Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— А я, если правду сказать, — Гриша вдруг как-то сбоку, неожиданно остро взглянул на Виталия, — не очень-то кого и боюсь.
— На вокзале нашему товарищу показалось другое.
— Ха! А зачем это мне было храбрость там показывать? Там обратная картина требовалась, если правду сказать. — И голубенькие Гришины глазки хитро блеснули за белыми пушистыми ресницами.
— Ишь ты, тактик, — усмехнулся Виталий. — Ну-а сейчас, выходит, храбрость показать уже можно?
— Сейчас с нашим удовольствием, — Гриша кивнул золотистой головой.
— Тогда скажи, где Серков в Москве живет, вернее, жил? Где сейчас живет, это я знаю, — усмехнулся Виталий.
— Ну, где жил, — неуверенно повторил Гриша, подняв глаза к потолку и словно преодолевая какие-то сомнения. — То у родителей жил, то у невесты.
— Родителей? — удивленно переспросил Виталий. — Родителей ведь у него нет, он сказал.
— Он вам много чего скажет, — хмыкнул Гриша.
— Ну, что другое понятно. Но тут-то чего скрывать.
— А я почем знаю. Есть они у него, и все тут. Даже не извольте сомневаться.
Гриша как будто был даже доволен, что заставил Виталия удивиться, сообщив ему что-то такое, чего Виталий, оказывается, не знал. И, воспользовавшись этим, спросил прямо, без обиняков:
— А ты не заливаешь, что он сел? Гарика посадить нельзя. Так и так освобождать придется.
— Если даже виноват?
— Ага.
— Это почему же?
— Эх, — Гриша сочувственно посмотрел на Виталия. — Не знаешь ты, кто его батя, если на то пошло.
— Раньше он об этом даже справку носил, чтобы, значит, зря не хватали.
— А теперь?
— Теперь, выходит, не носит, раз вы не нашли.
— Ну и кто он такой, батя его? Предупреди, будь другом, — улыбнулся Виталий.
— А на кой мне знать, если так спросить? Только Гарик говорил, пальцем его никто не тронет. Батя как кнопку, нажмет, так сразу все прокуроры забегают знаешь как?
Виталий пожал плечами.
— Что-то пока никто не бегает.
— Выходит, не спохватились еще. И Гарик вот темнит.
— Ну и где же родители его живут, знаешь? — поинтересовался Виталий.
— Не-а, нам туда хода нет. Я его у «Ударника» ждал, пока он к бате своему ходил.
— Зачем ходил?
— Деньгой разжиться. Случайно на мели оказался.
— А вообще, значит, деньги были?
— Ну! В такой фирме работать и чтобы денег не было? Это он у бати в долг брал.
В другое время Виталий пошутил бы по поводу того, что Гришу приятель в дом к себе не пускает, но сейчас этому помешали какие-то вдруг возникшие у него еще неясные подозрения. По крайней мере, в одном Сопкин, видимо, не врал: родители у Серкова имелись. Почему же он это скрывает? Стыдится? Боится? Нет, что-то тут не то. С этим еще предстояло разобраться. Кроме того, обращало внимание и другое обстоятельство. При аресте Серкова документов у него никаких не оказалось. А на работе в личном деле паспортные данные были явно сознательно искажены. Паспорт указанной там серии и номера, как выяснилось, принадлежал совсем другому лицу, адрес прописки тоже был выдуман. Об этом еще предстоял малоприятный разговор с Иваном Фомичом, директором лесоторговой базы в Лупановке. Но пока что Серков оставался до конца неясным. Кроме, пожалуй, вопроса о невесте.
— А кто же у него невеста, Марина? — спросил Виталий.
— Зачем? — У Гриши насмешливо заблестели голубые глазки и розовое лицо расплылось в какой-то странной, неодобрительной ухмылке. — Марина у него для удовольствия. А Нинка, та считается невеста. У нее же квартира, если правду сказать.
— Не одобряешь? — поинтересовался Виталий, наблюдая странную Гришину ухмылку.
— Их дело.
— Ну а, извини меня, Галя у тебя зачем?
Гриша насторожился и неприязненно посмотрел на Виталия.
— Вынюхал? — спросил он сердито. Виталий пожал плечами.
— Разве это секрет?
— Секрет не секрет, а в мои дела не лезь, очень даже прошу, — отрезал Гриша так решительно и твердо, что Виталий никогда бы не мог предположить, что этот мягкий, даже угодливый и вроде бы пугливый парень, каким он представился ему поначалу, может так говорить с кем-то.
 
— Я тебя спросил не из любопытства, — сухо пояснил Виталий. — Я хочу знать, что ты за человек, можно ли на тебя положиться.
— Человек как человек.
— Ну а твой батя тебя, надеюсь, одному хорошему учит?
— Батя профессии учит, чтоб жить можно было.
— С вашей профессией жить можно по-разному. Ты про деда своего слышал?
— Ну, — вдруг насторожился и как-то весь подобрался Гриша. — Что слышать-то о нем, если так спросить?
— Что люди о нем говорят. Достойно жил, вот что. Очень его уважали.
— А-а. Ну, конечно, — с облегчением вздохнул Гриша. — А я чего другое уже подумал. — И добавил внушительно: — Дед святой был, теперь таких нет.
— Кто это тебе сказал, что нет?
— Батя правду говорит.
— Ну как так нет? Вот, мне кажется, Галя достойный человек. Или, допустим, дед ее. Как полагаешь?
— Иван Афанасьевич — человек, — с уважением подтвердил Гриша, кивнув золотистой головой, и добавил — Галя тоже ничего.
— Вот и ты на своего деда будь похож, — искренне посоветовал Виталий. — Что ж он, зря жил, что ли? Ничего в семье своей не оставил, ни следа ни у кого в душе?
— Почему? Помним.
— Это, знаешь, мало, — помнить. Даже гордиться, и то мало. Надо похожим стать.
— Читали, читали. Трудовая династия, да? — насмешливо спросил Сопкин. — Это только у шахтеров и учителей можно.
— А чего тут плохого, в династиях?
— Плохого, ясное дело, ничего нет. Шума только много. И хвастовства. Батя верно говорит.
— А ты без шума деда себе в пример возьми. Гриша хитро усмехнулся.
— Воспитывать пришел?
— Да нет, к слову пришлось. Честно говоря, дед твой мне покоя не дает. Неохота стало грязь ворошить. А вот приходится.
Виталий сказал это с такой искренней досадой, что Гриша удивленно на него покосился и тут же отвел глаза, словно боясь выдать себя, какие-то свои потайные чувства. Что-то было в душе у Гриши, до чего он и сам дотрагиваться не всегда решался, и какие-то странные для него мысли рождались тогда и не очень понятные тревожные чувства. И вот сейчас этот длинный парень из розыска вдруг коснулся этих чувств, этих струн в душе, и снова возникло беспокойство, и ничего уже Гриша поделать не мог.
— Ладно, — вздохнул он. — Чего же делать, раз надо. Спрашивай. Все, что знаю, скажу, не изволь сомневаться.
— Хорошо. Вернемся тогда к делу.
Виталий почувствовал, что взаимное доверие достигнуто, причем достигнуто, как ему показалось, само собой, без каких-то особых усилий с его стороны или каких-то приемов. Просто он был честен с этим парнем и заставил его ответить тем же. И еще, конечно, спасибо Ивану Афанасьевичу, что рассказал про Гришиного деда. И сейчас Гриша хитрить не будет. Поэтому Виталий спросил напрямик:
— Ты Гарика знаешь, так?
— Ну, знаю.
— А вот что он где-то деньги добыть собирался, большие деньги, про это знаешь?
— Ты что? Не положено нам такое знать, — насмешливо и чуть ерничая ответил Гриша, поблескивая своими хитрющими глазами, и вдруг добавил: — Но вроде бы собирался, если правду сказать, — и почему-то отвел глаза.
— Откуда ты знаешь? — напористо спросил Виталий.
— Разговор один слышал.
— Чей?
— Ну, Гарика. С Генкой говорил.
— Кто такой Генка?
— Дружок его. Во какой, — Гриша щелкнул пальцами по зубам, что должно было означать высшую степень дружбы.
— Ну и что у них за разговор был?
— Они, понимаешь, ночевать у бабки Авдотьи остались, — Гриша невольно заговорщически понизил голос. — А не знали, что я за стенкой лежу и ухо в их сторону, — он хихикнул.
 
— Подслушивал, выходит?
— Ну не нарочно же, — смутился Гриша.
— Ладно, — проговорил Виталий. — Какой же у них там был разговор, у бабки?
— Насчет кассира какого-то. Когда он деньги повезет. Больше не разобрал ничего.
— И больше такого разговора при тебе не было?