Червячная передача (СИ)
При этом, это был именно инструмент, и инструмент тела — ни я, ни активные у меня тессеракты, не могли воспроизвести вышедший эффект с вменяемыми энергозатратами. В общем, вышел довольно удобный инструмент как нападения и самообороны, так и, кстати, исследования и производства — вариабельность гравитационного искажения позволяла использовать его в работе.
А вообще, на подобное решение меня натолкнул как техник, с его «локальным обнулением массы», так и сверхамериканец, с его «укреплением и регенерацией». Собственно, против гравитации ничем не защитишь, кроме многомерных проявлений, но даже они — то же обнуление — не помогут с хаотичными волнами, которые мог генерировать мой… новый орган.
Вдобавок, если я сносно овладею многомерной сенсорикой, то вопросы расстояния вообще отойдут на второй план. Через четвёртую мерность, не говоря о больших, можно воздействовать на трёхмерье, вообще невзирая на расстояния и преграды, но тут был вопрос «прицела». Поэтому пока приходилось работать от трехмерного себя и такими вот «лучами». Как и «сферой игры вероятностей», отметил я. Она тоже не «многомерными гвоздями прибита».
Ну и нужно признать, что сей орган жрал энергию многомерья в «боевой модификации» довольно ощутимо. То есть, при тридцатикратном локальном увеличении гравитации, я мог поддерживать его работу не более минуты, после чего откровенно уставал. Варианты «обходной» энергонакачки были, но исключительно технические и довольно объемные в трёхмерье — тут скорее выходил этакий танк с гравипушкой.
Совершив сей акт кибернетического милитаризма и несколько подуспокоившись, стал я думать и прикидывать, получая данные от биолога, над улучшением и оптимизацией человека без химерных надругательств. Причем женщине, в плане женского здоровья, и эмбриону, в плане развития. В итоге, вышло несколько довольно любопытных модификаций костно-мышечной системы и печени с почками. Последние я осуществил и для себя — интоксикация — не только прерогатива беременных женщин, так что не помешает и мне.
Ну а роды без повреждений и лишней боли, осуществленные за несколько минут, а не часами — не помешают Лил. Так что ночью, втихаря, провернул я с девчонкой обе запланированные модификации.
Отслеживая последующую неделю состояние подруги, я успокоенно отметил отсутствие гадостей, да и самой Лил, как и плоду, явно стало полегче. В общем, многомерщицей девочке быть, а в следующий заход, возможно, будет двойня, прикинул я. Что, кстати, решит вопрос с четвертыми родами — развитие двух многомерщиков одновременно, даст прокачку и пиковую нагрузку выше. Более чем достаточную, по расчётам, для начального оперирования многомерными проявлениями.
В конце месяца съездил в Веллингтон в одиночестве, доставил партию эпиляторов. На удивление, никаких судебных неприятностей пока не было, как и скупок «всей партии по удвоенной цене». Правда, была попытка хулиганского нападения, возможно и не связанная с янки — рядом с портом ко мне направилась группа из десятка маори, поигрывающими битами и железными трубами. Впрочем, появившаяся в начале улицы полицейская машина их спугнула, так что я так и не понял — то ли это просто припортовые гопники, то ли пламенный привет от гражданина страны свободы.
А вот с возможными сотрудниками было неважно. Три человека, два из которых явно врали о целях трудоустройства, на что указывала как многомерная сенсорика, так и собранный в виде наручных часов экспресс-полиграф. Очевидно, ребята хотели внедриться для научно-технического шпионажа. И одна девчонка с явными психическими отклонениями, как в безумном взгляде, так и в формулировке желания «уехать на дальний остров и познать единение с природой». Пусть где-нибудь подальше от меня «единится», мысленно припечатал я, отказав и ей.
Собственно, в этот заезд я привез двойную партию эпиляторов и прощался с Веллингтоном на полгода — у Лилии намечались роды, и оставлять её и будущего ребенка, даже на несколько дней, в первое время я не собирался. Как из естественных эмоциональных посылов, так и по причине того, что ребенок будет многомерщиком.
Так что, закупив нужную мелочёвку и ящик безалкогольного пива братцу, отчалил домой.
В мелочёвке, помимо расходников, подарков и пары вполне оплаченных соседями заказов, содержались подшивки ряда центральных изданий и научная периодика за последние три месяца. Собственно, я даже приплачивал в большом букинистическом магазине продавцу, чтобы он собирал прессу для меня, что вполне оправдывалось отсутствием беготни и поисков.
По результатам знакомства со свежей прессой выходила такая картина: количество сверхов неуклонно растёт, причем, во всех странах. Есть статистически доказанная (ну а я знал из программ) уверенность, что нужно «шок-событие», или триггер, как назвали его, для становления сверхом. Также установили связь мозгового новообразования и сверхсил, обозвав его «короной».
Повышенную же агрессивность если и отметили, то никак не отражали в печати. Плюс, ряд американских изданий наперебой обвиняли Союз в жутких экспериментах над людьми, с целью «создать больше кейпов». Блин, дурацкое слово — капюшон. Учитывая, что, кроме Штатов, герой-злодейского противостояния нигде толком и не было, называть так сверхов глупо. Пресса, причем разных стран, зацепилась к этому дурацкому слову, хотя официальная наука называла сверхов «паралюдьми».
Но не в слове дело. Есть у меня ощущение, что невзирая на то, что творится в Союзе (а принудительно триггерить вполне могут пытаться), очевидно, у американской военщины или учёных в господчинении был эксперимент над массой людей, причем провальный, судя по раздуванию проблемы и попытки отвлечь внимание.
А вообще, судя по прессе — обстановка накалялась, хотя хуже всего — у янки. Европа худо-бедно держалась, но африканская междоусобица стала захлестывать и северную Африку, этакой «ползучей экспансией» приближаясь к Италии и Испании. Новые сверхи не желали подчиняться «старичкам», не желали идти «под власть», что вело к увеличению криминальных происшествий, катастроф и прочему.
Неприятно, хотя закономерно. Очевидно, что для «противостояния всем и вся» сверхам нужна была некоторая «критическая масса». Этакая социальная программа, совершенно не факт, что паразитная — возможно и человеко-биологическая.
Впрочем, сверхи наших палестин, в смысле Австралии и Новой Зеландии — вроде не особо хулиганили, хотя были. Даже пара медиков, очевидно, носителей паразита вроде моего биолога, превозносились за помощь в больницах прессой.
Вообще, если подумать, принуждение «короны» сильной и развитой личностью преодолимо. И да, похоже, программа едина во всех тессерактах, невзирая на направленность паразита. Что приведет при увеличении количества сверхов к войне, довольно высоковероятно. Сначала в рамках стран, за право быть главным, а потом и между странами.
Так что надо готовиться к автономии Питкэрна. И, как бы ни не хотелось — к возможной обороне, хотя бы теоретически. Да и бегству, если что, вздохнул я.
С этими мыслями и вернулся домой. Оставшийся срок Лил доносила плод нормально, даже обрадовавшись вслух что «стало полегче, привыкла наверное». И, наконец, в феврале 1986 родила, причем роды принимал я сам — излишне было привлекать внимание Холмса к слишком «легкому» процессу. А так — четверть часа, никаких криков и крови, и бледная, но довольная Лилия, качает на руках пищащего ребёнка. Девочка, улыбнулся я, гладя по спине и приводя организм Лил в порядок.
После кормления прибавления в семействе Лил погладила меня по руке и поблагодарила. Озвучивать «за что» не стала, но и так понятно. А вот с именем мы определились за полчаса: Лил хотела чтобы имя девочки было «производным» от наших, ну а звезда и цветок… В общем, имя Нарцисса устроило нас обоих.
А я, убедившись, что с моими девочками всё в порядке, погрузился в мысли и расчёты по поводу безопасности нашего дома.
6. Мёртвый герой
Приняв решение озаботиться защитой — первым делом, обвешавшись измерителями, стал разбираться с гравипушкой. Дело в том, что ряд предлагаемых техником методов использования наводил на мысли, как и некоторые проигнорированные мной отклонения при тесте.