Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Участковый уже пятый день читал книгу академика Тарле, поэтому всех именовал соответственно с прочитанным. 
— Наполеон так Наполеон, — миролюбиво сказал Белов, — пошли. 
Они спустились в полуподвальный этаж. У дверей с массивной табличкой «Управляющий» участковый остановился и поправил пояс. Он махнул Никитину и Белову рукой и распахнул дверь. 
В кабинете, стену которого занимала огромная красочная карта военных действий, утыканная флажками, за столом сидел совершенно лысый человек. 
Свет лампы отражался на его словно лакированном черепе. Увидев вошедших, он встал и вышел из-за стола. 
Крепкий это был мужичок, коренастый, худой, но крепкий. На нем как влитая сидела зеленая диагоналевая гимнастерка, перетянутая широким комсоставским ремнем со звездой. На груди переливались эмалью знаки «Ворошиловский стрелок», «Отличник МПВО» и «Отличник коммунального хозяйства». 
— Здравствуйте, товарищи офицеры, — приветствовал он их строгим, но необыкновенно тонким дискантом. — Зачем пожаловали? 
Он смотрел на работников милиции так, словно хотел сказать: «Что без дела шастаете, занятых людей отрываете?» 
— Это, Феликс Мартынович, — из городского паспортного стола товарищи. Пришли посмотреть, какие у нас здесь порядки. 
— Ну что ж, — благосклонно произнес Феликс Мартынович, — нам есть чем похвастать. Наша дружина МПВО занимает первое место в районе и третье в городе. Регулярно проводится военная подготовка. Политчас, конечно. Субботники по уборке территории. Мы на первом месте по сбору металлолома, шефствуем над госпиталем. Книги раненым бойцам и офицерам отправляем, табак, продукты... 
— Это все прекрасно, Феликс Мартынович, — перебил его Белов, — только задание наше несколько более узкое. Мы паспортный режим проверяем. Вот и хотели бы взять три квартиры на выборку. 
— Какие? 
— В соседнем доме мы проверяли четные, ну а у вас нечетными ограничимся. 
— Третья, пятая и седьмая, к примеру, — вмешался в разговор Никитин. 
— Кстати, — продолжал Белов, — кто там живет? 
— Третья коммунальная, в ней прописаны четыре семьи, люди все больше трудящиеся. В пятой — две семьи проживают. Пенсионер и работник военкомата. А в седьмой... — Управдом помолчал и продолжил: — В седьмой Ольга Вячеславовна Дубасова проживает. Тоже пенсионерка. За мужа, крупного железнодорожного инженера, пенсию получает. 
— А пенсия-то велика? — сверкнул золотым зубом Никитин. 
— Тысяча двести. От НКПС [33]. 
— Ничего. Побольше, чем у нас жалованье. 
— Она женщина тихая, квартплату вносит вовремя, карточку отоваривает в срок. Книгами нам помогла для госпиталя. У нее их много. Когда цветные металлы собирали, подсвечники бронзовые отдала, теплую одежду тоже. 
— Это, конечно, поступок, — Белов надел шапку, — поступок. Но все же нам пора. 
— Не могу задерживать, — с некоторой обидой в голосе сказал домоуправ, — служба, она есть служба. 
Они снова прошли двором, занесенным снегом, и Белов подумал, что не все, видимо, так гладко у Феликса Мартыновича, во всяком случае с благоустройством. 
— Слушай, младшой, — поинтересовался Никитин, — а сколько твоему Наполеону лет? 
— А вы сколько дадите? 
— Полтинник, не больше. 
— Семьдесят четыре, — участковый засмеялся, довольный произведенным эффектом. 
Они вошли в подъезд дома, поднялись на второй этаж. 
— Начнем с третьей квартиры, — сказал Белов, — чтобы все натурально было. 
Участковый повернул звонок, он хрипло брякнул за дверью, и она распахнулась, словно кто-то специально ждал их прихода. Из квартиры выскочил мальчишка лет десяти в зимнем измазанном пальто и красноармейском шлеме со звездой. Чуть не сбив с ног участкового, он стремительно бросился по лестнице. 
— Витька, паршивец, только вернись домой, уши оборву, — крикнула в темноте коридора женщина. 
— Ах, Гусева, Гусева, передовая работница, а с сыном справиться не можешь. 
— А твое какое дело, Антоныч, я женщина трудовая, сын мой не хулиган. Ращу его, между прочим, без отца, который вместо тебя на фронте воюет да вместо твоих дружков. 
 
Белов даже в полумраке лестницы заметил, как мучительно покраснело лицо участкового. Он хотел что-то ответить, но махнул рукой и отступил в сторону. 
— Ты, гражданка, — шагнул к дверям Никитин, — нас своим мужем-фронтовиком не кори и на младшего лейтенанта не кати бочку. Ему возраст вышел тихо на пенсии чай пить, а он пошел вас от шпаны защищать. А что нас касается, то я под Тулой трижды ранен был, а товарищ мой — под Москвой. Стыда у тебя, гражданка, нет. 
Никитин с силой закрыл дверь. Так, что грохот прокатился по подъезду. 
— До чего же подлый народ бабы, — плюнул Никитин. — Пошли дальше. 
Дверь в квартире пять открыл старичок в вязаной теплой кофте. Белов сразу не понял, ему показалось, что он смотрит на них тремя глазами, только потом он сообразил, что на лоб старичок поднял окуляр, которым пользуются часовщики. 
— Здравствуйте, Петр Степанович, — участковый приложил руку к шапке, — как у вас с паспортным режимом, живут ли посторонние? 
— Я, старуха да сосед Сергей Викторович, работник военкомата. 
— Значит, посторонних нет, а вы что, часы чините? 
— Знаете, Алексей Антоныч, хорошему часовщику, даже ушедшему на покой, всегда найдется работа. 
— Ну, работайте, работайте. 
Теперь оставалась седьмая квартира. Ради нее они и пришли в этот дом, ради нее разыгрывали комедию, чтобы никто не заметил их заинтересованности в некой вдове крупного инженера, а ныне хиромантке на пенсии Ольге Вячеславовне. 
Данилов, направляя их сюда, просил проверить, как обстоят дела в ее квартире, сколько выходов, сколько комнат, живет ли там еще кто-нибудь. «Если что, — сказал он, прощаясь, — действуйте по обстановке». 
А что значит эта фраза «Действуйте по обстановке»? Для них слишком даже много. Потому что нелегким был этот третий год войны. 
У дверей квартиры Никитин расстегнул кобуру и сунул пистолет в карман, Белов тоже. Участковый посмотрел на них и переложил оружие. 
— Звоните, — сказал участковому Белов. 
Он быстро оглядел дверь и понял, что здесь поработали мастера. Под плотной обшивкой угадывалось массивное дерево, возможно, прошитое стальным листом. Такие двери Белову приходилось видеть пару раз. Они появились в последнее время. Жильцы пытались таким образом защитить себя от некой злой силы. 
Но ведь солисту Москонцерта Минину не помогли ни двери, ни замки его просто подкараулили на лестничной площадке. 
Были наивные люди, спрятавшиеся за этими дверями. Но были и другие, для которых подобное сооружение являлось как бы крепостными воротами, которые необходимо штурмовать долго и обязательно с потерями. 
Участковый повернул рукоятку. Но звонок словно растаял за дверью. В квартире по-прежнему стояла тишина. Он позвонил еще раз, потом еще. 
— Слушай, может, у этой гадалки звонок не работает? — сказал Никитин. 
— А кто ее знает, гадалка все же, — с недоумением сказал участковый. 
Никитин стукнул в дверь кулаком. Она отдалась тяжелым коротким гулом. 
— Слышь, Белов, я так и подумал, что у нее дверь изнутри железом обита. Видишь, как гудит, словно корыто луженое. 
Никитин ударил еще раз и приложил ухо к дверям. 
— Может, она ушла куда? — повернулся он к участковому. 
— Ольга Вячеславовна зимой на улицу не выходит. 
— А карточки отоваривать? 
— К ней женщина приходит навроде домашней работницы. 
— А ты ее знаешь? 
— В соседнем подъезде живет. 
— У нее ключ от квартиры есть? — вмешался в разговор Белов. 
 
— Не знаю, товарищ старший лейтенант. 
— А вы узнайте, мы здесь подождем. 
Участковый не по возрасту проворно застучал сапогами вниз по лестнице. Никитин сел на ступеньку. 
— Сережа, у тебя закурить есть? 
Белов полез в карман шинели, вынул смятую пачку «Беломорканала», встряхнул ее.