(не) Мой Боно (СИ)

— Со мной? Ты тут из-за меня? — удивляюсь, пытаясь отодвинуться.
— Ты не ослышалась.
— И кто тебя попросил?
— Угадай с одной попытки, — ухмыльнулся и отошел, заметив мои попытки увильнуть.
— Значит, Боно. То есть ты выполняешь просьбу Ромы, а не Волкова? А Назар знает?
— Его не касаются мои дела, Ник. Ты хотела знать правду, я тебе ее рассказал, — он накинул ветровку и собрался выходить, — меня ночью не будет, не скучай.
— Руслан, — вскакиваю на ноги, подбегая к нему, — что будет с Боно? Волков его убьет, да? — Я обеспокоенно заглядываю в глаза мужчине, пытаясь найти в них чуточку надежды. Хочется, чтобы он опроверг мою догадку.
— Тебе Боно всё сказал сегодня. Мне добавить нечего. Воспитывай ребенка и жди, пока он найдет тебя. Если ему повезет, вы обязательно встретитесь.
Боно
Порой меня бесила моя собственная жизнь и установленные в ней правила. Конкретно сейчас раздражало, что у меня нет на телефоне ни одной фотки с сыном и Люцифером. Нельзя. Если снимки попадут не в те руки, это может плохо закончиться. Но если сравнивать с последними событиями, данная мера предосторожности мне не помогла — фото ребенка и Люцика сделали самостоятельно и прислали мне.
Сегодня я остановился на одной из квартир Хмурого. Было лень ехать на другой конец города в свою берлогу. За последние недели я сильно исчерпал свои жизненные ресурсы, которые и без того были подпорчены ранением. Всё, чего мне сейчас хотелось — это хорошенько выспаться. И Нику рядом.
Но к Доминике мне нельзя. Больше мы с ней не увидимся. По крайней мере, в ближайшее время — точно. Рисковать жизнью близких я не могу. Я сделал всё возможное для того чтобы они были в безопасности, но осознание долгой разлуки грызло злобным зверем изнутри, из-за чего опускались руки. Да и девчонка не хочет меня видеть. Пошла на поводу и типичной бабской тупости и накрутила себя.
— Так нужно, Рома, — я начал разговаривать сам с собой, выходя из душа, — ты всё сделал правильно. Она должна жить, не боясь на свою жизнь. Б@я, я уже сам с собой разговариваю! Докатился!
На моем лице появилась безумная ухмылка, когда в дверь позвонили. Звонок слишком громко прозвенел в квартире, заставляя вздрогнуть. Никто не знает, что я тут.
Беру с тумбы «Глок», снимая его с предохранителя и иду к двери. Параллельно осматриваю свой прикид: надеюсь, незваный гость не расстроится, что я его без футболки встречу. Посмотрев в глазок, удивленно качаю головой, открывая замок. Своего гостя я встречаю дулом пистолета, выставленным перед его лицом. Точнее, перед её.
— Ты разве не в Лондоне? Или куда тебя там папаша сбагрил? — протягиваю, рассматривая Киру. Девушка, как обычно, выглядела безупречно. На этот раз на ней не было похабного наряда, всё цивильно: розовое платье с сатиновой лентой, навеивающее нотки романтизма, светлый жакет и туфли. Хороша, чертовка. От нее пахнет свежестью. Она недавно приняла душ. Подготовилась к визиту.
— В Лондон, Лондон, — она отмахнулась от пистолета, который я продолжал держать перед ней и без приглашения прошла в квартиру, — если что, он так и считает, что я там. Я сбежала из аэропорта.
— Ясно, — выглядываю на лестничную клетку, проверяя обстановку: никого, — как узнала, что я тут?
— Методом тыка, — она уже разулась и прошла в комнату, разговаривая со мной оттуда, — это четвертая квартира. Я уже почти отчаялась тебя найти.
Нехотя иду за ней следом, вспоминая, куда бросил футболку. Тщетное занятие, я стал растерянным в последнее время. Это все от недосыпа. Когда я прошел в комнату, Кира сидела на диване, осматривая интерьер. Все квартиры подобного типа были схожи между собой: типичное место для временного пребывания с запасом продуктов, оружия и парой спальных мест.
— Я тебе поесть принесла, — девушка показала на пакет с логотипом ресторана, — помню, что ты не берешь еду из чужих рук, но решила рискнуть.
— Мило, — улыбаюсь уголками губ и сажусь напротив в кресло, — давай ближе к делу, Кира Ивановна. Что тебе нужно от меня? Почему свалила?
— Я знаю, что у тебя большие проблемы, — дочь босса поджала губы и отвернулась. Она нервничала. Об этом говорила ее скованность и перебирание пальцев с изящным нюдовым маникюром.
— Да ладно? — ухмыляюсь, жду продолжения.
— Отец прессует тебя твоим сыном, которого похитили. Сочувствую. Раньше я даже предположить не могла, что у тебя есть ребенок. Это от той девушки, которую ты так любишь?
— Кир, что тебе нужно? — повторяю ранее заданный вопрос.
— Поговорить, Ром, — мы пересекаемся с ней взглядом и я замечаю в ее глазах слезы, — я не могу просто так уехать, не предупредив тебя.
— О чем? — ненавижу женские слезы, особенно, этой особы. Если она сейчас реветь собирается, значит, что-то серьезное. Обычно Кира ходит с маской каменной леди, которой на всё плевать.
Девушка встала и робко подошла ко мне, присаживаясь на подлокотник кресла. С горечью осматривала меня и с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Меня начало напрягать ее состояние.
— Не ходи на сделку, — Кира пересела ко мне на колени и, видя, что я не отталкиваю ее, осторожно положила ладони мне на грудь, — тебя там убьют.
— С чего ты взяла? — напряженно спрашиваю, пристально наблюдая за ней. В который раз повторяю и не устану говорить, что Кира очень красивая. Ни единого изъяна. Она из тех девушек, которых природа одарила чарующей красотой.
— Я слышала. Жиглов знает, что будет на сделке и он в курсе, кто ты такой. У него связи в полиции. Они говорили, что специально проведут сделку, чтобы убрать тебя, а отца посадить. Ты у него поперек горла уже стоишь.
— Это Жиглов хотел тебя похитить? — догадываюсь. — Ты же с ним шуры-муры крутила?
— Я узнала его человека. Он хочет стравить отца с Волковым и у него это получилось. Ты же знаешь что творится в городе, — она прижалась ко мне, неровно дыша, — Ром, давай уедем. Я не хочу, чтобы тебя убили.
— Если ты знаешь, кто я, то должна понимать, что я не отступлюсь и пойду до конца, — поправляю ее волосы, переваривая сказанное. Особо нового девчонка мне не сказала. И так догадывался, что меня на этой сделке ждет подстава. Узел скручивается всё сильнее и с каждым часом отчетливее становится ясно, что мои шансы на выход живым минимальны.
— Это самоубийство, — прошептала Кира, припадая к моим губам, — ты сумасшедший, Ром. Я же специально осталась в России, чтобы тебя отговорить. Я не могу допустить, чтобы тебя убили.
— Очень мило, но я тебя об этом не просил, поэтому оценить поступок не смогу. Ты у Жиглова неделю пряталась? — не отвечаю на ее поцелуй, но и не отталкиваю.
— Ты совсем отмороженный. Ты же можешь не пойти! — она в отчаянии толкает меня в грудь и следом снова прижимается ближе. — Ром. Ну, пожалуйста. Давай, ты откажешься. Ты же понимаешь, что там везде будет подстава. Ты при любом раскладе не жилец. А еще Волков появится, он убьет тебя наверняка. Он в клубе говорил, что твои дни сочтены.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Котенок, — ласково провожу ладонью по бархатистой щеке, разглядывая девушку, — давай я отвезу тебя в аэропорт. Не нужно тебе оставаться тут. Уезжай в свой Лондон и наслаждайся жизнью. Не лезь в разборки между взрослыми дядями.
— Ты не понимаешь, — по ее щекам начали стекать слезы, — я люблю тебя, Ром. Ты единственный, кто нормально ко мне относится. Я с ума схожу рядом с тобой и веду себя, как идиотка. Неужели ты не видишь!
— Серьезно? Нормально? Я единственный, кто тебя в цвет посылает, поэтому ты и прилипла ко мне, как банный лист, — вытираю большим пальцем ее слезы, — бросай реветь. Если не хочешь сейчас в аэропорт ехать, оставайся здесь. Я всё равно сейчас уеду.
— Я никуда не хочу. Я останусь здесь, с тобой. Если ты не откажешься от идеи умереть, хочу эту ночь провести с тобой, — она обняла меня за шею и уже более настойчиво поцеловала в губы, — не отвергай меня, хорошо?