Не предавай любовь. Книга 2 (СИ)

Полина снова посмотрела на Катю. Глеб вдруг понял, что она боится, и немного расслабился. Когда Полина боялась, она становилась суетливой и ее легко можно было сбить с агрессивного настроя.
— А вообще, — Полина начала повышать голос, — я прилетела, чтобы подать на развод! Я продаю коттедж. Вот, уже наняла людей, чтобы привели все тут в порядок. Этот дом… это имущество, нажитое за время брака. Он мой и… ваш с Лекой. И никакие… — мать уже вызывающе поглядела на Катю, — не смеют претендовать. Без роду, без племени… неизвестно от кого…
— Мама! — жестко произнес Глеб.
— Что она здесь делает?
— Она здесь со мной. Мы сейчас уходим.
— Я тебя не отпускаю… с ней… — у Полины бегали глаза. — Сынок, я, может, быть была не права насчет нее и того мальчика… Матвея… но я права, когда говорю, что всякие проходимки…
— Мама, — Глеб скрежетнул зубами. — У Кати есть имя, вообще-то. Мы вместе. Хочешь, принимай этот факт, не хочешь — не принимай. Послушай меня. Выслушай нормально хотя бы один раз. Я давно ничего от тебя не получаю, ни любви, ни помощи. Я вырос, ты и так была вне моей жизни, а сейчас нас вообще мало что связывает.
— Но Глеб, я же…
— … моя биологическая мать, я помню. Мне Антон и дед за жизнь дали больше, чем ты, но речь не об этом. Если ты еще раз скажешь хоть одно плохое слово о Кате, если как-то начнешь мешать нам, я оборву с тобой все связи. Это несложно будет сделать. У тебя ведь новый бойфренд в Италии, да? Переедешь к нему?
— Мы пока не точно… мы только планируем… — пролепетала Полина.
— Совет да любовь. Думаю, Антон не будет палки в колеса вставлять, и вы спокойно поделите дом. А нас с Лешкой делить не надо. И не думай даже о том, чтобы его забрать. Он только-только отходить начал после стресса. Еще одного предательства он не переживет, — Глеб сглотнул горькую слюну. — Тебе там будет лучше без нас. Есть видео связь, в конце концов. Дай Лешке нормально школу закончить, а там пусть сам решает.
Полина вдруг растерянно улыбнулась:
— Глебушка… ты стал… взрослым.
— Неожиданно, да?
— Ты решаешь такие… серьезные вопросы.
— Ты согласна? Сделаешь, как мы просим?
Полина кивнула.
Когда они с Катей уходили, она сидела на диване. Всхлипывала и тыкала пальцем в экран телефона. Глеб придержал дверь на тугой пружине, прислушался. Мать заговорила в телефон на ломаном английском:
— Я вернусь в Рим одна, без сына. Ты рад? Ты ведь именно этого хотел? Ты меня любишь?… Целую тебя, любимый.
— Испугалась? — спросил Глеб, отъезжая.
— Нет, — выдохнула Катя. — Я настроилась на скандал. Хорошо, что он так и не состоялся. Ты был прав: твоя мама — человек одного момента. Спасибо тебе. Ты все разрулил.
— Сам не ожидал, если честно. Но я Полину хорошо изучил. Сразу понял, что она захочет Лешку забрать. Она действительно любит мелкого, но… странно любит, какими-то болезненными приступами. Хорошо, что она согласилась его пока не трогать. Видимо, крепко втрескалась. Интересно, сколько у нас с Лешкой времени, пока она не заскучает? Обрати внимание: я не сказал «начнет по нам скучать», я сказал «не заскучает».
Катя молча коснулась его руки. Глеб понял, что его слегка трясет, мотнул головой.
— Больше всего боюсь, что у меня окажется какая-нибудь… порченная генетика, — процедил он сквозь зубы. — Что это все достанется нашим детям.
Катя подняла брови:
— Вашим?
— Нашим, — буркнул Глеб, не выдержал и улыбнулся.
— Ты на что намекаешь?
— Пока ни на что. Ура, ты порозовела!
Катя с шутливым укором толкнула его в плечо:
— Я посмотрю, какого цвета будешь ты, когда до меня мама дозвонится.
— В смысле дозвонится? — удивился Глеб. — У тебя что-то с телефоном?
— У меня что-то с чувством самосохранения. Я делаю вид, что не слышу. Отец ей, скорее всего, позвонил и, зная его честность, покаялся. Думаю, она знает, что мы с тобой от бандитов убегали. И что мы вместе. Теперь представь, какой разговор меня ждет. И тебя. Про Антона вообще молчу.
У Глеба вытянулось лицо:
 
— Бедный Антон, бедные мы.
… Звонок застал их уже перед поселком Бабашево. Они как раз остановились, чтобы купить гостинцы для дедушки и Лешки.
— Сразу перейдем к официальной части. Я все знаю. Включи камеру и дай трубку Глебу, — сухо сказала мама.
Она звонила по мессенджеру. Катя подосадовала, что связь хорошая, и Глебу придется предстать перед фирменным, суровым маминым взглядом. Тяжелая жизнь матери-одиночки закалила Варвару Олеговну. От наивной девушки, мечтающей стать великим архитектором, остались лишь большие выразительные глаза. Их взгляд выносили не все. Мама старалась расставлять все точки над «и» и «ё». Дядя Миша иногда в шутку называл ее «мой генерал». В этой шутке доля шутки была невелика.
— Тебя, — осипшим голосом проговорила Катя.
Она вышла из машины. Зашла в мега-маркет, сначала присмотрела красивый торт. Потом засомневалась: а любит ли теперь Лешка тортики? Глеб говорил, брат сейчас сам готовит не хуже кондитера. Катя вернулась к полкам и набрала в пакет шоколадок. Шоколадки любят все.
Для Николая Сергеевича она купила дорогой листовой чай. Выбрала классические сорта черного и зеленого, вспомнив, что дед Кузьмин не уважает добавки и ароматизаторы.
Глеб нашел ее у кассы. Развел руками, но на его лице Катя прочитала задорную дурашливость. В магазине было шумно — пришлось взять кофе и присесть на втором этаже, в уголке кафетерия.
Катя вдохнула с облегчением, когда Глеб рассказал: его допрашивали, как партизана. К счастью, Антон провел с Варварой Олеговной «превентивную» беседу, видимо, хвалил пасынка и в красках описывал, как Глеб «спасал» Катю от преследователей.
— В общем, наши с Антоном показания сошлись, — Глеб задумчиво почесал в затылке. — И было решено меня сразу не кастрировать, а дать испытательный срок. И еще: Антон звонил нашему ректору. Вроде все уладил. Приедем — напишем объяснительные и будем нагонять учебу.
Катя так обрадовалась, что даже руки ослабели — в пальцах задрожала чашка с кофе. Мама, конечно, скоро позвонит и ей. Когда успокоится. Они так часто спорили и ссорились в тот год после школы, что пришли к компромиссу: никаких разговоров на повышенных тонах. К счастью, мама соглашение соблюдала.
… Лешка заметно подрос. Сначала он стеснялся, убегал на кухню, а потом разговорился. А когда Катя искренне похвалила приготовленную им еду, совсем разомлел и расслабился: перезнакомил гостью со всеми котами и суровым алабаем Митьком, изложил все школьные новости за последние полтора года, показал самые смешные фотки с друзьями.
Николай Сергеевич не скрывал, что очень рад: суетился и старался создать для гостей самые лучшие условия. «Для молодых», — повторял он.
Катя и Глеб решили остаться до вечера воскресенья. Они вполне успевали на первую пару в понедельник. Антон звонил, извинялся, что не смог приехать, но следствие, которое было в самом разгаре, требовало его присутствия в Москве.
— Так что это было? — спросил Глеб деда за ужином. — Расскажи. Можно ведь уже.
Николай Сергеевич поджал губы и кивнул:
— Мафия. Преступное сообщество. Много народу было вовлечено, реставраторы, художники. Люди из департамента минкультуры даже, большие шишки, вот они-то все и покрывали. Было запущено целое производство фальшивок, качественных подделок под живописцев советской эпохи. Старых авторов подделывать — заметно, а на советское искусство сейчас большой спрос за рубежом. Антон должен был выдавать сертификат, что картина подлинна. Он отказался один раз, второй. На него давили. Слава богу, нашлись в милиции достойные люди — спланировали это все, как вроде Антоша сбежал и скрывается от органов. Он помогал в расследовании. Когда потянули за кончик клубка, размоталось это все в международную сеть, во как, — мужчина прищелкнул языком. — Видите, и вас краем коснулось. Если бы не грамотная работа комитета, всех бы прищучить не удалось. А так накрыли даже тех, кто в другом случае наверняка отмазался бы.