(Не) любимая жена Владыки драконов (СИ)

— Как ты умудрилась уговорить его осмотреть служанку?! — подруга шипит на меня змеёй. — Он главный лекарь дворца! — тычет пальцем в Рахата.
Деньги и драгоценности творят чудеса…
— Какая разница? — развожу руками.
— Так и знал, что этим всё закончится, — цедит сквозь зубы лекарь и смотрит недобрым взглядом на Гюле.
— Знал он! — служанка упирает кулаки в пухлые бока. — У тебя совет спросить забыла!
Что происходит? У этих двоих явно есть претензии друг к другу. Только я не в курсе.
— Не хотите объяснить госпоже, в чём дело? — даю строгости в тон.
— В нём, — фыркает блондинка и кивает на лекаря. — Старый ишак — любитель пощупать молодых ослиц!
— Не было такого! — парирует «старый ишак».
— Было! — напирает Гюле.
— Не ты ли бросила меня, пообещав стать госпожой?! Казнить меня мечтала!
— Только одну часть твоего тела, — пышка зло поджимает губки. — На гильотину!
— Молчать! — я не выдерживаю.
В лазарете воцаряется гробовая тишина. Но, кажется, я слышу, как трещат по швам нервы этой парочки. В общих чертах их претензии друг к другу мне понятны. А старик Рахат, оказывается, не такой уж старик! В смысле, вполне бодрый дедуля.
— Позвольте мне уйти, госпожа, — ярость Гюле спала, теперь она давится слезами.
Тут даже осмотр лекаря не требуется. Тошнота, аппетит не в меру, эмоциональные качели. Вон плачет стоит. Мне жаль подругу.
— Иди, Гюле. Позже поговорим, — отпускаю её.
Пышка вылетает из лазарета пулей и хлопает дверью на прощанье так, что от стены отваливается плитка. Сила любви!
— Простите, госпожа, — Рахат принимается извиняться, — не думал, что вы приведёте ко мне Гюле. Я верну вам награду, — суетливо достаёт из деревянной коробки кошелёк с монетами и перстень.
— Убери, — качаю головой. — Я не собираюсь отнимать у тебя то, что дала. Но хочу получить объяснения.
— Гюле понесла от Шахаана? — вместо них Рахат задаёт вопрос.
— Похоже, так, — отвечаю сухо и жду всё-таки объяснений.
— Я оказывал Гюле знаки внимания, — вздыхает лекарь, — она кокетничала со мной, но держала на расстоянии. Говорила, что я для неё староват. А я не старый! — оправдывается. — Я просто седой…
— Что насчёт «ишака и ослиц»? — складываю руки на груди.
Рахат, помрачнев, хватается за склянки и, чтобы успокоиться, берётся расставлять их на полке:
— Гюле застукала меня с одной из кухарок. В подсобке, где хранят муку и крупы… Но ничего не было!
Или просто не успело случиться. Значит, обвинения пышки в адрес «ишака» небеспочвенны.
— Не передо мной тебе надо оправдываться, Рахат, — замечаю без эмоций.
— Я пытался, госпожа! Но Гюле не стала меня слушать. Вместо этого она решила поверить сплетням, которые распускали обо мне прислужницы. И однажды, когда я в очередной раз пытался поговорить с Гюле, она заявила, что станет госпожой и казнит меня.
Боже, эта женщина страшна в гневе… И бездумна. Стремясь выйти за Шаха замуж, она забеременела и осталась совсем одна.
— Ты любишь Гюле, Рахат? — стучу пальцем по скуле, внимательно глядя на лекаря.
— Очень… — вздыхает. — Как мне помочь Гюле, госпожа? Как вернуть её любовь?
— Как вернуть — сам думай, — фыркаю, едва сдерживаясь, чтобы не обозвать его ишаком. — А помочь можешь. Ты должен взять Гюле в помощницы.
— Нет, — печально мотает головой, — она не согласится.
— Гюле не в том положении, чтобы выбирать. Если Шахаан поймёт, что она понесла от него… — я замолкаю, не в силах сказать страшное.
— Но Лейла, госпожа… Она не отпустит единственную служанку.
— Это уже мои проблемы. Придумай лучше, как вернуть доверие любимой.
Драконица создаёт слишком много проблем. Всем. Как говорят у нас в Комптоне — хватит это терпеть.
  
Глава 32. Жёсткие решения во имя любви
 
Глава 32. Жёсткие решения во имя любви
Утром от моей аллергии почти не остаётся следа. Пятна с кожи практически сошли и не чешутся — мазь Рахата сотворила чудо. Ну а незначительные нюансы помогает скрыть пудра. Красота! Жаль, похвастаться некому.
 
— Уле, — вздохнув, откладываю косметику и смотрю в зеркало на джинну, — ты случайно не знаешь, Лейла провела ночь с господином? Или?..
Лицо моей служанки вытягивается от удивления, а я понимаю, что погорячилась. Тяжесть лежит камнем на сердце и заставляет зря открывать рот.
— Лейла была в покоях господина? — удивляется Уле.
— Забудь, — снова принимаюсь прихорашиваться.
Я проснулась на рассвете и уже всё успела — искупала Мусу и прогулялась с ним в саду, позавтракала и заглянула к сиротам. Теперь заняться нечем, и дурацкие мысли атакуют мою несчастную голову.
— Госпожа…
В комнате материализуется Мех, а я вздрагиваю. Он вылез из пудреницы!
— Нельзя же так пугать! — хватаюсь за сердце. — Что случилось?.. — выдыхаю.
— Владыка желает тебя видеть, — шепчет дух.
С самого утра нет покоя нашему господину. Вместо того чтобы заняться делами, придумал посмотреть на нелюбимую жену. Неужели любимая драконица не ублажила его?
— Передай своему хозяину, что неважно себя чувствую и не могу к нему прийти, — заочно отказываю мужу во встрече.
— Поэтому я пришёл к тебе, — голос супруга заставляет меня снова вздрогнуть.
— Хан?.. — встаю с пуфика. — Что ты здесь делаешь?
— Странный вопрос, Аиша, — дракон проходит в комнату. — Ты заболела, и я пришёл тебя проведать. Ты всё ещё плохо себя чувствуешь? — окидывает меня оценивающим взглядом.
Я не выгляжу как человек, который плохо себя чувствует, и отдаю себе в этом отчёт. Но разговаривать с Ханаром настроения нет. Есть настроение послать его… к Лейле.
— Мне уже лучше. Просто слабость, — вру и бровью не веду.
— Выйдите! — командует дракон.
Мех исчезает в пудренице, а Уле торопливо забирает Мусу из люльки и выходит из комнаты. Оставшись наедине с мужем, я чувствую себя маленькой зверушкой, которую большой опасный хищник загнал в угол. Я Хану на один зуб… Вон какой взгляд у него дикий.
— Зачем ты всех выгнал? — отступаю назад.
Но позади стена. Бежать некуда.
— Что происходит, Аиша? — между тёмных бровей владыки появляется суровая складочка. — Вчера днём ты вела себя странно. И сейчас… — проводит пальцами по моей шее.
Холодная стена за спиной и разгорячённый дракон передо мной — контрастный душ. Но он не отрезвляет. Желание высказать мужу всё, что думаю, закипает и лезет через край.
— Я веду себя странно?! — терпение моё лопается. — Или ты?! Хотя в этом нет ничего странного… — убавляю громкость. — Во дворце все плетут интриги и заговоры. Что говорить о хозяине, да? — оттолкнув мужа, ухожу к окну.
Распахиваю створки с витражами и вдыхаю чистый свежий утренний воздух. Так легче пережить боль, которую причиняет обида и ревность. Они, словно ножи, режут душу на куски.
— О чём ты, Аиша?
Хан делает вид, что не понимает. Всё он понимает! А его попытки строить из себя дурака только больше распаляют мой гнев.
— Ты! — выставив палец вперёд, я шагаю к мужу. — За моей спиной сговорился с Лейлой и оплатил караван в Керу, чтобы привезти кого-то из моих родственников! — тычу конечностью в крепкую грудь дракона. — Зачем?! Драконица наплела тебе чуши, ты поверил и решил устроить мне испытание?!
У Ханара на лице абсолютная невозмутимость. Нельзя сказать, что он обеспокоен моим выступлением. Значит, ему плевать. Прекрасно!
— Как ты узнала о караване? — интересуется дракон и задумчиво трёт бороду.
Он даже не пытается отрицать. Боже…
— Какая разница, как я узнала? — к глазам подступают слёзы. — Важно, что ты доверяешь Лейле, а не мне…
— Аиша, — до мужа, наконец, доходит, что я не шучу и не играю, — я вовсе не собирался устраивать тебе проверку, — он подходит и аккуратно вытирает слёзы с моих щёк. — Брат Лейлы ведёт караван в Керу, и я подумал, что твою мачеху следует доставить в Бушару, чтобы наказать.