(не) Мой Боно (СИ)

Мужчина хотел что-то возразить, но нас прервал охранник Волкова, который зашел в коридор. Из кухни его было видно.
— Руслан, тут крендель один ломится, — начал парень, — тебя хочет.
— Массаж откладывается, — нехотя вздохнул Рус и вышел из квартиры. Спустя несколько минут он вернулся и холодно процедил: — Выйди на лестницу. Это к тебе.
— Что значит, ко мне? — удивляюсь, спрыгивая со стола.
— Иди, пока Волков не видит, поговори или будешь подъезд отмывать от человеческих останков, — без намека на улыбку отвечает мужчина и кивает на дверь.
— Так… — догадываюсь, кто там меня ждет, и выскакиваю на лестничную клетку.
Этажом выше на подоконнике сидит Боно, лениво болтающий ногами. Увидев меня, он поманил меня пальцем. Хмурюсь, но повинуюсь.
— Я решил, что нам нужно поговорить.
— А уже всё. Уже поздно, — заявляю и хочу еще продолжить, но меня никто слушать не намерен. Руки этого наглеца хватают меня за бедра и усаживают на подоконник, и сам Боно занимает место между моих ног, впиваясь в губы с продолжительным поцелуем.
Я с трудом оттолкнула его от себя, возмущенно рыкнув.
— Пошел к черту! Брось свои штучки! — слова вылетают изо рта, а губы ноют и просят добавки. Боже, как же он сладко целуется!
— Я сам черт, не смогу выполнить твоей просьбы, — отвечает без тени улыбки, — я не могу так просто расстаться, чтобы ты считала меня гондоном.
— А ты не гондон? — вспыхиваю, как спичка, но Боно тушит пламя быстро, осекая своим тихим рыком.
— Заткнись. Хватит нести свой бабский бред. Сама придумала, сама обиделась, а я виноват.
Я замолчала от его грубости. Осторожно попыталась отодвинуться от него, но Боно схватил меня за коленки, притягивая к себе.
— Теперь я буду говорить, а ты слушать. Поняла? Не слышу ответ. Ты поняла? — дождавшись кивка, он продолжил: — Первое. Я не собираюсь посылать тебя на аборт. Я никогда не брошу и не откажусь от своего ребенка. Особенно от любимой женщины.
— Но, — хочу возразить, но он затыкает меня указательным пальцем, поднятым вверх.
— Второе. Я говорил, что тебе нужно уехать. И ты уедешь. Когда я решу все вопросы, найду тебя и заберу. Если ты останешься, у тебя будут проблемы. Руслану ты можешь верить. Он мусор до мозга костей и обеспечит твою безопасность.
— Тебе угрожают мной?
— Да, — шумно втягивает воздух, — я не могу тобой рисковать. Волков тебя защитит и спрячет. Третье. Я до ужаса люблю тебя, Люцифер. Я далеко не идеал, но искренне люблю даже твою колкость и постоянные попытки меня ущемить. И если я где-то виноват, а я виноват, — он перешёл на шепот, обнимая ладонями мое лицо и прижался своим лбом к моему, — прости меня. Если ты можешь, прости. Я всё исправлю, и ты потом это поймешь.
— Ты так говоришь, словно прощаешься со мной…
— Возможно, это наша последняя встреча, Люцифер. Мы с тобой еще не скоро увидимся, если повезет. И я не хочу гореть в аду в маринаде твоих проклятий.
— Прощения хочешь? — шепчу ему в губы, с трудом удерживаясь от соблазна поцеловать.
— Хочу.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я с трудом удерживаю в себе стон, когда он обводит большим пальцем мою нижнюю губу.
— Я прощу. Но при одном условии, — убираю его руки от своего лица и прикусываю нижнюю губу.
— Говори.
— Ты скажешь, кто мой отец, — после моего условия Боно сразу отстранился и заработал челюстями. Я же смотрю на него непоколебимо, потому что ничего не теряю. Мы всё равно расстаемся.
— Я не могу тебе сказать, кто твой отец, — наконец отвечает Рома, гипнотизируя меня своими расширенными зрачками. Он нервничает.
— Почему?
— Потому что я не знаю, кто он.
— Ты врешь. Я видела, как ты смотрел на фото, ты узнал его! — я перехожу на крик и охранник, дежуривший внизу, обеспокоено покорился на нас, но мне плевать. — Неужели так сложно сказать?!
— Зачем тебе это? Тебя воспитал Фрязин, цени то, что есть. Не копошись в прошлом, — он пытается достучаться до меня, но это пустое.
— Не тебе решать. Если хочешь, чтобы я простила тебя, скажи, кто мой отец, — упрямо повторяю и замечаю, что на наш крик из квартиры вышел Руслан и начал подниматься. — Ром, кто мой отец? — с надеждой смотрю на Боно, но внимание того отдано Русу.
— Тебе нужно валить, — коротко бросил Руслан Роме, — уходи через верх.
— Волков, — резюмировал Рома, цокнув языком и покосился на меня затравленно, — ты обещала, что простишь меня и помни, я за тобой вернусь, — договорив, он коротко поцеловал меня в губы, и перепрыгивая через одну ступеньку, рванул наверх. Волкова боялись все и даже Боно. Но я рядом с Назаром чувствовала себя комфортно. Он сам сказал не так страшен черт как его малюют.
Спрыгнув с подоконника, я подошла к перилам и посмотрела вниз. Волков поднимался. Он почувствовал мой взгляд и посмотрел наверх. Не стала прятаться, всё равно увидел.
— Ты что? — обернувшись, я столкнулась с Русланом. Мужчина смотрел на меня изумленно, словно увидел привидение. — Руслан, всё в порядке?
— Нужно придумать, что ты делаешь на лестнице, — заторможенно ответил он, о чем-то думая.
— Мусор выбрасываем, — говорю первое, что пришло в голову. После этого спускаюсь к Волкову.
Ты даже чтобы получить желаемое — мое прощение, не смог банально сказать, кто мой отец. Ты даже так и не понял, что это я тебя бросаю и никакого будущего у нас не будет, Боно.
***
— Ты мне расскажешь, что не поделил Хмурый с Волковым? — Назар уехал достаточно быстро, переговорив несколько минут с Русланом. После мы снова остались наедине. Я видела, что мужчина тоже собирается уезжать, с кем-то переписываясь в телефоне и периодически выходя на балкон, чтобы позвонить.
— Не помню, чтобы ты сделала мне массаж, — лениво протянул Руслан и хитро посмотрел на меня.
— Давай сделаю, а ты расскажешь, — я показала ему жестом, чтобы садился на стул. Готова сделать массаж, лишь бы он договорил начатое. Мне жутко любопытно, и я так просто не усну, пока он не расскажет.
— Мне нужно будет уехать, после твоего массажа я буду, как растопленное масло, ни на что не годный, — он виновато улыбнулся мне.
— Из растопленного масла получается отпадная жареная картошка, например, — протянула я.
— Это ты сейчас к чему? — не понял меня мужчина.
— К тому, что троп выбран немного некорректно, — улыбаюсь ему загадочно в ответ, усаживаясь обратно на стол. — Русик, так что там за дела у Хмурого с Волковым?
— Прекрати, Ник. Мне не нравится такое обращение, — Руслан широко улыбнулся и подошел ко мне, опираясь руками на стол по бокам от меня.
— А то что?
— А то я подумаю, что ты ко мне клеишься, — он щелкнул меня по носу и собрался продолжить собираться, но я схватила его за футболку.
— Скажи мне. Что тебе стоит?
— Да не знаю я, Ник, — он вытащил футболку из моих пальцев и пошел к ноутбуку, — есть версия, что те двое любили одну и ту же девушку. На ее фоне между ними и возник конфликт. Подробностей я не знаю.
— То есть всему виной, как обычно, женщина, — протянула я, — и что сейчас будет делать Волков?
— О чем ты?
— Ну, он взорвет Хмурого, как Сафарова? Или для него отдельная программа приготовлена?
— Не вникай в чужие дела, — отрезает Руслан, — тебя это не касается. Меня тоже. Это их, личное.
— Но ты помогаешь Волкову. Как это тебя не касается? Ты же его проводник из органов, свой человек внутри, — начинаю закипать.
— Я не работаю с Волковым, — Рус снова приближается ко мне, повторно опираясь на стол. Мне становится неуютно от такой близости, но он, кажется, этого и добивается, — будь моя воля, давно посадил бы его, но у меня нет такой возможности.
— А что ты делаешь рядом с Волковым? — заглядываю в его волчьи глаза. Мне еще долго привыкать к тому, что не могу понять его настроение и мысли.
— Я не рядом с Волковым, рыбка, — улыбается уголками губ, — я рядом с тобой. У меня указание: увезти тебя из этого города целой и невредимой. Я не виноват, что ты каким-то фантастическим образом оказалась рядом с этим человеком.