Тирамису для одинокого детектива (СИ)

– Я их верну, но только не вам, господин Елагин. Поверьте, что есть люди, вернее система, в которую вернуть эти деньги будет наиболее правильным решением.
– Неужели! И кто же это?
– Государство.
– Чего-чего? Государство? Только не говорите мне сейчас, что вы агент «Джеймс Бонд» и банковская афера была вашей специальной разработкой.
– А у вас проницательные мысли, Игорь Сергеевич, – Воропаев улыбнулся. – Ну, так как вам был бы такой конкурент в вашей борьбе за справедливость?
– Это, правда? – Елагин пристально всматривался в лицо Розвадовского.
– А что изменится, если я скажу, что правда? Вы что нас, сразу отпустите? – Константин Петрович откинулся на спинку кресла.
– Нет, конечно.
– Что это значит? – Воропаев склонился, приблизившись к столу.
– Это значит, господин Воропаев, что я вас никуда не отпущу, пока здесь не появится Иванов, и я не получу пропавшие деньги назад. А потом, я всю вашу доблестную компанию с чистой совестью сдам в вашу, так называемую госструктуру или полицию, кому куда удобнее. И пусть потом там с вами разбираются на уровне системы, о которой вы тут мне пытались так искусно поведать.
– А вы останетесь в стороне… Вы ни при чём. Весь такой белый и пушистый борец за справедливость!
– Нет, господин Воропаев, я не белый и не пушистый. Я напротив чёрный и злой и у меня не было ни одного спокойного дня или ночи, пока я пребывал на зоне по вине вашего тестя и моего управляющего. И мне всё равно кто из них сыграл главенствующую роль во всей этой истории. Я хочу получить назад украденные деньги, а преступников передать в руки вашего законного правосудия. Итак, господин Розвадовский, ближе к делу. Учитывая, что вы вызвали свою дочь к себе, полагаю, что она не просто так проделала такой длинный путь к вам на Алтай, чтобы просто увидеть вас и сопроводить домой. По всей видимости, вы попросили её что-то привезти. Я хочу знать, что? И куда вы направлялись вместе с Воропаевым в Москве, отправив Маргариту Константиновну домой?
– Слишком много вопросов, господин Елагин. Не находите? – вмешался Воропаев.
– А я разве задал эти вопросы вам? Хотя я думаю, вы тоже в курсе ваших совместных планов, поэтому я жду ответа от вас обоих.
– И какого ответа вы ждёте от нас?
– Александр Владимирович, я полагал, что специфика вашей работы предусматривает быстрое мышление и умение анализировать то, что вы слышите, а не делать вид, что я говорю с вами о каких-то удивляющих вас вещах. Ваш приезд на Алтай был заказан мной, а вот приезд вашей возлюбленной туда вместе с детьми не входил в мои планы и если он состоялся, значит, об этом её попросил Константин Петрович. И полагаю, она сделала это не ради того, чтобы он смог увидеть и обнять своих внуков. Я думаю… – стук в дверь заставил Елагина прервать свою речь.
Появившийся на пороге кабинета Рокотов, сжимал пальцами ручку кейса. Положив его перед Елагиным, он отошёл чуть в сторону и встал за спинкой его кресла.
– Ну что ж, похоже, обстоятельного ответа от вас я не дождусь. Значит, будем разговаривать по факту. Я хочу увидеть содержимое этой бронированной системы хранения, – Елагин показал рукой на чемоданчик. – Насколько я могу судить, кейс несгораемый и ключ к нему довольно необычен, кроме того, здесь есть и кодовый замок. Итак, что в кейсе, господин Розвадовский?
– Документы, которые мне нужно передать в мою структуру.
– Вашу структуру?
– Да, и будет лучше, если вы поспособствуете этому. Поверьте, это в ваших интересах тоже.
– Много вы знаете о моих интересах. В моих интересах вернуть себе честное имя, которое я по вашей вине потерял девять лет назад и не только его. Я потерял всю свою жизнь.
– Я знаю о вашем горе. Простите, пожалуйста, – Розвадовский виновато посмотрел на Елагина.
– Простите? Это мне говорите вы? Благодаря вашим совместным делам с Ивановым и тем, что вы прикрывали его аферы, я потерял целостность своей жизни и вынужден болтаться между небом и землёй, вместо того, чтобы нормально жить. Я гоняюсь за вами, как за призраками последние два года, и вы мне говорите… ПРОСТИТЕ? Полагаете, что простых слов, брошенных наспех достаточно?
 
– Игорь, Сергеевич, прошу вас, выслушайте меня и тогда вы поймёте, что я ни в чём не виноват и ваши обвинения в мой адрес беспочвенны.
– Ваша исповедь, господин Розвадовский, меня не волнует. Я задал вам вопрос, и потрудитесь на него ответить. Что в кейсе? – Елагин показал пальцем на лежавшую перед ним металлическую систему хранения.
– Я вам уже сказал, документы.
– Документы, связанные с моим банком?
– Да.
– Откройте его.
– Нет.
– Что значит, нет? Вы удерживаете в руках собственность, которая мне принадлежала, и из-за которой я просидел в тюрьме почти девять лет, а теперь вы мне говорите… НЕТ?
– Игорь Сергеевич, у вас свой интерес вернутся к нормальной жизни, у меня свой и поверьте в этих документах моя личная свобода. Я тоже все эти годы, что вы были в тюрьме, не отдыхал на Канарах и в отличие от вас и вашего сохранённого бизнеса, в моей жизни не осталось ничего, кроме моей жены, дочери и внуков.
– Весомый аргумент. Только знаете, Константин Петрович, я бы с удовольствием поменялся с вами местами, и пусть лучше бы у меня по-прежнему было всё то, что вы перечислили, а бизнеса не стало.
– Да уж, наверное… – Воропаев усмехнулся. – Забери завтра всё, что у вас есть, ведь удавитесь…
– Что ты знаешь о жизни, пацан! Удавитесь… Каждый горазд, рассуждать на своём месте. Ты ещё в своей жизни не нюхал, что такое настоящая боль и потери, и потому не тебе судить. Я желаю тебе, чтобы ты никогда не познал всё это. И попрошу больше не вставлять свои реплики в наш разговор с твоим тестем. Ну, так что Константин Петрович, насколько я понимаю сотрудничать со мной, и хоть как-то облегчить свою участь вы не желаете? Хорошо. Иван! Вскрывайте кейс! – Елагин подвинул чемодан в сторону Рокотова.
Мужчина взялся пальцами за ручку кейса и направился к выходу.
– Подождите! – закричал Розвадовский – Его нельзя вскрывать принудительно! Я сделал кодировку так, что если кто-то попытается взломать его, то кейс взорвётся, и всё содержимое будет уничтожено.
– Что? – Воропаев повернул голову и посмотрел на Розвадовского. – Константин Петрович, вы в своём уме? А если бы не дай бог по дороге, когда Марго ехала к вам кто-нибудь…
– Саша, прости, но это вынужденная мера предосторожности.
– А я вас недооценил, Константин Петрович. Вы что действительно тайный агент? – Елагин прищурил глаза. – Тогда открывайте сами!
– Игорь Сергеевич, прежде чем я открою его, мне нужен один телефонный звонок. Всего один единственный звонок в Москву.
– Кому?
– Генералу ФСБ Беседину. Поверьте, это очень важно.
– Вы везли документы ему?
– Да. Это тот человек, который может помочь всем нам. Вернуть всё, что каждый из нас утратил. Да, и поимка Иванова с ним, если он в стране, была бы более эффективна.
Елагин усмехнулся.
– Да… Как говорил герой одного известного советского фильма «Складно звоните…». Лично мне помощь вашего генерала не нужна. Иванова я найду собственными силами, а свою шкуру перед тем, кем вы виноваты, уж поверьте мне, вам придётся спасать самостоятельно. Иван, оставь кейс на столе, и уведи их. Разместить по разным комнатам.
– Хорошо, Игорь Сергеевич, – Рокотов направился к двери, но она распахнулась прежде, чем он взялся за ручку, явив его взору одного из охранников дома.
– В чём дело? – Елагин поднял глаза на вошедшего мужчину.
– Игорь Сергеевич, госпожа Онегина привезла вам документы на подпись. Вы просили сообщить, когда она появится.
– Проводи её в гостиную и пусть подождёт, – Елагин поднялся на ноги и направился к двери, покидая кабинет.
Рокотов перевёл взгляд на Воропаева и Розвадовского.
– Прошу следовать за мной, господа, – Иван показал рукой на дверь. – И предупреждаю, без глупостей. Иначе ваше пребывание здесь в качестве гостей немедленно перейдёт в ранг пленников.