Прости себе меня (СИ)

— Я не пошла сегодня в универ.
— Ты прогуливаешь? — удивлён. И не удивительно. Раньше она себе такого не позволяла. С того момента, как всё вокруг неё начало рушиться, прогулы стали закономерностью.
— Не совсем. Просто, кое-какие дела появились. Я перезвоню тебе. Ладно?
Девушка подняла голову, почувствовав чьё-то приближение. Слегка напряглась, но увидев молодого паренька в фартуке и с её заказом в руке, мгновенно расслабилась.
— Ваш латте... солёная карамель, — дружелюбно улыбнулся кудрявый блондин, ставя перед ней чашку с ароматным кофейным напитком.
— Спасибо... Вить?
— Да, Дани. Я здесь.
— Я перезвоню.
Не дожидаясь его ответа, Даниэла сбросила входящий вызов и положила телефон перед собой.
Тяжело вздохнула, уверяя себя, что всё сделала правильно. Этот разговор ни о чём мог продолжаться вечно.
Накинув на голову капюшон, Дани закрылась от ветра, который сегодня был на удивление холодным. Должно быть, всему виной вчерашний дождь. Сделала глоток кофе и зажав зубками губы, взглянула на соседний столик. За ним сидела пожилая пара. Они смотрелись настолько гармонично, насколько это было возможно. Седовласый мужчина заботливо подливал чай своей спутнице, а она в это время, мерно покачивая ножкой, смотрела на него с такой любовью, которую они привыкли видеть в старом добром чёрно-белом кино. Нет... только сейчас она понимает, что её мать никогда не смотрела на отца ВОТ ТАК. Почему она раньше никогда этого не замечала?
Просто не обращала внимание.
— Даниэла? — смутно знакомый голос раздался над головой. Едва не подавилась и, запрокинув голову, уставилась в голубые, почти прозрачные глаза, — привет! Ты что в этой глуши забыла?
— Федя? — ей пришлось ладонью прикрыть рот, чтобы тихо откашляться. Да уж... вот так встреча, — привет.
Улыбка сама приклеилась к губам. Это была и вправду приятная встреча. А ведь они только вчера виделись.
— Можно? — парень кивнул на свободный стул и, дождавшись её кивка, сел напротив, — так, что ты тут делаешь?
— Я могу спросить тебя о том же? — её голова произвольно склонилась к плечу, а глаза хитро прищурились.
Что с тобой? С чего вдруг ты так ожила, Дани?
— Я и вчера здесь останавливался, когда от вас ехал. Ты пробовала местную шаурму?
— Что? — она широко улыбнулась, глядя на восхищение в небесной радужке его глаз, — шаурму? Ты серьёзно?
Дани только сейчас обратила внимание на его руку. Он действительно собирался есть шаурму. Внезапно её желудок отозвался громким урчанием. Смутившись, девушка, отвела взгляд от его завтрака.
— Серьёзней некуда, — он посмотрел на её кофе и шевельнул ноздрями, принюхиваясь, — солёная карамель?
— Откуда такое обоняние? — неожиданно для себя, Дани заметила, как расслабилась рядом с ним. С абсолютно незнакомым, но невероятно лёгким человеком. Как они с Гордеевым вообще могли быть друзьями?
— Мама мне всегда говорила, что я должен быть парфюмером, — подмигнул Фёдор и откусил от шаурмы поистине большой кусок. С аппетитом пережёвывая лаваш и мясо. На его лице читалось ни с чем несравнимое удовольствие. Вот что значит получать удовольствие от приёма пищи, — не хочешь?
Он протянул Даниэле свою еду и снова одарил её широкой улыбкой. А вчера он не был таким разговорчивым.
— Нет, спасибо, — мотнула головой, — так, ты хочешь сказать, что приехал в эту, как ты выразился, глушь, только ради местной шаурмы? Не далековато?
— Вообще-то я живу здесь неподалёку, — стал немного серьёзнее. Посмотрел так, словно пытался что-то прочесть в её глазах. Стало немного не по себе, и Дани смущённо заёрзала на своём стуле, — и мы учились в одной школе... если ты помнишь, конечно.
Помнит ли она? Глупый вопрос...
— Я помню. — Она кивнула, пряча взгляд в своей чашке, — Я, наоборот, думала, что это ты не помнишь.
— У меня феноменальная память и ум, Даниэла. Ты не знала? — его лицо снова просветлело, — твоя мама, кстати, это очень ценит. И зовёт меня на полную ставку.
— Ты ведь ещё учишься?
— Да, — откусил ещё один кусок, — а ты? Почему не на парах? У тебя выходной?
 
— Ну, можно и так сказать.
Телефон на столе жалобно прогудел, уведомляя о сообщении. И Дани, извинившись, взглянула на дисплей. Витя...
Я заеду к тебе вечером. Скучаю.
Ничего не ответив, Даниэла подняла глаза. Федя задумчиво смотрел на её руку, всё ещё сжимающую телефон. Спустя пару секунд он слегка тряхнул головой, будто прогоняя ненужные мысли, и снова перевёл внимание на Даниэлу.
Улыбка.
Как у него это получается? Раньше она никогда не обращала внимания на его улыбку. Да и не до того ей было. Их компанию она всегда обходила стороной.
— Что? — спросила, когда он смотрел слишком долго. Смутилась, чувствуя кровь, подступающую к щекам. Он что, ей симпатичен? Нет... это просто смущение.
— Не хочешь кое-куда съездить?
Дани оробела от такого предложения. Не слишком ли это? Замялась, поджимая губы и стискивая пальчики на чашке.
— У меня есть кое-какие планы... прости. Давай в другой раз? — почувствовала, как её брови виновато приподнялись. Губы машинально растянулись в вежливой улыбке.
— Жаль, — цыкнув ответил парень, и тяжело и театрально вздохнул. Да... однозначно: он был очень лёгким. — Но, если надумаешь — предложение в силе. Обращайся, если нужно будет развеяться. Я не маньяк и не кусаюсь.
Федя игриво подмигнул ей и вновь открыл рот, откусывая очередной кусок от пищи Богов.
— Хорошо. Приняла к сведению, — улыбка не сходила с губ и это было жутко непривычно.
Даниэла пригубила свой латте и снова покосилась на свой телефон. Прищурилась от звонкой мелодии. Бегло прошлась по цифрам и внутри снова что-то ёкнуло. Оборвалось и с грохотом ухнуло к ногам.
Это он.
Занервничала и стиснула пальчики в кулачок. Снова разжала и, на выдохе, сбросила вызов. Выключила звук и, прикусив губу, подняла взгляд на Федю.
— А ехать далеко?
  
Глава 29
 
Слишком быстро сбегая вниз по ступенькам, Егор неосознанно достал телефон и взглянул на экран. Что он хотел там увидеть? Её имя? Она что, ненормальная, чтобы перезванивать ему?
Сколько раз он пытался до неё дозвониться? Пять раз? Шесть? Первые два она сбросила, а остальные просто игнорировала. Сучка. Почему каждый раз ему нужно идти на крайние меры? Почему она наступает на одни и те же грабли?
Обошёл учебный корпус и, направляясь к парковке, снова набрал её номер.
Гудки, гудки и ещё раз гудки... блять!
Дошёл до своей тачки и, упершись ладонями в капот, несколько раз глубоко вдохнул. Закрыл глаза в попытке унять бешенство. Вдох... провёл ладонью по кузову, позволяя картинкам вчерашнего вечера запестреть перед глазами. Её опущенная голова и выгнутая спина. Сведённые вместе лопатки и тонкие пальцы, скользящие по влажному металлу. Вчера было слишком хорошо. Настолько, что он не готов был её отпускать. Настолько, что её тихие стоны изводили его остаток ночи. Он буквально лез на стены от необходимости в ней. Рядом с ней. В ней.
Даниэла больше не пыталась с ним заговорить. Ни просьб, ни требований, ни вопросов больше не было. Привычная гнетущая тишина. Девушка пялилась в своё окно до тех пор, пока он не остановил машину напротив ворот её дома.
Егор исподлобья следил за тем, как Ксенакис торопливо наматывает на пальцы ремешок от своего рюкзачка и, неосторожно дёрнув за дверную рукоять, выскакивает из его авто.
— До завтра, — не сдержался и подлил ещё немного масла. Хотел протянуть руку и, обхватив её запястье, потянуть обратно.
— Пошёл ты, — одарила его искренним пожеланием. Даже не оглянулась. Прижав к груди свой рюкзак, скользнула мимо. Прижала пальчик к сканеру и, дождавшись сигнала, скрылась за дверью. У них новые замки?
Егор тихо усмехнулся. Переварил её рекомендацию, и действительно пошёл...
Загнал свой седан во двор и, вновь оставшись наедине с собой, спустился на цокольный этаж. Два с половиной часа выбивал всю дурь из боксёрской груши и из самого себя. Разгонял в башке мысли, освобождая место для новых. Она привыкнет. Сдастся. А потом поутихнет, и дёргаться больше не станет. Примет. Смирение придёт само собой. Она даже этого не заметит.