Всадник на белом коне (СИ)
— Дамы, вы не забыли о планах на вечер? — поинтересовался я после того, как согнул и разогнул руку в локтевом суставе, сдвинул голову вправо-влево и счел, что неприятные ощущения в перетянутых связках и натруженных мышцах почти пропали.
— Не скажи, оклемался⁈ — глядя на меня квадратными глазами, спросила Голикова.
— Еще не полностью. Но минут через сорок-пятьдесят буду в порядке.
— И теперь горишь желанием потрясти своим появлением «Уроборос»? — флегматично поинтересовалась заметно менее эмоциональная Бахметева.
Я не горел. И даже не тлел — если бы не настоятельная просьба новых спонсоров, поддержанная многозначительным молчанием Горина, то я бы предпочел провести вечер пятницы в собственной кровати, видя сны в компании Кравцовой и Линь. Или, в самом худшем случае, на покрывале в гостиной и в уютном окружении группы верных фанаток. Однако устную договоренность никто не отменял, поэтому я сделал вид, что страшно удивлен, и захлопал ресницами:
— Как ты догадалась?
— Во взгляде появилась характерная обреченность! — сообщила она и «виновато» улыбнулась: — Но я хотела скрыть этот признак скорого падения настроения в тайне.
— Упадет — поднимем! — уверенно пообещала Кравцова и, по своему обыкновению, проиллюстрировала озвученный тезис альтернативным способом, томно облизав чуть подкрашенные губки, зацепив алым ноготком верхний край левой чашечки лифчика Джинг и плавно стянув его с темно-коричневого соска. Чем, конечно же, страшно возмутила Таню:
— Настен, где твой патриотизм⁈ Тут три комплекта отечественного производства, а ты выбрала иностранный!
— Дамы, держите себя в ру-… — начал, было, я, но сообразил, как девчонки воспримут это конкретное требование, и постарался исправиться: —…я хотел сказать, что жутко устал, и мне надо сочувствовать!
Эти оторвы одновременно округлили глаза, а Бахметева озвучила изображаемую мысль:
— Сочувствовать парню с таким роскошным гаремом из кротких и любящих женщин? Зачем⁈ А если серьезно, то ты себя совсем не бережешь — после таких безумных тренировок надо как следует расслабляться, а не носиться по всему городу, помогая раскручивать чужие увеселительные заведения.
— Да он бы и рад расслабиться. Но обещал… — вздохнула китаянка и, почувствовав, что я начал собираться с силами, чтобы перейти в «рабочий режим», первой вылезла из джакузи…
…После плотного ужина меня зарубило. Кажется, еще за столом. Однако проснулся я на своей кровати. Причем раздетым и до пояса накрытым одеялом. Открывать слипающиеся глаза было страшно лениво, но я все-таки совершил этот подвиг, вгляделся в приятный полумрак и скорее почувствовал, чем увидел, что не один.
Поворот головы до упора вправо и взгляд через плечо позволили убедиться в том, что «спинной мозг» не врет — за спиной обнаружилась Эрика, царственно возлежащая на своей стороне кровати в домашней футболке и что-то читающая с экрана планшета. Полюбовавшись на густую пепельно-русую гриву, в буйном беспорядке разбросанную по подушке и простыне, я перевел взгляд на внушительные холмики груди, слегка разъехавшейся в стороны под своим весом, мысленно облизнулся, позалипал на аппетитные ножки, закинутые одна на другую, и все-таки заставил себя прервать приятное, но абсолютно бессмысленное мероприятие:
— Привет, солнце! Рад тебя видеть. А где остальные?
— Привет, Денис. Я тоже! — отложив в сторону девайс, заулыбалась она, подкатилась поближе и вцепилась в мое правое предплечье: — Джинг учит Дину вправлять позвонки грудного отдела позвоночника, Танька изображает учебный манекен, а Настена жарит оладушки.
Я потянул носом, уловил аппетитный запах и чуть было не захлебнулся слюной. Впрочем, это не помешало поинтересоваться, чем занята Мальцева, и получить обнадеживающий ответ:
— Она сегодня в пролете, причем в прямом смысле слова — улетела с мамой в Милан на ежемесячный шопинг в квартале высокой моды. Вернется в воскресенье во второй половине дня или в понедельник утром.
Само собой, прыгать от радости и хлопать в ладоши я не стал. Хотя известие о гарантированном отсутствии Яны, последнее время действующей на нервы, согрело душу. В итоге коротко кивнул — мол, принял к сведению — посмотрел на часы и обреченно вздохнул.
— Ага, без четверти двенадцать… — понимающе, но с легкой грустью во взгляде улыбнулась Вильман. — Если начнем шевелиться прямо сейчас, то успеем в «Уроборос» к началу концерта Джей-Ви.
Творчества этого сладкого мальчика из Штатов я откровенно не понимал, но помнил, как с него тащились девчонки из детдома. Так что без лишних слов откинул в сторону одеяло и отправился приводить себя в порядок…
…К «Уроборосу», строительство которого «отъело» у жителей Китай-города добрую треть Ильинского сквера, подъехали без двадцати час на двух машинах. Первым «Геликом», двигавшимся во главе мини-кортежа, управлял я, хотя за шесть тренировок по вождению успел освоить только базовые навыки и чувствовал себя за рулем, мягко выражаясь, так себе. Вторым — Голикова, купившая себе джип этой модели на выигранные деньги и сделавшая на нем аэрографию по мотивам мифов о Дикой Охоте в цветовой гамме моего «Всадника Апокалипсиса».
Охрана, заблаговременно предупрежденная одним из совладельцев клуба, по совместительству являющимся отцом Эрики, быстренько разогнала автомобильную мини-пробку и направила нас на ВИП-ярус подземного гаража. А холеная, чертовски сексуальная и непоколебимо уверенная в себе особа лет тридцати пяти, вне всякого сомнения, работающая в «Уроборосе» отнюдь не на должности хостес, проводила ко входу для особо важных гостей.
Вопрос оплаты билетов, естественно, не поднимала. Но попросила подождать перед дверями «буквально тридцать секунд». И ведь не соврала — на двадцать первой дотронулась до мини-гарнитуры, вставленной в правое ухо, бездумно кивнула невидимому собеседнику и тут же повела рукой, приглашая нас проходить между предупредительно распахивающимися створками.
Двинулись в порядке, рекомендованном батюшкой главной блондинки нашей компании. То есть, первым с места тронулся я, чтобы изобразить вершину «атакующего» треугольника и замкнуть на себя все внимание отдыхающих. Следом с отставанием на шаг должны были величественно «поплыть» Таня и Эрика. А Кравцовой, Линь и Бахметевой было поручено охранять тыл. В принципе, так оно все и получилось. Только я сбился с шага, услышав истошный крик местного «ринг-анонсера» и почувствовав себя в клетке:
—…-щанный гость — Де-е-ени-и-ис Чу-у-ума-а-а Чу-у-уба-а-аро-о-ов!!!
Рука сжалась в кулак и взлетела вверх на автомате, отвечая на рев собравшейся толпы, а этот гад все не унимался:
— Все шесть боев, проведенные Денисом в октагоне, закончились еще в первом раунде безоговорочной победой нокаутом, удушением или болевым. И те из вас, кто болеет за российских бойцов, подтвердят, что каждая победа Чумы была стремительной, всесокрушающей и фантастически красивой! Впрочем, для него это норма — еще до перехода в смешанные единоборства, выступая на первенствах Москвы и России среди юниоров, он побеждал противников в том же самом стиле.
«Только последние года полтора…» — справедливости ради мысленно буркнул я после того, как вышел на центр помоста, прижал правую руку к груди и поклонился неистовствующей публике. — «А до этого добрая половина боев проходила под знаком выживания. И я побеждал только за счет выносливости, реакции и редкого упрямства…»
В этот момент публика с подачи диджея начала скандировать мое прозвище, и мне стало не до воспоминаний — я «торговал лицом», улыбаясь будущим фанатам, и ждал гадостей от ведущего, с улыбкой голодной акулы поглядывающего на меня. Тем не менее, ответил даже на те вопросы, о которых меня не предупреждали, немного пообщался с самыми активными «фанатами», привлекавшими к себе внимание дронов со встроенными микрофонами, реющих над залом, и даже представил девчонок, как женскую часть моей команды. Зато по дороге к столику в ВИП-зоне, к которому нас вела все та же «совсем не хостес», усиленно ломал голову над вопросом, не дающим покоя на протяжении двух месяцев. И настолько ушел в свои мысли, что привлек к этому внимание «личных помощниц». Вот они на меня и насели. Сразу после того, как мы обосновались на одном из самых козырных мест заведения: