(не) Мой Боно (СИ)
Я училась жить заново. Пыталась строить жизнь, каждую минуту помня, что фундамент её заложен на костях. Осознание больно било меня и порой загрызало, из-за чего я задыхалась от слез. Сложно дышать, наслаждаться видами культурной столицы зная, что по твоей вине другие покоятся в земле. Мне давалась с трудом новая жизнь. Если бы не Игорь, возможно, я давно наложила на себя руки. Но мой сын был стимулом жить, чтобы дать ему самое лучшее. Отдать всю себя и обеспечить нормальную жизнь. С первой минуты нас потянуло друг другу, и мы не могли разлучиться. Это мой сын. Единственный ребенок, самый родной человечек, которого я очень сильно люблю.
Назар Волков сделал нам новые документы, как обещал, испарившись из нашей жизни, и это радовало. Мне не хотелось больше иметь ничего общего с людьми из криминального мира. Было достаточно Боно, который так и не смог оттуда уйти.
Новая жизнь, город, имя, я. Не знаю, сколько потребуется еще дней чтобы залатать все раны, но я решила — буду жить. Ради сына. И Руслан мне очень помогал. Он — уютная каюта, в которой знаю, никто меня не тронет. Он защитит, если будет необходимость.
— Мам, я налисовал лучший лисунок в глуппе, — я поймала своего сорванца в раздевалке детского садика, куда меня привез Рус. Рычать мы так пока и не научились. Боковым зрением вижу Анжелику Викторовну, воспитательницу, которая спешит ко мне. Снова Игорь что-то натворил.
— Доминика Сергеевна! — поджала губы женщина, поравнявшись со мной. — Игорь опять подрался! Это уже ни в какие ворота не лезет! Он через день бьет детей.
— Я поговорю с сыном. Объясню, что так поступать не стоит, — виновато говорю, сурово смотря на Игоря.
— Я не виноват. Они сами виноваты. Я заступился за Дашу! — возмутился ребенок.
— А в понедельник за Свету! Игорь, нельзя решать все конфликты кулаками! — возмущается Анжелика Викторовна.
— А если иначе не получается? Как быть? — прищурился мальчик, выводя воспитателя из себя окончательно.
— Вам нужно заняться воспитанием своего ребенка. Я за всеми не успеваю следить. Только ваш такой неугомонный. Мальчику явно не хватает мужского влияния. Поговорите с его отцом уже в конце концов!
— Мой папа на секлетном задании. Он ловит плеступников, — Игорь опять перебил женщину.
Анжелика Викторовна осеклась и, злобно на меня посмотрев, пошла прочь. Она не одобряла легенды, которые часто рассказывали детям про отцов, которые бросили свою семью. Мы с ней неоднократно говорили на эту тему, женщина советовала перестать врать сыну и рассказать правду. Но мне нечего было рассказывать. Мой сын сам придумал себе историю, в которую охотно верил. Мне не хотелось раньше времени рассказывать о том, что его отец погиб.
Поэтому я проигнорировала недовольство Анжелики Викторовны, поцеловала Игоря в щеку и стала помогать ему переодеваться, чтобы скорее покинуть это место. Не хватало в очередной раз сцепиться с мамочками побитых детей. Они и так меня на дух не переносили, отпуская в спину язвительные фразочки и осуждения. Их раздражало, что Игорь постоянно говорит про своего папу-полицейского. По мнению родительниц, я родила от какого-то наркомана, который сел, умер от передоза или просто нас бросил. Слушать снова подобные гадости не хотелось, поэтому мы торопливо вышли из садика.
На улице царствовало лето. Наступил август. Несмотря на месяц, в Питере шел дождь и солнцем не пахло. Я слышала от том, что этот город умеет удивлять и он это сделал сразу. Начнем с того, что в первые две недели я узнала все виды дождей и ветра и научилась в них разбираться. Говорят, всего существует одиннадцать видов и сейчас шел дождь-шпион. Это когда дождь там, где вы находитесь. Там, где вас нет, нет и дождя. Всю зиму тоже шел традиционный зимний дождик, и снега мы не заметили.
— Дядя Луслан! — Игорь бросился к мужчине, который ждал нас возле ворот. Я скромно улыбнулась и тоже поспешила с ним.
— Заждался? — подойдя, поправила Игорю кепку и убрала руки в карманы кожаной куртки. Руслан подхватил моего сына на руки, подбрасывая, вызывая у ребенка бурю эмоций. Они хорошо ладили, и Игорь радовался, когда его новый друг заезжал в гости. Руслан часто бывал в командировках, но когда он был в Питере, мы виделись.
— Сразу домой? — спросил Руслан, поправляя красную шапку моего сына.
— Конечно, — соглашаюсь. Мой маршрут в этом городе ограниченный. Дальше работы, садика и дома я редко выбираюсь.
Мужчина проводил нас к своему авто, открывая мне дверь, а сам поместил Игоря на заднее сиденье в автокресло. Я знаю, что он приобрел кресло специально для нас. Все эти месяцы Руслан выступал в качестве моего ангела-хранителя, который пытался заботиться обо мне и сыне. Он это делал ненавязчиво, боясь меня спугнуть, осторожно становясь еще ближе и роднее. Терпеливо дожидаясь, когда я буду готова к новому этапу.
И сейчас, припарковавшись напротив нашего дома, он не напрашивается на чай, зная, что могу отказать. Я постоянно придумываю отмазки, потому что стыдно всякий раз, когда вижу, как он старается, пока убиваюсь по Роме. Я живу своим прошлым, хороня будущее. Забавная картинка, с которой ничего не могу поделать. У меня всё еще болит.
— Я поехал? — Руслан доброжелательно улыбается, вытаскивая Игоря из авто и ставя на асфальт.
— Я приготовила борщ. Ты забыл, что помог мне с коробками? — скромно улыбаюсь. — Поднимешься?
— Я бы не отказался, — он искренне радуется, и мы вместе идем домой. Я снимаю эту квартиру. Точнее, мне ее оплачивает танцевальная студия, в которой я работаю администратором. В этом мне тоже помог Волков. С его помощью я нашла хорошее место с достойной зарплатой и предоставляемым проживанием. Компания предложила мне современную двушку, обустроенную всем необходимым.
— Когда в командировку? — поставив перед мужчиной тарелку с аппетитно пахнущим борщом, принимаюсь за хлеб. Нарезаю куски по диагонали, чтобы было как в столовой. Так научила меня мама.
— Как раз позвонили, пока ты за Игорем ходила. На следующей неделе, — подмигивает мне, — будешь скучать?
— Возможно, — неопределенно пожимаю плечами и пододвигаю сметану, — Игорь, ешь нормально, уже весь нос в сметане, как у кошака.
— Я и есть кот, — продолжает проказничать сын, намеренно пачкая себе нос и пытаясь его облизать. Потерпев неудачу, он не расстроился, и начал умываться, изображая кошку.
— Это что за новые фокусы, боец? — нахмурил брови Руслан. — Тебе что мама сказала? Ешь и не кривляйся, или я у тебя отберу этот вкусный борщ, а ты останешься голодным.
— Я буду длаться, — невозмутимо заявил мальчишка, вызывая во мне улыбку, а у Руслана удивление.
— Со мной? — мужчина отложил ложку.
— Да. Не с мамой же. Женщин нужно защищать.
— Согласен. Женщин нужно защищать, а таких, как твоя мама, особенно, — на полном серьезе согласился Рус, посмотрев мельком на меня, — но если ты готов драться из-за борща, тогда и съесть его нужно? Зачем провоцировать меня на преступление?
— Ты меня плосто боишься, я тебя ласкусил, — заявил мальчишка, но баловаться перестал, активно работая ложкой.
— В кого он такой у тебя? — вопрос был скорее риторический, но я уточнила.
— Какой?
— Разговорчивый. Он иногда меня смущает.
— В папу я такой. Мой папа меня научил, — сын оставил половину тарелки борща, — мама, спасибо, я наелся. Можно я пойду смотлеть мультики?
— Хорошо, — встаю, виновато смотря на Руслана и ухожу в комнату, чтобы включить сыну ноутбук. Он и сам это сделает, но после фразы мужчины «про скучать» мне стало неловко и решила сбежать. Включив «Скуби Ду», любимый мультик Игоря, возвращаюсь обратно и сталкиваюсь с Русланом в коридоре.
— Я пойду, у меня еще дела есть, — он понял причину моего поведения и поспешил удалиться, — спасибо за борщ, очень вкусно. Ты чудо.
— Извини, пожалуйста, — опускаю взгляд в пол, — я не прогоняю тебя, просто…