Между нами молния (СИ)

Моя машина сворачивает на второстепенное шоссе, ведущее в Лоо. Пару тысяч жителей, тихие улочки и уютное кафе в домашнем стиле. Я одна, как и обещала папе по телефону. Рус переночевав в нашей гостиной, уезжает домой, после маминого завтрака из колбасок и козьего сыра на куске тоста. Мои просьбы и молитвы, чтоб он не следил за мной, приходится подкреплять поцелуем и сжатым на груди кулоном. Да, я нахожу дорогой моему сердцу подарок, и кажется, Минагаров немного утихомиривается. Папа…вновь сжимаю руль и прокручиваю по замкнутому кругу влачащие жалкое существование мысли. Когда он не приехал вчера, я поняла, что он знает, зачем я пожаловала в Сочи. И его таинственный звонок с неизвестного номера, только вбивает не достающий гвоздь в каркас моих ужасных предположений.
Итак, я секунду зависаю, глядя в окно и только с третьей попытки, выгребаюсь из салона и растираю землю своими высокими кроссовками, шнурки которых, обвязаны вокруг лодыжек. Шаг за шагом, мне все труднее дается держать себя в руках. Подойдя к ступеням, вижу отца за столиком и обвожу языком верхние зубы. Что мне ему сказать? Рус толком ничем не делится и лишь намекает, что флэшка в надежном месте. Черт!
- Май! – папа отталкивается от стола и раскрывает объятия так небрежно и беззаботно, что кучка нервов, взрывается где-то в солнечном сплетении.
- Привет, - я давлю эмоции и сажусь на стул напротив него. – Закажешь мне кофе, без сахара и сливок, пожалуйста.
- Да, конечно.
Долю секунды он проводит у длинной стойки и возвращается с большой кружкой напитка. Вкус у этой жижи гадкий, но я буду пить, чтобы не торопиться с болтовней.
- Ну, как дела? Как учеба и Сева. Давненько мы не собирались все вместе.
- Всё прекрасно. Я уже сдала один зачет, и скоро грядут новые тесты и устные экзамены.
- Я горжусь тобой. Я так тобой горжусь! – взгляд папы становится кристально влюбленным. Знаете, если бы мы попали в анимэ мультфильм, то розовые сердечки, выскакивали бы прямо из радужки его припыленных серых глаз.
- Спасибо. Я, тронута. – Изогнутая ручка чашки, поддается натиску моих пальцев.
- Милая, что стряслось?
- Мы оба в курсе, иначе, не сидели бы тут друг против друга.
Тяжелый вдох и медленный выдох, выдают его со всеми потрохами.
- Как ты мог…- я не поднимаю взор, толкая мизинец в крошечное фарфоровое отверстие.
Загорелая ладонь, накрывает источающую пар кружку, а голос, с мягкими волнами, шпионски пробирается под мою кожу. Посетителей, что могут уловить эти замаскированные вибрации, легко пересчитать поголовно.
- Я по-прежнему люблю тебя. Я всё тот же человек, Май.
- Говоришь так, будто мы обсуждаем грозу, а не твое гнилое нутро.
- Кроха…
- Нет, - теперь я смотрю в упор. – Я не кроха, мне двадцать и тебе не повезет, навешать мне лапшу на уши, как в детстве. Ты расскажешь мне всё, как есть или я немедленно еду в полицию с флэшкой, что передал Вернигоров. К слову, ловкий ход с убийством. Ставлю плюсик, в кавычках, конечно.
Отец расслабленно отклоняется, достает пачку сигарет из брюк и, чиркнув зажигалкой, глубоко затягивается.
- Мне было столько же, сколько тебе сейчас. Я привык жить в роскоши, привык тратить деньги налево и направо. Повстречав твою маму, я понял, что одними деньгами, мне ее не удержать. Я обратился к отцу и сказал, что стану другим, если он поможет наладить какой-нибудь бизнес. Твой дедушка предложил заняться его рестораном. Ты должна помнить, дедушкину пекарню, потому-что обожала творожные улитки с ванильным кремом.
Я согласно киваю, на что он улыбается и возобновляет рассказ.
- Со временем, мне стало скучно. Я часто вспоминал школьные деньки, университет и мне в голову пришла идея, отдохнуть в одном интересном местечке.
- Под «отдохнуть», ты подразумеваешь наладить мосты с местным нарко-боссом?
- Нет, именно провести пару недель вдали от Сочи. А тем, о чем ты думаешь, я занялся многим позже. Старый приятель, посоветовал побывать в Таиланде. Я послушал и познакомился там с девушкой, чей отец, сама понимаешь кто. - Губы отца стискивают оранжевый фильтр.
 
- Так открыто признаешься в грехах, что даже неинтересно.
- Просила быть честным, – он делает затяжку и тушит окурок о бортик стола.- Я предельно честен.
- Наша семья, как сериальная картинка. Боже, - я провожу руками по волосам и сжимаю их на затылке. – Почему нельзя было просто уйти и проворачивать свои делишки как душе угодно, и не строить макет идиллии?
- Потому-что вы, придавали мне статус. Сын - гений науки, дочь - звезда ринга.
- Мы всего-навсего красивая обертка. Будь ты проклят.
Я собираюсь уходить, желая лишь одного, чтобы он сгорел в аду. Чтобы дьявол, избрал для него такие мучения, которые ежедневно будут напоминать ему, каков он был в земной жизни. Возле двери, отец хватает меня под локоть и выводит на террасу кафе. Умело подобранная им гримаса, меня пугает. Я вырываюсь, а он произносит:
- Я все равно твой отец, Май. И я знаю, что ты поступишь правильно и принесешь, мне эту чертову флэшку. Ты же не хочешь, чтобы в прессе узнали о твоих проблемах, а репортеры навесили на тебя клеймо, дочь отъявленного преступника? Даю слово, что всё останется как прежде, я не буду втягивать вас в свои заботы и «Рыбин» останется ресторанным брендом номер один.
Отчего-то меня повергают в шок, размышления о размеренных буднях, о моем отце, который как ни в чем не бывало, станет разгуливать среди людей, продавать им порошок и наслаждаться не только сказочно вкусными креветками, но и обществом какой-нибудь молодой шлюхи, абсолютно безнаказанно и абсолютно свободно. Внутри воспламеняется злость и я со всей силы, со всей ненавистью даю ему пощечину.
- Либо ты навсегда исчезаешь из нашей жизни, либо я прямо отсюда еду к ментам. Понял?!
- И как я объясню исчезновение твоей маме? – размашистая речь с надменным взглядом, рушит все счастливые годы проведенные вместе.
- А придумай! Ты же такой гениальный и везучий наркоторговец!
На этом, я сбегаю по лестнице, несусь к машине и скрываю его отражение в зеркале заднего вида высокими столбами дорожного песка. Между выездом на главную дорогу, я глушу двигатель и реву, наполняя салон громким рыданием вперемешку с осколочной болью, которую, как мы уже выяснили, ничем не притупить. Ни одна анестезия не способна заглушить чувство полного опустошения.
***
Свежий флёр дождя, преследует меня от Лоо до въезда в частный район. Едва я пересекаю линию шлагбаума, торможу. Я не в состоянии сейчас показаться маме и лгать, что всё превосходно, и я просто расстроена, что скоро снова уеду. Поэтому, я оставляю машину под присмотром охранника и спешу по тротуару, набирая короткий номер службы такси. Через десять минут, я направляюсь к Руслану. Только он справится с нахлынувшим потоком моих слез. Скользкие, зигзагообразные капли текут по стеклам, и я откидываюсь на сидение, вспоминая «Надежду» и ночные грозовые ливни. Крыши наших домиков трепетали от ветра и выдерживали монотонные удары до самого рассвета. Я и Машка, совершали перекличку и шептались, пока, третья жительница, смотрела цветные сны. В такие моменты, я была безумно рада, что она напросилась жить в мой домик. Водитель проезжает заправку, и я слегка нервничаю. А вдруг, Рус, вне дома и совсем не ждет моего позднего визита? Пожалуй, я должна была его предупредить. Но надо было раньше думать.
Красивый особняк излучает свет в одном единственном окне на втором этаже. Я беру Айфон, пишу сообщение и вижу, как гаснет огонек лампы, а пять мгновений спустя, Минагаров выскакивает на улицу и, промокая до нитки, смотрит, как я расплачиваюсь с таксистом и бегу к нему навстречу.
- Рус!
- Ты со мной. Тише.
Он обнимает меня мертвой хваткой и ставит на носки своих ботинок. Мы начинаем пританцовывать под дождем и слушать, как шелестит листва деревьев по обеим от нас сторонам.
- Прости меня…прости, прошу. Я забыла уладить вопрос с твоим отцом…