Ложь моего монстра (ЛП)

Его длинные ноги рассекают сад с большой скоростью, из-за чего добраться до него было практически невозможно.
Я выдыхаю, когда, наконец, иду в ногу с ним.
— Ты не должен был говорить это только что.
— То, как я отношусь к своей семье, не твоё грёбаное дело.
Тяжесть его резких слов ударяет меня в грудь, и мне приходится несколько раз сглотнуть, чтобы оправиться от метафорического удара.
— Ну, я все равно высказываю своё мнение, раз все остальные так боятся высказывать его вслух.
Он смотрит на меня сверху вниз.
— И что это за мнение?
— Ты был придурком только что. Ничто из сказанного Константином не оправдывало такого обращения.
— Вот тут ты ошибаешься. Константин продолжает хотеть добавить тебя в свою грёбаную банду некомпетентных дураков. И если он не остановится, я буду продолжать давить на него, пока от него не останется ничего, что можно было бы узнать.
— Не похоже, что это произойдёт, так что я не вижу проблемы.
— Вот тут ты ошибаешься. Существует множество проблем, а не только одна. А теперь брось это.
— Но...
— Я сказал. Брось. Это.
Я крепко сжимаю губы, даже когда меня распирает изнутри. Иногда я искренне удивляюсь, почему, черт возьми, мне так нравится этот человек, что я готова пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти его.
Он такой засранец, а они и близко не в моем вкусе.
Почему он должен был быть исключением?
То, что он спас меня, не помогает. Ещё раз. На данный момент он защищал меня больше раз, чем я защищала его, это так хреново, учитывая, что я телохранитель.
Ещё одна проблема. Если мы будем продолжать в том же духе, вероятно я, никогда не смогу расплатиться с ним, и я буду в долгу перед ним на всю жизнь.
Мы молча идём к его комнате. Как только мы оказываемся внутри, он указывает на ванную.
— Прими душ.
— Ты иди первым.
Он незаметно подталкивает меня.
— Тебе нужно серьёзно прекратить изображать мученицу, прежде чем я найду неортодоксальный способ извлечь это из тебя.
— Я просто хотела быть милой ... — Я замолкаю, когда он пристально смотрит на меня. — Что?
— Ты не двигаешься.
— Прекрасно. Я иду, я иду, — он мог бы он снизить интенсивность на ступеньку или что-то в этом роде? Это не очень хорошо для моего переутомлённого сердца.
Я закрываю дверь ванной и прислоняюсь к ней, чтобы отдышаться. Затем я снимаю куртку и рубашку, морщась каждый раз, когда причиняю дискомфорт своей ране.
Мои руки дрожат, когда я спускаю штаны и боксёры.
Образы тех мужчин, раздевающих меня, накатывают на меня. Я почти чувствую отталкивающую толщину этого члена у своего рта. Сильный запах алкоголя, сигарет и отвратительного мужского мускуса. Моя кожа восстаёт, и ощущение, похожее на наждачную бумагу, взрывается в задней части моего горла.
К горлу подкатывает тошнота, и меня чуть не вырвало. Мне приходится ухватиться за стену, чтобы сохранить равновесие, иначе я рухну на пол.
Я была уверена, что у меня достаточно сил, чтобы не пострадать от этого инцидента, но я явно переоценила себя.
Чувство бессилия и неспособности остановить их домогательства бьётся под моей плотью, заставляя мою кожу покрываться мурашками.
Я соскальзываю на пол, полностью обнажённая, и подтягиваю колени к груди.
 Дыши. 
 Тебе нужно дышать. 
Все кончено, я знаю это, но мой мозг, похоже, не догнал.
Часть меня заперта в том грязном подвале, неспособная защитить себя, когда они одолели меня, раздели и…
— Саша?
Я вздрагиваю от голоса Кирилла, доносящегося из-за двери, но, кажется, я не могу пошевелиться.
— Д-да?
— Что происходит?
— Н-ничего.
— Ты дважды ответила заикаясь. Обычно ты этого не делаешь.
— Я в порядке. Мне просто... нужна минутка.
— К чёрту это, — дверь с грохотом открывается.
Кирилл резко останавливается, чтобы посмотреть на сцену, где я лежу голая на полу и, вероятно, выгляжу отвратительно.
Однако выражение его лица нейтральное, как будто это обычное явление. У него всегда был сильный характер, которому я часто завидовала. Ничто не беспокоит его, ни потеря людей, которые были с ним всю его жизнь, ни смерть его отца, ни даже иррациональная ненависть его матери к нему.
 
Иногда мне кажется, что я смотрю на робота в образе человека.
Проходит несколько секунд, пока он наблюдает за моим хаотичным состоянием, а затем он приседает передо мной.
— В чем проблема?
Я качаю головой.
— Клянусь, черт возьми, если ты не начнёшь говорить, — он обрывает себя и смягчает свой голос, или настолько смягчает, насколько Кирилл может это сделать. — Ты можешь сказать мне, Саша.
— Я.. — я задыхаюсь от собственных слов, и мне приходится выпалить их. — Мужчины похитители раздели меня и узнали, что я женщина, поэтому они прижали меня к полу и попытались ... изнасиловать меня.
Его лицо напрягается, но выражение остаётся прежним.
— Неужели они это сделали?
— Нет. Я подумала… Я уже была уверена, что меня точно изнасилуют, но потом Рай помогла мне, и ты пришёл и ... Это глупо. На меня не должно это так влиять.
— Это не глупо, — говорит он с обманчивым спокойствием. — Что тебе нужно, чтобы я сделал? Чем я могу помочь?
Он спрашивает.
Вау. Кирилл спрашивает, чем он может помочь.
Я подавляю улыбку. Я знаю, что он не из тех, кто утешает других, и что эта концепция ему чужда.
Так что тот факт, что он это делает сейчас, имеет огромное значение, и я, конечно, не буду воспринимать это как должное.
— Ты можешь... остаться здесь?
Он садится рядом со мной на плитку, прислонившись спиной к стене, и вытягивает перед собой свои длинные ноги.
— И это все?
— Можно я тебя обниму?
— С каких это пор ты спрашиваешь разрешения?
Я бросаюсь в его объятия, вся дрожь и страх, которые были раньше, исчезают в его объятиях.
И вот так просто я знаю, что все будет хорошо.
 
 
  16     Глава   
   Кирилл  
    
Сказать, что сегодняшний день был неудачным, было бы преуменьшением.
Как раз тогда, когда я думал, что он наконец-то подходит к концу, оказывается, это не совсем так. Ни сколько.
Даже близко.
Саша дрожит рядом со мной, когда её руки крепко обхватывают мою талию, а ногти впиваются в мою спину.
Она шмыгает носом, и этот тихий звук подчёркивается тишиной в ванной. Я кладу ладонь на её спину, заставляя её всхлипывать громче. Этот звук похож на постоянный пронзительный звук, разрывающий мои барабанные перепонки.
Её обнажённое тело кажется таким маленьким в моих руках, таким слабым и беззащитным. Контраст на фоне моего одетого тела не ускользает от меня, и я должен напомнить себе, что она расстроена, и я не могу сделать ничего, что в данный момент хочет мой член.
— Я думала, с тобой что-то случилось, — бормочет она между всхлипываниями. — Когда я очнулась в том подвале, я подумала, что подвела тебя. Что я не сдержала своего слова, и они похитили меня, а потом убили тебя. Это сводило меня с ума.
— Неужели у тебя так мало веры в меня? — говорю я более лёгким тоном, пытаясь спасти настроение.
— Нет, но ... но я дала обещание защищать тебя всю жизнь, и на первом испытании я не сдержала его.
— Ты сделала все, что могла.
— А что я сделала? — она поднимает голову и смотрит на меня своими глазами цвета земли.
— Зачем задавать этот вопрос, когда ты знаешь ответ?
— Просто скажи мне.
Я приподнимаю бровь.
— Ты хочешь моего подтверждения, Саша?
Она кивает один раз, и мне требуется вся моя сила, чтобы не воспользоваться этим моментом в гнусных целях. Например, съесть её на месте или что-то неуместно похожее.