Единственное, что я знаю, – это то, что на фоне сегодняшних событий бояться высокомерную девчонку просто глупо.
Сумерки опустились стремительно, возвещая о начале комендантского часа. Коридор с высокими потолками был освещен лампами, стилизованными под канделябры. Джули-Лу тихо закрыла дверь в свою комнату. Несмотря на то что дома все было как обычно, невесомая тревога сопровождала девушку по пятам. Мягкий бордовый ковер делал ее шаги неслышными. Она вышла в холл особняка, не встретив никого по дороге. Только здесь отчетливо слышался проливной дождь, бивший в стекла панорамных окон. Джули-Лу спустилась по парадной лестнице.
– Лукреция!
Джули-Лу остановилась как вкопанная от властного женского голоса. Обернувшись, она увидела свою мать – статную высокую женщину с вороными волосами и острыми скулами. Она словно шла по подиуму, под переливами черного платья качались бедра.
– Ты сделала уроки?
– Конечно.
– Скоро экзамены, ты к ним готова?
И хоть Джули-Лу еще даже не начинала думать про них, без запинки отчеканила утвердительный ответ. Каблуки миссис Притс звонко стучали о гранитный пол, пока не ступили на ковер.
– К отчетному концерту?
– Готова.
– Молодец, – сухо произнесла женщина, окинув дочь взглядом. – Тебе стоит лучше следить за питанием. Посмотри на свои щеки.
– Хорошо.
– Что там с этими делордесовскими щенками опять?
– О чем ты?
– Какая-то парта, – пренебрежительно взмахнув рукой, говорила миссис Притс. – Опять я слышу твою прекрасную фамилию в одной истории с этой поганью.
– Я староста, – ответила Джули-Лу, нахмурившись. – Такие события не проходят мимо меня.
– Да-да, верно. Не хмурься, а то морщинки будут, – женщина ткнула длинным ногтем ей в лоб. – Продолжают портить жизнь нашей семье уже которое поколение. Это в крови у них. Взращиваются де Лордесы в поместье или на свалке. Кровь берет свое. В твоей крови гордость, Лукреция. Держи спину прямо. В твоей крови превосходство. Почему у старшего де Лордеса опять высший балл, а у тебя нет?
– Вероятно, он хорошо готовится.
– Вероятно, ты готовишься недостаточно хорошо. Марш в свою комнату исправлять это.
Джули-Лу не сдвинулась с места, гордо вскинув подбородок.
– Необязательно набирать максимум, мне хватает для красного галстука.
– Ох, красный галстук. Мне будет мерзко смотреть эту церемонию, – миссис Притс хотела нахмурить нос, но потом расслабилась, разгладив подушечками пальцев носогубную складку. – Будешь получать галстук из рук де Лордеса. Унизительно для твоей семьи. Другие пусть с кем хотят общаются, но тебе не стоит даже стоять с ним на одной сцене. Столько людей будут смотреть.
Тихие шаги вновь превратились в стук каблуков. Миссис Притс, мягко виляя бедрами, скрылась за стеклянными дверями в правом крыле особняка. Только тогда Джули-Лу смогла выдохнуть и ослабить небольшой животик. Мягкими грациозными шагами она юркнула в гардеробную для обслуживающего персонала и включила свет. Здесь, под обувницей, хранилась пачка сигарет. Она дернула из нее одну и сунула себе под лямку бюстгальтера. Это место казалось безопасным, потому что родители побрезговали бы сюда заходить. Джули-Лу стояла посреди небольшой хорошо освещенной комнаты. Здесь пахло совсем иначе. Никаких мягких ароматов цветов и свежести, только табак, пыль и пот.
Джули-Лу стояла перед зеркалом. Она представила, как плачет. Как краснеют глаза, искажается рот, хмурятся брови. Вдруг в отражении она заметила висящий на вешалке бежевый мужской тренч. Джули-Лу аккуратно сняла его с крючка и накинула на плечи. Уютный и большой, он доходил девушке до икр. Она была похожа на дерзкую журналистку американской газетенки в 60-е. Уголки губ невольно приподнялись. Глубокие карманы, потертые полы. Карие глаза не переставали изучать отражение.
Нелепо. И как только Санлайт догадалась ходить в чем-то подобном?
От шума в холле Джули-Лу встрепенулась и повесила плащ на место. Дождавшись тишины, она вынырнула из гардеробной.
VII
Ноябрь, 1898
Альфред открывал и закрывал крышку нагрудных часов. Стопа нервно постукивала по деревянному полу трактира. Он чувствовал себя крайне неуютно за этим столиком у барной стойки. Часы лучше спрятать. Они выглядят дорого, как и он сам. Пальто, кашемировый шарф, очки в блестящей серебром оправе. Местные путники и так слишком много на него поглядывали. Хорошо, что вероятность встретить знакомого в таком месте, да и еще в Нью-Дарши, была крайне мала.
Альфред подскочил с дивана, когда услышал слова доктора Гаста: «Я думаю, что верю вам, господин де Лордес». Он чуть не расплакался. Впервые кто-то воспринял его страхи всерьез, и не просто кто-то, а психиатр из Нью-Дарши! Значит, он не сошел с ума!
Даже сейчас, вспоминая тот момент, Альфред начинал улыбаться. Только теперь он растерялся.
«Вам нужен кто-то, кто во всем разбирается. В обрядах, ритуалах. Профессионал. Не ищите никого в Миднайт Хилле, вдруг ваши враги тоже о нем знают? Нужно ехать в Нью-Дарши. Там можно найти кого угодно».
Альфред планировал поспрашивать местных, но смелости не хватало. Он просто слонялся по рынкам и трактирам уже три дня. Он переживал за свою любимую Дороти.
«Если позволите, я останусь наблюдать вашу жену. Боюсь, с таким оборотом событий ей будет трудно справиться. Пока вас не будет, мы вызовем священника и освятим дом».
Этот доктор Пол Гаст оказался не таким плохим. Хоть внешность городского повесы и напрягала каждый раз, когда Альфред смотрел на ровно выбритые бакенбарды, густые волосы и безупречно сидящий на подтянутом теле костюм, все же доктор Гаст проявил настоящее мужество, признав, что ошибался в своих научных подходах. Он поверил ему. Он оказал такую дружескую поддержку, которой Альфред не получал за всю свою жизнь. Пол поможет ему поймать бледнолицую тварь.
– У вас тревожная душа, молящая о помощи.
Альфред поднял глаза на пожилую женщину. Она была закутана в длинную шаль, светлые глаза блестели от свечи, стоящей на столе. Альфред наконец донес часы до внутреннего кармана пальто. Он нахмурил брови и предложил присесть.
– Я чувствую на вас проклятье, – говорила она. – Вас преследуют, господин.
Альфред задумчиво закивал. Оказалось, что сильная знахарка сама может отыскать его.