Между нами молния (СИ)

- Потом. Просто прислушайся, как наши сердца бьются в унисон.
- Так убаюкивает…
- Я буду очень крепко тебя держать, детка, а ты ни о чем не думай.
Ловя нехитрый дождевой ритм, Рус сначала еле слышно, а потом заметно громче, напевает песню, которую, я точно знаю, но в такой миг, никак не могу сообразить откуда. Я плачу и теснее прижимаюсь к парню, чья грудь сотрясается от пения. Определенно, это лучше, чем разбираться с матерью, которая я уверена, будет страдать так же сильно, как я. И возможно до конца своих дней жалеть о том, что поверила молодому, перспективному парню Денису. Для нее Миронов, любящий муж, желающий всем только добра и успешный бизнесмен, совсем недавно получивший награду от кулинарной ассоциации. Она не перенесет внезапных перемен. Но…об этом чуть позднее.
Когда я открываю глаза в следующий раз, то различаю потолок с закругленными углами. Мои вещи аккуратно развешаны на стуле, а в кроссовки погружены блоки от электросушилки. Я поворачиваюсь на бок, и нос к носу, встречаюсь с Русланом. Он подтягивает одеяло на мои плечи и оставляет руку сверху, чтобы оно больше не скатывалось.
- Я. Люблю. Тебя. – Бормочу в полтона и целую горячие и немного обветренные губы. Ответом мне служит ровное сопение.
  
Глава 36. Руслан
 
Фантазии такая странная штука. Для кого-то они смысл существования, для кого-то замена реальности, а для меня, катушка воспоминаний, что я разматываю по мере надобности. Я помню, как представлял Майю в салоне своей старой тачки, как хотел ее в столовой, вовремя драки с Акуловой, как загадывал вместе с ней желание, отправляясь на поиски созвездия Дельфина. Сейчас она спит на моем плече, а спелые, как вишня губы, манят своим слегка приоткрытым видом. Я отрываю голову от подушки и целую девушку. Утренняя сладость, сохранившая привкус ночи, возбуждает не на шутку, и я накрываю рукой ее обнаженную грудь, что сам же и освободил прошлым вечером. Дремавший сосок, возвышается от одного моего прикосновения, а Майя сонливо хмыкает и вновь успокаивается. Член в прямом смысле, упирается ей в бедро, и я решаю довести до конца начатые ласки. Насилуя рот малышки жадными поцелуями, я спускаюсь по шее, запинаюсь носом о ключицу и им же, раскачиваю розовый холмик, вызывая набеги мурашек по контуру ореола. Я кусаю и оставляю засосы по всей поверхности нежной кожи. Майя поднимает налитые сном веки и улыбается. Слова вот-вот сорвутся с ее уст, но я прикладываю палец к мягким губам своей девочки, и она обволакивает его слюной. Черт…Мне необходима вся выдержка, чтобы не трахнуть ее после таких выкрутасов. Поэтому попрощавшись с правой рукой, помогаю себе подобраться к заветному бугорку, одной левой. Я раздвигаю бедра Майи и щекочу волосами идеально выбритый лобок, впиваясь зубами во внутреннюю горячую сторону ее ножек. Она всеми движениями намекает, чтобы я лизнул там, где находится сгусток ядерных импульсов. Только издеваться над ней в таком преимущественном положении, бесконечно приятно. Майя все ближе и ближе сползает к моему лицу и подушка, теряется где-то в тканевой неразберихе. Мучая короткими касаниями клитор, я получаю непередаваемое удовольствие от наблюдения за мимикой девушки: брови сталкиваются на переносице, челюсть крепко сжата, глаза умоляют дать разрядку. Но я отстраняюсь, вырастаю сверху, как давно затопленная Атлантида и, не предупреждая, проталкиваюсь в узкое, тесное лоно. Удивление сменяется на странный, пожираемый страстью взгляд. Я снова толкаюсь, и она немеет, хватаясь за мою спину, впаивая ногти в лопатки. Такая боль мне понятна и частота погружений резко увеличивается. Возможно, за стенкой или за дверью комнаты в данный момент находится мама и, услышав наши стоны, передумывает, звать ли на завтрак или бесшумно раствориться. Плевать. Улыбка ни на секунду не сходит с моего лица и Майя проводит своими ноготками по всей длине позвоночника, чтобы закрепить руки на пояснице. От подобных ненавязчивых поглаживаний, я чувствую себя сверхсчастливым ублюдком.
 
- Скажи мне что-нибудь, детка. – Выдавливаю просьбу через жаркую волну, пробежавшуюся по всему телу.
- Твои мышцы, как божественное произведение искусства, твои губы, самые желанные на всей планете, а твой член…отныне и навечно, лишь ему позволено возносить меня на небеса.
- Твою мать, Май…
Я нахожу удобную опору под пятками в виде скомканного одеяла и делаю так, что девушка от моих скоростных натисков, кончает, ровно через минуту после произнесенного признания. Мне же не обойтись без аппетитного соска во рту, что заменяет рюмку текилы с солью. Несколько глубоких падений и я ощущаю крутой взлет. Такой взлет, от которого адреналин пробирает до костей и нужно время, чтобы вернуть дух в осязаемую телесную оболочку.
- Доброе утро, - Майя ворошит мои волосы, а я прячусь в ложбинке меж грудей и смеюсь. - Какой же ты все-таки засранец, Рус.
- Почему? – сильно утруждаюсь, чтобы посмотреть на нее. На лбу образуется миллион складок.
- Потому-что, я не была готова к столь яркой утренней встрече.
- Хотел поднять тебе настроения после того, что произошло вчера.
- Не напоминай. – Она елозит головой по простыни и на макушке образуется клубок наэлектризованных прядей.
- Поцелуешь меня?
Девушка мгновенно забывает о мерзавце-отце и тащит меня за шевелюру к своим губам.
- Сколько еще у нас есть времени до того, как твоя мама начнет брать крепость штурмом?
- Час, может меньше.
- Пожалуйста, отпусти меня в душ, а потом закончи то, что прервал твой напористый дружок. Я поцеловала тебя здесь, - кончик ее языка, собирает невидимый джем с моей нижней губы. – А ты поцелуй там…
Не собираюсь тратить время на водные процедуры, поэтому, быстро обтираю промежность Майи тем куском белья, что попадается под руку и облизываюсь, понимая, что ужасно голоден…зверски…
***
Мама поглядывает на нас с Майей, предлагая попробовать овощной салат или низкокалорийные блинчики с сиропом из натуральных ягод.
- Ну же, вы наверняка, очень соскучились по домашней еде. Утром я специально побывала на рынке, чтобы побаловать вас органическими продуктами.
- Спасибо, но мне совсем не хочется есть. – Развратница потупляет взор и скромно улыбается, покусывая опухшие от минета губы. Я благодарю бога, что мама выждала, когда мы сами соизволим присоединиться к завтраку. Словно налету поймав мою мысль, Майя нарочно эротично играет с кусочком авокадо. Ниже пояса начинает жечь. И не только от пошлых слайдов в подсознании, но и от того, что мой член сегодня подвергся набегу варваров. Ополоумевшая предводительница выделывала такие па, что я до сих пор ощущаю тяжесть в паху и сладкую, дурманящую боль.
- Согласен с Майей. – Тут же включаюсь в разговор, и мама ожидаемо хмурится.
- Так вот в кого у Руса такая способность играть бровями! Вы невероятно похожи! – улыбается она, нацеливаясь вилкой на помидор-черри.
- Видела бы ты его детские фотографии. Учителя жаловались, что он не умеет радоваться. А двоюродная сестра, дразнила его Рус-ворчун. Как одного из семи гномов.
- Правда? – спрашивает Майя и интерес, с которым она взирает на маму, просто потрясает.
- Приходилось доказывать, что сын не дитя Сатаны, а ребенок с особенным взглядом.
- Ого, значит, ты уже тогда отличался от сверстников? – Майя пихает меня коленом, и я кривлюсь в улыбке, как идиот. Ненавижу темы из серии: «Взгляни, какой у моего сыночка был маленький член и какая обаятельная мордашка». Хочется блевать. А сестра Эля, все-таки понесла наказание за свои обзывания. На ее дне рождении, я подложил в праздничный торт петарду. Вот же было весело…
- Руслан, расскажи Майе о своем первом дне в школе. – Подталкивает мама и я нехотя, делюсь тем, как пришел домой весь в ссадинах и синяках, подравшись с девчонкой, размером с бензиновую цистерну – Кристиной Дьяконовой. Эта сучка, задирала меня до конца уроков, а потом мы затеяли дуэль на футбольном поле, и всё кончилось банально – дракой.