Паутина миров: Остров (8 книг) (СИ)

– Прошу прощения за опоздание, господин Валор, господа свидетели, – чуть поклонился тифлинг. – Надеюсь, вы не сочли это за оскорбление.
– Нет, мы просто признали вас проигравшим по техническим причинам, – с улыбкой сказал я, и Шен вздрогнул, глядя на Ли.
– Очень плохая шутка, господин Валор, – с почти натуральным вздохом произнес эльф. – Неужели вы настолько боитесь драться, что готовы идти на такие мелкие ухищрения?
– Я в очередной раз пытаюсь спасти жизнь моему бывшему учителю. Только и всего.
– Уверен, у меня найдется еще пара уроков для вас и всех присутствующих, – сказал Гуй Шен, зашнуровывая шлем. – В том числе вежливости и уважения к старшим.
– Главное – не путать их с глупостью и раболепием, – заметил я, проверяя надежность креплений кирасы. – А старость – с маразмом и обветшалостью. Иначе выйдет, что корова молоко перестала давать, а забить ее все стесняются, надеясь на лучшее.
– Довольно! – не выдержал Джен Ли. – Друг мой, я сдерживал этого несносного ребенка сколько мог. Теперь твоя очередь.
– Он уже не ребенок, а глава клана, – покачал головой Шен, подтягивая перчатки. – А потому и относиться к нему, и поступать с ним нужно как со взрослым. Плести интриги, разваливать Совет и ставить под удар весь город ради своих мелочных амбиций и сиюминутной выгоды – это достойно лишь смерти. В назидание остальным.
– Начали! – крикнул Джен Ли, стоило Шену прикоснуться к отполированной до блеска рукояти меча. Ударил гонг, и тифлинг рванулся вперед в молниеносном прыжке, почти неуловимом для обычного глаза. Ветер от его движения взметнул облачко мелкой пыли, через которое прорвалась тень. Лезвие длинного кривого меча со свистом рассекло пустое место.
В то время как он начал движение, я выстрелил «кошкой» и отпрыгнул на стену, замерев на середине и готовя глефу к контратаке. Не заставляя себя ждать, бывший ректор прыгнул вслед за мной, без «кошки» и дополнительных устройств поднявшись на три метра, а затем побежал вверх, прямо на меня, не используя руки. Искры из‑под ботинок сыпались вниз, и он в одно мгновение оказался рядом, обрушив меч.
Сталь зазвенела, я принял клинок на мягкий блок жалом и увел атаку в сторону, одновременно раскручивая оружие и всаживая в противника основное лезвие. Мое движение закончилось, когда меч врага и глефа разошлись вслед за ударом, но каким‑то неимоверным движением Гуй Шен вывернул лезвие и атаковал вновь!
Блок получился смазанным, в последнее мгновение я успел отпрыгнуть на страховке, и меня подкинуло на несколько метров вверх и в сторону, погасив за счет этого движения силу удара. Несколько деревянных пластин на плече оказались рассечены, потеряв всякую ценность для защиты. Но и у бегущего следом ректора не хватило квадратов брони возле шеи. Еще несколько ударов в ту область – и я смогу отрубить ему голову.
Высекая искры когтями на ботинках, противник несся прямо на меня, не давая перевести дух, но в последнее мгновение резко набрал высоту, со скрежетом обрушив свой меч на мою страховку. Будь она обычным канатом – лететь бы мне вниз, но по старой памяти в нее были вплетены стальные нити, а я, поняв замысел ректора, сам прыгнул вперед, ослабляя натяжение.
– Хватит бегать, щенок! – взорвался не произнесший с начала схватки ни слова Гуй Шен, и я увидел ярость, которой горели его фиолетовые глаза. Он хотел применить Юань‑ци, но я для него не существовал. Ровно до этого момента. Пора!
Клинки встретились, и в это мгновение я снял блокировку, высвобождая всю скопленную за ночь Юань‑ци. Эликсиры, направленная медитация, активное ядро – все это работало лишь на одну цель – накопить как можно больше ментальной энергии. Взрыв, созданный моим разумом, обрушился на органы чувств всех окружающих. Зрачки ректора расширились и тут же померкли, и оглушенный, ослепленный и потерявший чувство вкуса враг рухнул вниз.
Шанс, единственный, тот, на который я поставил жизнь. Сейчас только чистые носители Чжен‑ци, без намека на Кровь и Душу, могли наблюдать за нашим поединком. И эльфы подались вперед, глядя, как я с хрустом всаживаю жало глефы в его грудь. Пластины брони легко ломались, рассыпаясь, но движение оказалось недостаточно быстрым, и, войдя в тело на несколько сантиметров, жало не достало до сердца. На чистых рефлексах Гуй Шен отпрыгнул, и в то же мгновение на меня обрушилась тьма.
 
Сила его Юань‑ци, мастерство использования и скорость, с которой он сориентировался в произошедшем – не имели никаких границ и были несравнимы со всем, что я видел до этого. Гуй Шен был не просто мастером  своего Пути, отказавшимся от остальных – он был владыкой , способным менять реальность по собственному усмотрению.
Резкое головокружение, верх и низ поменялись местами, я не чувствовал направления или оружия в руках. Я сопротивлялся изо всех сил, но даже боевая медитация оказалась не способна развеять окруживший меня сумрак. Я прыгнул, считая секунды до падения, и откатился в сторону. Я не видел и не слышал ничего вокруг, даже запахи утонули в небытии. Враг мог быть где угодно, но сдаваться мне было еще рано, ведь я прекрасно знал свое тело.
Ударить по поясу кулаком. Кровь из глиняной склянки красным пятном была мне видна даже в этой искусственной тьме, ведь она моя. Я обмакнул в нее свернутый трос, прыгнул в сторону, от возможного удара противника, и вот уже тонкая бархатная пелена застила все вокруг. Кровь повисла в воздухе, медленно оседая, и теперь я почувствую любое движение в радиусе пяти метров.
Шаг! Вижу!
Не выходя из центра кровавого облака, я ударил скопленным запасом, одним пучком игл, а затем – сразу поднял волну.
Враг быстр, его движения молниеносны, но даже он не может прыгнуть на пять метров, не поколебав воздух. Черная точка – и я подставил оружие под удар, не зная его плоскости и лишь надеясь, что направление совпадает. В руках отдалось болью, но, раскручивая оружие над головой, я уже понял – возможности для контратаки не будет.
Он уже ушел из моих сетей, но сделал одну крошечную ошибку. В порыве самоуверенности оставил меня в живых. Этот удар, эта боль вернули мне часть чувств, а возможно, это Гуй Шен, глумясь, убрал завесу только для того, чтобы я увидел, как стою на одном колене, а он, что‑то хвастливо говоря толпе, указывает на меня мечом и обходит по кругу.
Нет. Нельзя. Это провокация, понятная даже ребенку. Пусть мелет что угодно. Еще один удар локтем – и кровь потоком полилась в глефу, только для того, чтобы, раскрутив ее над головой, я образовал облако. Оно проживет всего несколько минут, но у меня были еще две склянки. Пусть время дуэли не ограничено, но даже у тифлинга должна закончиться победная речь. Рано или поздно – он атакует. И толпе уже скоро должно надоесть его бахвальство и поучения.
Не смотреть на него. Это может быть лишь иллюзия, одна из тысяч. Враг может быть где угодно. И я сел в медитацию, не выпуская оружия из рук. Я и мои дайнтяни неразрывны. Моя кровь – такая же часть тела, как пальцы или кожа. И при этом она гораздо глубже, роднее и завязана на ядро Сюэ‑ци. Я ощущал пространство, каждое дуновение ветерка, каждое движение, сидя в центре большой паутины, словно паук.
Вспышка. Что‑то стукнулось о землю в нескольких метрах. Камень или нога? Облако еще оставалось недвижимо, и я сидел, до хруста в суставах сжимая глефу. Он придет. Через несколько минут или секунд. Придет, когда посчитает, что достаточно поглумился. Я вытолкнул его давление из своей головы, отказавшись от таких сложных процессов, как слух и нюх, и сконцентрировался на зрении. Я выгнал из себя чужеродные приказы и давление, восстанавливая врезавшееся в память утреннее состояние. Еще несколько минут – и я полностью восстановлюсь. И это произойдет раньше, чем кровь осядет.
 
Гуй Шен понял, что происходит, или почувствовал, но вихрь ворвался в границы очерченного круга, и, вместо того чтобы обороняться, я вновь побежал, отдавая всей крови один‑единственный приказ – в центр! Мгновение, и наши орудия столкнулись в воздухе. Я не услышал звона, но почувствовал хлесткость удара. Кровавое ускорение !