Ложь моего монстра (ЛП)

— Не вляпайся снова в дерьмо, — Максим шлёпает меня по щеке тыльной стороной ладони, поддразнивая. Почти с любовью.
Лицо Юрия каменеет. В одно мгновение он хватает его за запястье и заламывает руку за спину, глядя на него со странным напряжением. На самом деле он делает это не в первый раз. Всякий раз, когда Макс начинал вести себя слишком фамильярно с кем-либо из ближайшего окружения, будучи таким, какой он есть, Юрий становился на удивление жестоким. Я раньше не задумывалась об этом, но я думаю, что это не просто часть методов Юрия держать Максима на поводке.
Это похоже на... нечто большее.
— Какого хрена? — Максим борется с Юрием. — Отпусти меня.
Последний рывком отпускает его, как будто только что осознав, что он, возможно, сделал что-то, чего не должен был делать.
Максим вращает запястьем, хмурясь.
— Я не знал, что ты можешь быть таким... сильным.
— Ты вёл себя как идиот, — мудрая маска Юрия возвращается на место, и он подталкивает меня к машине. — Давай отвезём тебя домой, Саша.
 Домой. 
Мне нравится, как это звучит.
После всего того ада, через который я прошла сегодня, приятно сознавать, что у меня есть дом, в который я могу вернуться.
Теперь, Кирилл, из-за которого я считаю это место своим домом, сказал бы мне, почему он так зол, это было бы здорово.
 
 
К счастью наркотик не оказывает постоянного действия, и он почти полностью проходит через час после того, как я добираюсь до дома.
Я могу добровольно двигать телом, и моя сила медленно возвращается к своему обычному уровню. Травма моей руки неглубокая, и даже не нужно накладывать швы. Но это добавит ещё один шрам.
 Ещё один боевой шрам, Саша. 
Я перестала считать все шрамы, которые получила, особенно в армии. Именно тогда я официально перестала быть защищённой юной леди.
После того, как доктор заканчивает перевязывать мне руку, Анна приносит мне поднос с едой и стоит там, как статуя, пока я не закончу.
Ей не нужно говорить ни слова. Её молчаливого присутствия достаточно, чтобы командовать мной. Иногда она чувствует себя женской версией Виктора с её видением защиты и обеспечения благополучия Кирилла.
Я думаю, в последнее время я тоже превращаюсь в другую их версию, потому что защита Кирилла стала моим главным приоритетом после событий в России.
После того, как я заканчиваю, она забирает поднос.
— Перестань нарываться на неприятности, молодой человек.
А потом она исчезла.
Я готова к тому, что этот день наконец закончится. Увы, следующими врываются Карина и Константин. Юрию и Максиму, которые играли роль моих опекунов, пришлось отодвинуться в сторону, чтобы освободить для них место.
— Боже мой, боже мой... — Карина хватает меня за здоровую руку, её глаза наполняются слезами. — Ты в порядке? Посмотрите на всю эту кровь!
Она показывает на красное пятно на моей рубашке, и выражение её лица становится ещё мрачнее. На ней одна из её пушистых пижам для сна, которую она обычно не надевает вне своей комнаты.
— Я в порядке. Это всего лишь небольшая царапина. Ничего особенного.
— Но в тебя стреляли!
— Там нет пули. Мне даже не нужно было накладывать швы.
— Точно?
— Точно.
— Я рад, что с тобой все в порядке, — Константин изучает моё окружение. — Где мой ублюдочный брат? Разве ему не следует нанести визит?
Я подавляю улыбку. Константину хочется спросить, все ли в порядке с Кириллом, но он категорически отказывается говорить это вслух, поэтому выбрал этот путь, как золотую середину.
— Его вызвал Пахан.
— С ним все в порядке? — прямо спрашивает Карина, определённо не так обеспокоенная сохранить стойкое выражение лица, как её брат.
— Да, не волнуйся.
Она и Константин выдыхают, и я обмениваюсь взглядом с ними обоими.
Карина прочищает горло.
— Я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, убил его, ты понимаешь, да?
 
— Я, конечно, понимаю.
— Я просто спрашиваю, потому что, если бы он умер, ты мог бы легко стать моим телохранителем, — говорит Константин.
— Продолжай мечтать.
Вся комната замолкает при звуке голоса новоприбывшего.
Несмотря на все мои усилия, я не могу остановить своё сердце от этого небольшого скачка или запретить температуре моего тела повышаться.
Настанет ли день, когда Кирилл Морозов не будет переворачивать мой мир с ног на голову просто своим существованием?
Он заходит внутрь, зацепившись одним пальцем за куртку, наброшенную на его широкое плечо, в то время как другая его рука в кармане брюк.
Несправедливо, что он самый харизматичный и красивый мужчина, которого я когда-либо видела, включая актёров и моделей.
Единственная разница в том, что в них нет ничего от его захватывающей дух интенсивности.
— Кирилл! — Карина бежит в его сторону, затем резко останавливается перед ним и кладёт руку на бедро. — Поскольку ты, очевидно, не в состоянии защитить Сашу, ты должен отдать его мне.
— И как именно ты будешь его защищать?
— Я найму других телохранителей!
— Это самая нелогичная вещь, которую я слышал сегодня. Вернись к чертёжной доске и дай мне знать, когда у тебя действительно появится действенный, прагматичный план, — он смотрит в лицо своему брату. — И ты. Перестань просить Липовского стать твоим телохранителем.
— Он напрасно тратит на тебя время.
Я вздрагиваю и спрыгиваю с кровати. Я не уверена, что делать и даже могу ли я что-нибудь сделать, чтобы снять напряжение между двумя братьями, но я предпочла бы действовать, чем наблюдать, как это разворачивается, и сожалеть об этом позже.
Максим и Юрий молча выскальзывают из комнаты, чтобы присоединиться к Виктору снаружи. Предатели.
Так что остаюсь только я, с двумя братьями и сестрой, у которых совершенно разные характеры, их с таким же успехом можно считать полярными противоположностями.
— Какого хрена ты только что сказал? — Кирилл смотрит на своего брата, который смотрит на него в ответ.
Теперь, когда они стоят лицом к лицу, есть некоторое сходство, но оно не такое вопиющее, как к примеру, насколько Карина похожа на Кирилла, на первый взгляд
— Ты меня слышал, — Константин говорит более спокойным тоном. — В конце концов ты доведёшь его до точки невозврата. Это твой способ действия, уничтожать всех вокруг, не так ли?
— Клянусь трахом, Константин, если ты не прекратишь болтать, я собираюсь сделать своей миссией активное разрушение всего, что вы и ваша дорогая мама строили.
Константин замирает, и жестокая ухмылка приподнимает губы Кирилла.
— Ты думаешь, я не знаю, чем вы двое занимались за моей спиной? Если вы думаете, что планирование переворота с целью изгнания членов семьи Юлии, которые решили помочь мне, нанесёт мне какой-либо ущерб, подумайте ещё раз. Просто потому, что я позволяю тебе делать своё дело, это не значит, что я в неведении. Я просто жду, чтобы увидеть, как далеко ты зайдёшь, прежде чем я уничтожу тебя. В конце концов, чем выше ранг, тем круче падение. Если я захочу, я могу прикончить вас обоих, — он щелкает пальцами перед глазами Константина. — Просто так.
Лицо младшего брата напрягается и становится темно-красным. Он бросается вперёд, но я преграждаю ему путь, и качаю головой.
Если он проявит физическую силу, то даст Кириллу тот стимул, который он так долго искал.
Дело не в том, что Константина легко спровоцировать, а в том, что Кирилл раздражает его больше, чем кто-либо другой, и ему трудно контролировать свои эмоции, когда речь заходит о нем.
Кирилл шагает к двери и, не оглядываясь, приказывает:
— Мы уходим, Липовский.
Я ободряюще киваю Константину и улыбаюсь Карине, которая ёрзает на протяжении всего разговора. После того, как она нерешительно улыбается в ответ, я прихрамываю, чтобы догнать Кирилла.