Дорогой скорби: крушение Ордена (СИ)
– И где же ты был, Айк’Аран? – разлился едкостью Рихард. – Где твой ленивый зад носило вчера ночью, пока нас резали как свиней? Может, ты ответишь, поскуда ты вшивая!? Ты понимаешь, что из-за тебя мы практически проиграли!
– Я был на задании от Регента. Нам нужно было нанести упреждающий удар вражеской чародейской группе в городке под Гринхартом.
– У Гринхата? – взволновался Азариэль. – Там?
– Да, но сейчас там ничего нет. Враг собирался там устроить опорный лагерь и вошёл в городок. Никто кроме меня не выжил.
– Проклятые твари, – плюнул в костёр Рихард. – Азариэль, мы тут затеяли дело, ты не хочешь к нам присоединиться? Если откажешься, то предашь память друзей.
– Что за дело?
– Орден… его больше нет, и вместо него будут «Гончие». Мы хотим начать охоту за теми предателями, которые спаслись и Люций среди них. Так как, ты готов пролить отступнической вражеской крови?
– Тише-тише, не губи яростью душу, – предупредил Айк’Аран.
– Своей местью и жаждой проклятой крови я спасу свою душу от божественно позора.
– Ты не сможешь спасти душу или память Ордена, если будешь жить только одной местью. Пойми, рано или поздно она съест тебя или того хуже. Ты привлечёшь своими сильными эмоциями к себе нежелательное внимание со стороны внешних миров. Ты не паладин, и даже не рыцарь, чтобы умело сдерживать свои порывы. Ты не сможешь долго противостать им, если они захотят тебя сломить.
– И что ты предлагаешь, чародей? Не начинать охоту? – вспылил Рихард, сплюнув в сторону, – может ты забыл тех, кто канул в забвение? А возможно ты не помнишь, как мы вчера погибали под стенами собственного дома, от которого ничего не осталось?
– Совсем нет! Я лишь говорю о том, что необходимо осторожнее относиться тебе к этой охоте. И если ты её вершишь сугубо из мести, а не из-за того, чтобы весь Тамриэль пребывал в безопасности, то тебе лучше оставить эту погоню.
– Что?! Что бы я, Рихард, стражник Цитадели завершал погоню за теми, кто предал меня и разорил мой дом? Да я лучше сдохну в вихре этой самой погони, нежели позволю предать собственные идеалы.
– Ты только послушай себя. Ни Ордена, ни Цитадели уже не существует. Ты гонишься за призраками во тьме. Ты можешь стать жертвой не только собственных амбиций, но и тех существ, которые придут за ней. Остановись, Рихард, не дай жажде мести затуманить твой рассудок. Ты не знаешь, как всё это может кончиться. Я прошу тебя, будь благоразумен.
– Слушай сюда, колдун, – уже на пике еле сдерживаемого гнева говорил воин. – Я не поддался скверне Люция не тогда и не предамся впредь. У меня нет повода, чтобы бояться тёмной стороны. Я тот свет, который её рассеет. Я не отступлюсь от охоты, несмотря на то, что тебе может показаться или почудиться в глубинах твоей безумной фантазии. Никогда.
– Ты в шаге от безумия, – запротестовал негодованием и сердитым удивлением чародей. – Если ты сейчас не остановишься, то всё для тебя кончится более чем плохо. Ты сам себя толкаешь в руки тех сил, с которыми борешься. Обуздай собственный гнев, Рихард, прошу тебя, иначе ты станешь ничем не лучше тех еретиков, которых мы убивали под цитаделью.
Только Рихард собирался продолжить, как всех приврал ор Йорика:
– Заткнулись все!
Пока Йорик собирался с мыслями, Азариэль позволил себе на мгновение задуматься. Ему предлагают путь возмездия, путь кровавой мести, о которой он так грезил. Это шанс поквитаться с Люцием и воздать ему за руины дома и кровь друзей. Меч, дух и душа взывают к долгому пути возмездия, где в конце оного сам повелитель раздора.
«Но» – убеждает себя Азариэль. Со всей тяжестью на сердце Азариэль смотрит на то, кем он может стать. «Второй Рихард, потерянный в жажде мести». С него достаточно крови и сражений, да и друзей не вернёшь никак, а вот потеряться в безумии преследования можно. Это конец и Азариэль чувствует… понимает это. Смысл жизни он потерял, но вот обретать его в сумасбродной погоне не желает… юноша не хочет, чтобы путь мести стал его жизнью.
– Конец нашей прошлой жизни сказался на всех, Азариэль, – глубоко заговорил Йорик, взирая на всех взором глубоких небесно-голубых зениц. – Ордена теперь нет и потерян наш смысл существования, а посему кто-то пытается его найти в мести. Пускай, боги их рассудят. Что касается меня. Я ухожу.
После сказанного Йорик встал и пошёл прочь от них. Паладин, глава сияющего воинства Ордена, без тяжести и слёз попрощался с прошлым, что удивило Азариэля. Юношу пугает неизвестность и неопределённость, но мысли спутываются, когда прозвучало его имя:
– Азариэль, – нервозно обратился Рихард. – Почти память друзей пиром крови предателей. Они отступники и должны умереть.
– Оставь его, – поднялся Айк’Аран. – У него есть дела поважнее твоей мести. Если тебе так угодно, я присоединись к тебе, а то угробишь и себя, и народ.
– Ну а ты Ремиил. Разве рыцарская честь не зовёт тебя обратить меч против супостата?
– С меня хватит… честно. Десятилетия битв и крови. Я хочу покоя. Возможно, я понимаю Йорика, – устало ответил Ремиил, потирая глаза и зевая. – Мне нужен отдых.
– Ну, коли же Ремиил не идёт, я могу присоединиться к вашей рати, – поглаживая лезвие меча, говорит Готфрид. – Пока заняться всё равно нечем, так что какое-то время побуду с вами.
– И меня в ваш отряд запишите, – с силой воткнув рапиру между разломанной брусчаткой, заявил Рафаэль. – Ваш Люций… в общем, вся моя рота полегла тут, все мои ребята, храни их Аркей.
– Вот это дело! – обрадовался Рихард, потирая ладони.
Спустя полминуты полного молчания, Азариэль заговорил:
– Объясните мне, что творится и где сейчас Регент? Вчера я был не в состоянии что-либо слушать.
– Ордена больше нет, – прохрипел Ремиил, потирая горло, и дальше говорил уже нормально. – Регент подписал документы о его упразднении и передал остров, руины и все наши артефакты, которые можно найти, во владение Империи. К тому же, Совет Старейшин и император засекретили… эм… постановили об уничтожении всех сведений о нашем Ордене и войне с люциитами. Так что нас нет, и никогда не было.
– А Тилис куда ушёл?
– Он ушёл, как ты, верно, казал, – решил ответить маг. – Куда, мы не знаем и зачем тоже.
– А… эльфийка? – беспокойство вырвалось с вопросом. – Сюда должны были принести рыжеволосую эльфийку в зелёных одеждах, где она?
– Ишь нынешнее племя, – заёрничал Рихард, – только пали обеты, он уже за эльфийкой слюни пускает.
– Заткнись, и без тебя тошно!
– Да, помню такую, – спокойно ответил Айк’Аран. – Перед отправкой на континент приносили одну девушку. Совсем изнеможённая девочка, даже жаль её. Ты, если хочешь, можешь проведать её. Она в Донжоне.
– Как она? – поднялся Азариэль.
– Я наложил на неё заклинание медленного восстановления, ибо она потратила всё на мощнейшую магию восстановления. Я за ней присмотрю, пока мы всё тут уладим.
Азариэль больше ничего не стал слушать. С трепетом в сердце он направился в Донжон, перелетев через скамейки и почти не запнувшись о ящик, чем вызвал небольшой смешок со стороны Рихарда.
Внутри просторного помещения сыро, прохладно и темно, ибо единственный источник света – большой вход, окна да несколько свечей, слабо отгоняющих мрак. Откуда-то сверху доносятся гулкие звуки бурного разговора, слабо различимые для понимания.
На койке, у самой стены и тумбы, Азариэль увидел её. На не пачканном лице девушки пляшут пульсирующие тени, отбрасываемые из-за свечи на тумбе. Её лик так же прекрасен, как и прежде, и особенно изумителен явными скулами; через рыжий волос виднеется два острых длинных уха, подтверждающих эльфийскую сущность.
– Гэ’эль, – соскочил тихий угнетённый шёпот с губ Азариэля.
Парень взял руку эльфийки, почувствовав, как внутри неё томится тепло, он увидел, какнад телом блестит эфемерный покров заклятья. Он улыбнулся тому, что ещё не всё кончено и у неё есть шанс прийти в себя.
– И всё же ты…
– Нет, Ремиил, – оборвал юноша мужчину, вошедшего за ним. – Не то, что ты подумал. Если бы не она, то мы бы с тобой не разговаривали. Что ж, теперь я её должник.