Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Сергей смотрит на часы.
— Да вот сейчас и придет.
— И домой поедет?
— Ага.
— А на чем?
— На чем придется. Может, и на автобусе. Только там еще тогда километра четыре в сторону переть. Попутную небось поймает. Торопится он сегодня обратно.
— Чего так?
— Гости, говорит.
— Гости?..
Я с минуту соображаю, молча потягивая сигарету, потом спрашиваю Жука:
— Володь, твоя машина где?
— Где положено. На базе, — насторожившись, отвечает Жук. — А что?
— Возьми ее да пообещай этому гаду подкинуть его до озера. Все равно, мол, туда за тарой надо ехать. Нам с тобой. Ты водитель, а я… ну, скажем, экспедитор. Идет? — улыбаюсь я.
— Ты что? — изумляется Жук. — Кто же мне машину даст, соображаешь?
— Дадут. Я попрошу, — продолжаю улыбаться я. — Как с ним договоришься, жми на базу за машиной. Понял? Я там буду.
— Давай, давай, не дрейфь, — серьезно говорит Сергей. — Раз надо, значит, надо.
И Жук, ухмыляясь, чешет затылок.
— Чудеса. Но чего же не скатать? Давай проси машину.
— Кого только?
Жук диктует мне точное название своей организации, номер телефона диспетчера и фамилии всякого начальства.
А Сергей все так же серьезно добавляет, обращаясь ко мне:
— Ты только аккуратней с ним, с гадом с этим. Знаешь, как стреляет? Его на голову поставь, он все равно в муху попадет.
— Ладно. — отвечаю. — Уж как-нибудь. Только бы пришел.
— Придет, куда денется, — пожимает плечами Сергей.
— Зачем он тебе? — любопытствует Жук.
Вот Сергей, тот, кажется, совсем не любопытен. И никогда не лезет с вопросами, не навязывается на знакомство, я уверен. А вот знает, это я почему-то тоже уверен, всегда больше всех. Есть у некоторых людей такая особенность, я никак не могу понять этого свойства. Вот и дядю Осипа Сергей, оказывается, знает. Кто бы мог подумать?
— Зачем нужен? — переспрашиваю я. — Да вот хочу незаметно посмотреть, понимаешь, где он живет и… с кем.
— Вообще-то он один живет, — замечает Сергей.
Он бросает стучать и начинает прошивать подошву дратвой, предварительно прокалывая шилом для нее дырки.
— Значит, Володя, заметано, — говорю я, вставая. — Все там у тебя организую с машиной. А как он придет, ты, значит, предложи. Сергей поддержит. Предупреди только, ну, так, для порядка, что с экспедитором поедешь. Но это, мол, не страшно, свой парень. Хорошо?
— Иди, иди, — кивает мне Сергей. — Будет порядок. Он меня знаешь как уважает? Прямо первый друг.
— Это почему же так? — интересуюсь я.
— Биографию мою узнал. Родную душу почуял, — зло говорит Сергей.
— Ладно, — усмехаюсь я. — Ты его пока не разуверяй. Ну, пока.
Я выхожу на набережную, оглядываюсь по сторонам в поисках телефона-автомата, но потом решаю завернуть куда-нибудь за угол, чтобы ненароком не попасться на глаза этому дяде, который вот-вот придет к Сергею. Я попадаю на какую-то незнакомую мне улицу и для верности сворачиваю еще и на другую. Однако автомата нигде не видно. Тогда я захожу в первый попавшийся мне магазин, внимательно оглядываю на всякий случай покупателей, толпящихся возле прилавка, и, ничего подозрительного не заметив, прохожу в кабинет директора. Взглянув на мое удостоверение, тот немедленно придвигает мне телефон и деликатнейшим образом покидает свой кабинет, сославшись на какие-то дела.
Давуд понимает меня с полуслова, и то, что не могу сказать ему я даже в пустом, но все же постороннем кабинете, говорит он сам, словно угадывая мои мысли. План действий складывается у нас в считанные минуты, и я, успокоенный, кладу трубку, предварительно продиктовав Давуду записанные мною фамилии и телефоны. Да, выхожу я из магазина успокоенный. Разве можно в такой момент предвидеть все неожиданности, которые тебя ждут?
План мой меняется. База, оказывается, расположена далеко, и искать ее сейчас времени нет. Прошло всего минут двадцать, как я ушел из Сережкиной мастерской, и Жук еще, наверное, там. Подожду, когда он выйдет, и пойдем за машиной вместе. По дороге я смотрю на часы. Сейчас около половины первого, впереди чуть не весь день.
 
Я выхожу на набережную и… застываю от удивления. Около Сережиной мастерской стоит, сверкая лакированными боками, синяя «Волга». Вот тебе раз! Как это Гелий Станиславович может позволить себе такую глупость, катать дядю Осипа в своей «Волге»? Не ожидал. Тем не менее идти мне в мастерскую сейчас нельзя. Черт возьми, неужели Гелий Станиславович сам повезет дядю Осипа на озеро? Только этого не хватало. Хотя и будет означать… Впрочем, появление Гелия Станиславовича уже кое-что означает.
Но пока что мне надо куда-то деться и здесь, на виду, не маячить, при этом, однако, не выпускать из виду вход в мастерскую. Я оглядываюсь. Набережная пустынна, только вдали видны фигуры одиноких прохожих. У парапета, откуда мастерская видна лучше всего, никого нет, и я там буду сразу бросаться в глаза. До какого-нибудь кафе надо идти, подходящего магазина рядом нет, даже какого-нибудь паршивого подъезда тоже. Правда, невдалеке, возле самого тротуара, стоит облезлый пустой ларек, здесь, наверное, летом торгуют мороженым или фруктами. Я обхожу его и со стороны мостовой обнаруживаю дощатую дверцу, она не заперта, только петли закручены обрывком проволоки.
Я легко проникаю в ларек и устраиваюсь возле маленького бокового оконца. Вход в мастерскую мне прекрасно виден. Меня только гложет мысль, не пропустил ли я Жука и не ушел ли он уже на свою базу. Хотя, по моим расчетам, это случиться не должно.
Но вот через несколько минут томительного ожидания я вижу, как из мастерской выходит наконец Жук, почему-то оглядывается и, к счастью, направляется в мою сторону.
Когда он проходит мимо киоска, я его негромко окликаю. Жук вздрагивает и, остановившись, сначала смотрит на темную подворотню соседнего дома, потом на киоск и тут замечает мою улыбающуюся физиономию.
— Сворачивай за угол, — говорю я. — Сейчас догоню.
— Может, сперва мороженым угостишь? — весело осведомляется Жук.
Вскоре мы уже вместе шагаем по улице, и Жук докладывает:
— Ну, сперва этот дядя Осип пришел. Только ты вышел. Неказистый мужичок такой, морда вся в волосах, один нос торчит, здоровый. И бородища — во. А глаза злющие, так, знаешь, и стрижет. Вещевой мешок на себе приволок пуда в три, ей-богу. Самого под ним не видно. Ну, слово за слово, я, значит, предложил подбросить. А он Хромого спрашивает: «Свой, мол? Верить можно?» А Хромой говорит: «Больше чем тебе». Потеха. Ну, короче, за десятку договорились. А тут как раз подкатывает этот хмырь на «Волге». Они, я так понял, встречу у Хромого назначили. Ну, и передал он этому дяде Осипу такой, значит, пакетик, маленький такой, пухлый, как раз в карман, — Жук руками показывает его размеры. — А дядя Осип на меня ему тычет. Вот, мол, этот меня повезет. Тот меня оглядел, давай спрашивать, кто, мол, да откуда и зачем на озеро еду. Ну, а потом говорит: «Ладно, дуй за машиной. От меня еще десятку получишь, если хорошо моего друга довезешь». Я, значит, и потопал. Не каждый день по две десятки с неба падают, — Жук подмигивает мне и насмешливо спрашивает: — С тобой-то придется делиться или нет?
— Поглядим, — отвечаю. — Как себя поведешь. А то и все отберу. — И уже другим тоном спрашиваю: — Ну, а этот-то, на «Волге», тоже тебя ждать будет?
— Не знаю. Ничего не сказал.
— Гм… — задумываюсь я. — Возвращаться мне туда, пожалуй, не стоит. Мы, Володя, по-другому сделаем. Я тебя на базе подожду. Ты этого дядьку посади и за мной заезжай. Авось тот деятель за тобой на своей «Волге» не увяжется. Даже наверняка не увяжется. И еще вот что. Этого дядьку непременно в кабину посади, рядом с собой. Ну, а мешок большой, он туда не влезет. Поэтому ты его в кузов брось. Ясно?
 
За разговором мы незаметно подходим к базе, хотя путь туда и в самом деле оказывается неблизким и путаным. Большие железные ворота приоткрыты, за ними виден обширный грязный двор, в глубине длинное, приземистое помещение гаража, все ворота там распахнуты, возле стоят два или три стареньких автобуса и какие-то машины. Мы заходим во двор, и я сразу замечаю стоящую в стороне, возле забора, нашу «Волгу». В ней сидят люди, кто именно, я разобрать не могу.