Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Не-а. Больше я их обоих не видел.
— А кто такой этот Генка, ты знаешь?
— Не могу знать. Дела с ним не имел. Да и бабка его не знает, я спрашивал. Он всего один раз и ночевал у нее, в тот раз.
— Когда ж это было, помнишь?
— Да с месяц назад. Не! — перебил сам себя Гриша. — Сейчас скажу, — он посмотрел на потолок. — Ну да. Тридцать первого августа, вот когда. Точно. Потому что первого сентября день рождения У нас. И мы в тот день бабкину зелень на огороде дергали, к столу, значит. И я ночевать остался.
«Выходит, разговор был за два дня до убийства, — подумал Виталий. — Но разве Лямкин кассир? Странно…» И, вздохнув, он сказал:
— Ладно. Оставим это пока. Мы с тобой насчет невесты Гарика не кончили говорить. Где эта Нина работает, не знаешь?
— Студентка она. Мать с отцом за границей. Квартиру ей купили, свою под замок, и адью. Только бабки, ясное дело, шлют. И фирменные шмотки, конечно. Она их толкает машкам в баре.
— В каком баре?
— Они топчутся в «Алмазе». Я туда уже не хо-4 жу. Вырос.
— А Нина?
— Эту не оторвешь. Гарик ее там снял раза два, ну и вышел на квартиру.
— И когда свадьбу наметили?
— А никогда. На кой она им, свадьба-то? Хата на двоих есть, и ладно. Разогнать и так не имеют права, совершеннолетние.
— Сколько же ей лет, Нине?
— А! Она уже истаскалась вся. Восемнадцать. Все это для Виталия не было новинкой. И группы такие он знал, и этих «истаскавшихся» девчонок, и парней из баров, «своих» баров, где идет своя, скрытая, подлая и грязная жизнь. Виталий выудил оттуда не одного нахального и мелочевого юного фарцовщика или зареванную, обозленную «машку». Вот такой была и та глупенькая Нина.
Виталий почувствовал, что в разговоре с Гришей информация превысила «расчетные нормы» и «поплыла вширь», этого уже не требовалось. Задачу можно было считать выполненной. Сейчас главное было переварить полученную, местами просто загадочную информацию и сделать кое-какие выводы на завтра.
Он дружески простился с Гришей, но так, что тот ощутил: разговор их не окончен, далеко не окончен и чем-то Гриша теперь связан с этим долговязым, приветливым и открытым, но жестким парнем, и это, как ни странно, вселило в него успокоенность. А Виталия в понедельник ждали трудные встречи.
Но до всего этого, еще в субботу, сразу после оперативного совещания у Цветкова, интересные встречи произошли у Игоря Откаленко.
Семен Прокофьевич Лямкин оказался заведующим ювелирным цехом производственного объединения «Рембыттехника». По существу, это была большая мастерская, куда граждане приносили всякие ювелирные изделия починить, переделать, а то и создать что-то новое по замыслу и вкусу заказчика.
У нас работают мастера только самой высокой квалификации, просто художники, если хотите знать, — с гордостью сказала Игорю заместитель заведующего, маленькая полная бойкая женщина с большими выразительными и очень чистыми глазами, от которых трудно было оторваться.
Женщину звали Мальвина Серафимовна. Она была слегка сбита с толку удостоверением Откаленко, ибо привыкла к визитам сотрудников ОБХСС, но с МУРом ей сталкиваться не приходилось. А поскольку Игорь не спешил объяснить ей причину своего визита, то самые несуразные и тревожные мысли роились сейчас у нее в голове. Тем не менее она преданно и чистосердечно смотрела на Игоря своими чудесными глазами, давая понять, что готова чем угодно ему помочь и что на нее он может всецело положиться.
— У вас что же, какие-нибудь сигналы есть? — опасливо поинтересовалась Мальвина Серафимовна и многозначительно заверила: — Кому-кому, а мне можете спокойно сообщить.
— Есть сигналы, есть, — туманно согласился Игорь. — И очень серьезные.
— Ах, боже ты мой! — всплеснула пухлыми ручками Мальвина Серафимовна. — Ну, конечно! Как это я сразу не догадалась!
Они беседовали в маленьком кабинетике заведующего. За тонкой фанерной стенкой, обклеенной всякими объявлениями, графиками и плакатами, замерший цех словно прислушивался к их разговору. И Мальвина Серафимовна, понизив голос чуть не до шепота, доверительно спросила, вся трепеща от волнения:
 
— Боже мой, неужели Семен Прокофьевич арестован? Хотя… — Она в нерешительности умолкла. — Вы же не ОБХСС… Ничего не понимаю.
— Почему вы решили, что он арестован? — сухо спросил Игорь.
— Все ему тут не понравилось, все вызывало подозрение и недоверие.
— Так ведь две недели его нигде нет, — взволнованно ответила Мальвина Серафимовна.
— Что ж вы в милиции не поинтересовались?
— И без того было ясно, — многозначительно вздохнула Мальвина Серафимовна. — Ждем вас со дня на день. Хотя не вас.
— А что же начальство ваше?
— Ничего. Молчит.
— Но оно в курсе, что Семен Прокофьевич пропал?
— Само собой, а как же.
— И запросы делали?
— Вот не знаю, ей-богу. Да они уже знают, как тут поступать. Не первый случай.
— Ну а дома тоже не волнуются?
— Да мы-то как раз и волнуемся. А дома… С Ларисой Васильевной он недавно развелся. Собственно, этого надо было давно ждать, — как-то загадочно усмехнулась Мальвина Серафимовна. — Имущество разделили, детей нет. Живут, словом, отдельно теперь.
— Выходит, Семен Прокофьевич один жил?
— Один, один. Вы разве обыск у него не делали? — с затаенным сочувствием поинтересовалась Мальвина Серафимовна, и выразительные глаза ее чуть затуманились.
— При чем тут обыск, — сердито пожал плечами Откаленко. — Семен Прокофьевич убит. Как раз две недели назад.
— Убит?! — ахнула Мальвина Серафимовна и прижала пухлую ладошку ко рту. — Быть этого не может!
— Оказывается, может.
— Господи, да кто же его?
— Вот и расследуем, — Игорь заставил себя смягчить тон. — У вас, например, какие-нибудь подозрения на этот счет есть? Были у него какие-нибудь враги или ссоры?
— Ну, я не знаю… На кого же тут подумаешь… — ошеломленно произнесла Мальвина Серафимовна, вытаскивая из кармашка синего халата сигареты.
Дрожащими, непослушными пальцами она несколько раз слишком торопливо и нервно, а потому и безуспешно щелкнула зажигалкой. Игорь с усмешкой отобрал у нее зажигалку. Закурив наконец, Мальвина Серафимовна постепенно пришла в себя. И тут мысли ее заработали в ином направлении.
— Я вам так скажу, — доверительно произнесла она, снова понижая голос. — Это, конечно, трагедия, я понимаю. Но цех вздохнет.
— В каком смысле?
— Ах, теперь уже можно сказать, — махнула рукой Мальвина Серафимовна. — Мы же все просто стонали. Поборы с мастеров устраивал знаете какие? За все, буквально за все. Место поближе к окну, отгул, ребенка в детсад. А то…
— Значит, враги у него были?
— Еще бы! То есть… — она словно споткнулась. — Не такие, конечно, чтобы убивать.
— Он из Лупановки ехал, когда это случилось.
— Ну да, да, с болота, — подхватила Мальвина Серафимовна, и глаза ее оживились. — Он там член правления… был. Тоже хлебаем с этим болотом горя пополам с радостью. Сама там состою. И еще двое наших, самые старые мастера, Клинкин Иван Иванович и Шафран Илья Зиновьевич.
— А почему горя хлебаете? — поинтересовался Игорь.
— Так ведь как дело было, — со вкусом начала Мальвина Серафимовна, ручкой разгоняя сигаретный дым. — Весной еще попались нам шабашники, бригада, и ребята вроде ничего, приличные. А бригадир там вообще… Решили мы с Генкой нашим не связываться, с волком с этим. Ну, собрал этот бригадир деньги с нас, с кого тысячу, с кого полтыщи, а с кого и две, расписки по всей форме выдал, копать было начали, а потом — раз! — и нет их. — Голос Мальвины Серафимовны дрогнул, и на огромных, чистых глазах навернулись слезы.
 
— Ну, найдут, — утешил ее Игорь. — Прокурору-то заявили?
— А что нам с того, что этого дурака в тюрьму посадят? И будет он нам десять лет по полтора рубля присылать, — зло ответила Мальвина Серафимовна и ожесточенно размяла в пепельнице окурок сигареты. — А все от беспорядков наших. Сбили его эти деньги, левые, шальные. И жена, видать, дура, не удержала. О господи! Откуда мне теперь эти полторы тысячи взять? Клиентов обманывать? Вон наш Семен Прокофьевич дообманывался.