Червячная передача (СИ)

Несколько напрягшись возможной неприятной перспективе, я решил сократить пребывание в Веллингтоне к минимуму — а то наймет янки бандитов каких, например. Сам-то я с высокой вероятностью отобьюсь, а вот прикрыть Лил — не факт, что смогу.
Единственное, что ещё сделал — это разместил в нескольких технических ВУЗах предложение о долгосрочной работе, участие в производстве и разработке на полном пансионе на основании долговременного контракта. Черт знает, откликнутся или нет, но к следующему визиту в Веллингтон я буду готов и, возможно, подберу новых сотрудников в НИИ.
С Лилией, нужно отметить, поговорили насчет «товарищей из Штатов». Девочка меня выслушала, аргументы приняла, более того, сообщила, что предпочтет до рождения и хотя бы года ребенка оставаться на острове. В принципе, учитывая нередко попадающие на остров «популярные фильмы», вполне понятная позиция, да и мне спокойнее будет.
А по прибытии домой, я призадумался о безопасности, как от внешних угроз, так и внутренних, в смысле здоровья. Как-то меня ситуация, сложившаяся с янки, напрягла, а пусть и неявная, но угроза Лил — всколыхнула.
Так что решил я форсировать пробуждение второго тессеракта. Точнее, для начала, изучения возможностей и уменьшения рисков. Месяц довольно плотных расчетов и прикидок выдали мне такую картину:
Избавиться от паразита я смогу, при этом — даже не помереть. Однако, идеи о «карманном детессеракторе» в рамках моих знаний и умений, включая предоставленных самим тессерактом — прожектерство. Стационарный прибор, причем требующий время на «разгон». То есть, надо сидеть в нём, чтоб он работал «на холостом ходу», только в этом раскладе можно избежать гадостей при возможной квадратной синергии.
Соответственно, решив убить одним выстрелом всех кто не спрятался, я ударно принялся делать оборудование для химического производства. Саморазвитие — важно и нужно, но если через пару месяцев в НИИ будет больше пары сотрудников, их просто негде селить. А значит, нужно производство эпоксидных смол, которое я поставлю на Оэно, и там же — ампутатор тессеракта.
В результате, ещё месяц мы с Лил возились с производством технологической цепочки (а я специальным прибором по ночам). Кстати, наши ученики были задействованы в ряде работ, и даже, к их удивлению, получили деньги за труд. Пусть и небольшие, да и было это «в рамках обучения», но меня вариант бесплатной рабочей силы несколько отталкивал.
И, наконец, загруженная оборудованием «Лилия» отплыла на Оэно. При этом, в качестве пассажиров присутствовали обе наши взрослые ученицы, подруга Лилии и Тони — вопрос монтажа и сборки был довольно трудоёмок и слабо выправим, что моей игрой вероятностей, что усилиями квадратного. Не в смысле именно тяжести, а массы рутинной механической работы, до части которой я Лил вообще не хотел допускать в её положении.
Подруга Лил отправилась «подзаработать», ученицы — в рамках «учебного процесса» и, кстати, как техники они уже что-то из себя представляли, пусть и не высококвалифицированное. А брат просто сказал «помогу» и отвесил подзатыльник на разговор о деньгах. Ну, значит будет ему гостинец, правда, с подколкой, ибо нечего руки распускать, решил справедливый я с улыбкой.
За пару дней поставили небольшой металлический ангар, фиксируемый трёхметровыми сваями. Герметичный в режиме консервации, и хрен штормом-ураганом, если что, смоет. Ну и оборудование, безусловно — как для производства смол, цикл которого под присмотром Лил и учениц тут же и запустили, так и я на отшибе, точнее — на песчаной косе, поставил «экспериментальное оборудование».
Целый час ругался с супругой, на тему «я один, в целом безопасно» и прочее, но переубедил, хотя, нужно признать, скорее переспорил.
И, в наступающих сумерках, раскрутил «ампутатор на холостой ход», вынес сознание в многомерье и начал моделировать событие-активатор. Мозг, соответственно, пребывал в режиме «всё пропало!», отмечая присылаемые тессерактом схемы как «бесполезную фигню», печалился и страдал на тему «как бы мне биообъект переконфигурировать».
 
Квадратный, после пяти минут активности и поставки забракованных (но запомненных) схем, активность прекратил и, похоже, махнул на меня квадратом. Ну уж нет, решил я, потихоньку снижая показатели жизнедеятельности организма. Паразит возбудился, отослал в никуда с десяток сообщений, и, наконец, стукнулся в «общий массив» фрактала.
А я внимательно приглядывал за активностью, изучая, что и как. Общий массив тессерактов повысил энергоактивность, судя по всему — обработал данные от активного тессеракта всеми составляющими и опять впал в гибернацию, кроме ещё одного, помимо активного, тессеракта. Тот с минуту потупил, но подключился к образованию в мозгу, а через четверть минуты и демонстрации всё тех же образов сучностей — наконец, загрузил схемы мне потребного.
При этом, «технический» собрат его не отключился, а начал коммутировать не только с мозговым наростом, но и «биологом». И тоже выдал решение, а потом они начали обмениваться данными и выдали «общий вердикт».
Это я удачно зашёл, обдумывал я, стараясь не заржать. У меня были функциональные схемы создания самых что ни на есть тентаклей. Подключенных к нервной системе, семенным железам, причем аж в трёх модификациях: биологические, электронно-механические и, наконец, кибернетические.
Ну а что, похрюкивал я про себя, жить без них не могу, куда деваться. Впрочем, веселье было преждевременным, так что ещё несколько часов я выдавал задачи, получал схемы и технологии и даже кое-что поменял в своём теле, вполне успешно. Не тентакли, а чуть подправил ряд метаболических функций.
В наступающем рассвете отсемафорил по рации так и не ложившейся Лил, что всё нормально (как и ранее, раз в полчаса, но теперь — что вообще и совсем всё). И, отключая и разбирая ампутатор, начал подводить итоги.
Значит, подключение прошло нормально, гадостей и пакостей не предвидится. Более того, судя по результатам, два моих квадрата таки вошли в синергию, вот только не во вред, а на пользу мне — их совместные «киборг-решения» были пусть и недоделаны, но довольно изящны.
А главное — я получил набор инструментов и принципов взаимодействия с живой плотью, как ранее от «техника» — с мертвой материей. Потихоньку (и нужно заметить, медленно и хреново) я осваивал методы взаимодействия с металлами, кристаллами и в целом — простыми веществами через многомерье, копируя их у «техника». А теперь они дополнились методами оперированием живыми объектами. Потому как методы «технического» тессеракта делали объект мёртвым.
Это хорошо и славно, гадостей не случилось, и в целом — я доволен, решил я. Вообще, надо будет и вправду жить в теле, пока не добуду всю информацию из всего фрактала. Впрочем, тут, возможно, обойдусь и без подключения новых квадратов. Помимо освоения баз и «ухваток», будем потихоньку разбираться с «программой», благо, взаимодействие двух тессерактов уже дало кучу новой и любопытной информации.
На этой мажорной ноте, я дождался подобравшую меня Лилию. За оставшийся день мы переработали в химической мастерской привезенные материалы, законсервировали её, и к утру были уже дома.
Пообещав супруге «бездумно не рисковать» (только осмысленно, мысленно добавил я) и, закрепив обещание ударным занятием любовью, удалился от мира в мастерскую, на ходу прикидывая, что и как делать.
Биолог исправно поставлял мне данные — как по улучшению, так и развитию тела, зачастую в совершенно неудобоваримые внешне и внутренне, но достаточно эффективные «биологические модификации». Техник, приноравливаясь к новому «формату» — выдавал варианты «бионического протезирования» и ряд принципов. Позволяющих, например, обойти ряд биологических ограничений.
 
То есть, стать лютым и страшным страшилищем я могу хоть сейчас, но мне это нахрен не надо, решил я.
— «А вот улучшения проведу, и сделаю маленькую гадость зложелателям, причем сразу», — решил я и обзавелся «внутреплечной» киберпушкой. Точнее — излучателем узко локализованного гравитационного искажения, этакой «гравитационной волны», варьируемой в широком диапазоне. Причём — «ощущениями», недаром она была именно вживлена. Часть функционала была технической, часть — биологической, а в итоге я получил этакий аналог стрелкового и тяжёлого оружия в одном флаконе. Радиус действия, правда, был ограничен сотней метров в трёхмерье, далее энергопотребление на «удержание искажения» вырастало по экспоненте.