Идеальная девушка (СИ)
— Не верю! Империя бы этого не допустила! — горячо воскликнула Тахипши, внезапно напомнив нормального ребенка, оберегаемого взрослыми от реальности.
— Ах, Тахи. Что дешевле и легче? Содержать несколько эскадрилий из военных крейсеров на орбите или на самой планете, кормить солдат и следить, чтобы свихнувшись от скуки, они не стали развлекаться, злоупотребляя своим положением? Или пустить все на самотек, предоставив поселенцам решать самим свои «социальные» проблемы? Можешь представить, к примеру, Марка, чтобы он торчал на орбите с угрозами для каких-то нарушителей порядка? А вот каста девочек-убийц отлично справляется с ролью теневой полиции.
Я замолчала, не узнавая саму себя. В начале речи мне казалось, будто форма леденца вдохновила сочинить страшилку, и я расслабилась, бездумно продолжая болтать без всякого плана. Но околесица сложилась в четкую форму, реальность которой нельзя игнорировать. Тахипши только что подвергла сомнению этот рассказ и получила обыденный, изобилующий подробностями ответ. Но в моей памяти по-прежнему не находилось ничего подобного! И чувства, с которыми я повествовала об ужасах, были таковыми, словно я говорила о родной и обожаемой планете. Будто я могла восхищаться реками крови и маленькими девочками, взявшими на себя роль убийц точно так же, как Тахипши восхищалась слухами о Марке и наслаждалась своей воображаемой массовой резней!
Глаза мялявки между тем, сияли:
— Скажи, как называется эта планета?
— Я не имею права тебе говорить, этого не афишируют.
— А Марк возил тебя туда? Наверняка возил! Там весело?
— Да ничего особого, — отмахнулась я. Стало не до Тахипши с ее глупостями и гнусностями, собственная голова теперь беспокоила куда больше чужой. Но от внимания маленькой дряни не ускользнуло, с каким восторгом я говорила о девочках-убийцах. Мой хмурый вид она списала на недовольство от того, что я проболталась о планете.
— Энжи, знаешь, приезжай ко мне завтра, и мы повеселимся. Мне так тяжело найти настоящих друзей, которые бы разделяли мои интересы. Понимаешь, все считают, что человек моего возраста должен увлекаться игрушками и с трудом понимать, что дважды два равно четыре.
Тахипши посмотрела на меня умоляющим взглядом, способным растопить самое черствое сердце, но мысли в ее голове не вязались с внешним видом, словно принадлежали другому человеку.
Она собиралась проверить меня. Проверить или доказать Марку, что я ему не ровня. Избавиться от меня, а потом утешить Марка. Малявка еще не решила окончательно. Ее мысли только-только набирали обороты, но на сей раз были не фантазиями, а настоящими планами.
* * *Чем больше приближалось время встречи, тем более зыбким становился мир вокруг и собственное сознание.
Тогда, в торговом центре, намерения Тахипши так меня разозлили, что я приняла ее приглашение не раздумывая. Вот так, запросто согласилась прийти на чужую территорию, в логово потенциальной или состоявшейся убийцы, словно мне лет десять, а не девятнадцать. Круговерть образов из головы Тахипши — самые настоящие обрывки. Теперь, не испытывая обжигающей злости, я не бралась судить, какие из них имели отношение к реальности, а какие лишь правдоподобные фантазии со слишком достоверными деталями.
Я еще могла позвонить Алодии или Геркахаанону, они не отказались бы создать причину, по которой я не могла явиться в гости, даже если бы для этого пришлось позвать Тахипши к нам. Но внезапно пришедшее сообщение от Марка отвратило от столь разумного плана. Заррону захотелось сделать сюрприз — сообщить о своем возвращении всего за несколько часов. Почему-то, вместо того, чтобы использовать этот предлог для того, чтобы остаться дома, я наоборот, помчалась к мобилю, будто Марк мог помешать. Осторожность все же вынудила чуть задержаться и оставить ему дома сообщение, немногословное и пугающее.
Но что я собиралась делать? Стоило хотя бы позаимствовать опыт какого-нибудь психотерапевта, чтобы проанализировать Тахипши не с личной точки зрения, но в памяти всплывали лишь научные познания Эверлин о детях. Сенсомоторная стадия, усвоение ребенком того, что пропавший из поля зрения предмет не исчезает насовсем… Интересно, но ничем не поможет. Не могла никому помочь и я.
Почти добравшись до дома Тахипши, я развернула мобиль прочь, и долго петляла по дорогам, пока не оказалась у озера.
Озера, перед клиникой, где лежала Дивлиара.
Я долго сидела, глядя на воду, но мысленным взором блуждая по палатам. Ни одного, даже самого завалящего психотерапевта… впрочем, на это я уже и не надеялась, предаваясь лишь бесплодным мечтам. Если бы сила, таившаяся в нервной ткани моего мозга, могла разбудить Дивлиару! Но никому даже неизвестно, способны ли на такое телепаты. Пара книг, прочитанных бессонной ночью, убедили в том, что и мысли-то я читаю неправильно — почему не вижу те области подсознания, таинственные, противоречивые, полные подавленных желаний и тьмы, которых боятся люди, о которых столько пишут психиатры? Почему могу наслаждаться обществом людей, когда все убеждены, что телепатов должно ото всего этого тошнить? Что-то не так. Все вновь катилось под откос, выцветало. Дивлиара, моя несостоявшаяся дочь, отдалялась, таяла. Планы изменить империю подергивались туманом, как сон, теряющий детали и четкость на рассвете.
Наконец, осталась только злость. Она единственное, что, казалось бы, связывало меня сейчас с Юфофадетом.
Все просто. Мне бросили вызов, оскорбили. Я, как достойная дочь своего дома, приняла его. Так почему я сейчас здесь, а не там? И вообще. Разве не злость на Эверлин, бездарно выкинувшую многие годы жизни, сделала Дивлиару для меня дорогой?..
Мобиль плавно развернулся, настраиваясь на новый курс.
Теперь, приближаясь к логову Тахипши, я чувствовала мрачное спокойствие. И увиденное вчера складывалось в ясную картину.
Тело ребенка, разум взрослого. Вполне сложившегося взрослого. К несчастью, в столь раннем возрасте мозг не одурманен всякими гормонами. Все возможности разума целиком оказались в распоряжении Тахипши. Она стала такой, потому что хотела этого сама. Смерть родителей ничуть не впечатлила и даже ни капли не расстроила ее. Направлять ее к психологам — теперь я осознавала это — бесполезно. Под их руководством Тахипши только выучится притворству еще лучше, чем сейчас, ведь заглянуть в ее голову обычный человек не сможет, а значит, шанс обвести вокруг пальца даже специалиста есть всегда.
Теперь только я могла воспрепятствовать этой твари — усыпить ее бдительность и записать на видео что-то изобличающее, что Тахипши, чувствуя себя дома в безопасности, непременно себе позволит. Ради этого я задержалась еще сильнее, заехав в магазин и минут двадцать донимая продавца, пока не получила желаемого.
Оставалось уточнить и еще одну деталь. Нечто, смазавшееся в моем вчерашнем состоянии в темное пятно. Смутный, частью фантасмагорический кошмар. Это мог быть просто какой-то отвратный фильм, который не положено смотреть ребенку, сон, навеянный ее же фантазией, или что-то реальное, сотворенное ее руками. И сегодня ни собственная слабонервность, ничто другое не помешает мне это выяснить.
* * *— Я думала, ты уже не приедешь, — просияла малявка, встречая меня у главного входа.
Снова розовое платьице, на сей раз усеянное мерцающим бликами, словно сотнями ласкающихся к принцессе солнечных зайчиков, на лице выражение искренней радости — и как тут не защищать такую миленькую девочку?
Обе няньки, не сговариваясь, занесли меня в список на отчисление от избранных, ведь я опоздала на полтора часа.
— Задержали кое-какие дела, только и всего. Разве могла я не приехать? — я одарила Тахипши нежной улыбкой.
Она отпустила нянек, не желая делать их соучастницами. Кто-то еще оставался рядом, но об этом человеке можно пока не беспокоиться. В замыслах малявки он отсутствовал, чувствовал себя на редкость паршиво, и я сосредоточилась только на девчонке.