"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Противоядие, — наставительно произнесла стоящая передо мной Гвен. — Надо принимать, как только появляется соответствующая возможность. Иначе действие эликсира начинает накладываться на адреналиновый шок… последствия могут оказаться самые непредсказуемые. Особенно это касается тех, для кого этот препарат еще не успел стать хоть сколь-нибудь привычным.
— У-у-учту, — выдавила я в промежутке между двумя приступами.
Зрение все еще продолжало радовать необычайной четкостью — но предметы вокруг уже приобрели обычный цвет, избавившись от магического октаринового оттенка. Уши также вернулись к привычной работе — я услышала собственный хрип, негодующее ржание коня, удерживаемого Дэйвом, и отрывистый голос Маккормика.
— Быстрее, быстрее. Обыскать все, до последнего кармана, землю вокруг просеять — мы должны найти амулет!
— Не волнуйся, Алан, — отцепив от болтающейся на боку одного из мулов связки пузатую флягу, де Танвилль ловко выбил пробку, озабоченно принюхался и, одобрительно крякнув, опрокинул ее на себя. Я четко различила взметнувшиеся над крестоносцем облака пара.
— Побегать с решетом мы всегда успеем — но давай сначала убедимся, что амулета нет в более привычных местах. Уйти ведь никто не сумел, значит, и деться он никуда от нас не может.
— Гвен?
— Не ушел никто, — подтвердила рыжеволосая докторша. — Кроме второй лошади. Я не смогла поймать ее — ты же знаешь, Алан, как эти животные относятся к… подобным мне, а сдерживающее заклятье исчезло в момент смерти их прежних хозяев.
— Мисс Карлсен, — коротко скомандовал Маккормик, — займитесь ею!
Замечательно! Я что, так похожа на бакеро? [193]
К моему счастью, обсуждаемая животина — гнедая кобыла с вышитым черно-золотым черпаком — вроде бы не горела желанием убегать. Удалившись на пару сотен ярдов, она остановилась, с интересом приглядываясь к чахлому мескиту.
Я медленно опустила Старшего Брата обратно в кобуру и не торопясь направилась к ней, в пол-уха прислушиваясь к разговорам за спиной и одновременно лениво размышляя, из какой части своего наряда мне придется делать лассо в том случае, если окажется, что гнедая пугается не только вампиров. Впрочем, до таких крайностей дело вряд ли дойдет — должна же в этом караване найтись хоть одна приличная веревка!
— Алан, а как вообще выглядит чертов халцедон?
— Халцедон выглядит как халцедон, Дэвид. Не задавай дурацких вопросов.
— Вот это да — полный ящик бутылок!
— Не может быть!
Звонко чмокнула откупориваемая пробка.
— Это не вино… — разочарованно произнес де Танвилль, — какая-то алхимическая мерзость…
— Хьюго, не-е-ет!
Обернувшись, я каким-то невероятным образом сумела «поймать» и запечатлеть в памяти не хуже дагеротипной пластинки сразу несколько обрывочных картинок: искаженное личико Гвен, удивленно вскинувшего брови Дэйва Хайвела, нахмуренного Маккормика, распахнутое нутро ящика на боку мула, где, аккуратно заправленные в песок, проблескивали ряды бутылок. И точно такую же бутылку, которая, медленно вращаясь, преодолевала расстояние между вытянутой рукой де Танвилля и обочиной дороги. Знакомый масляный отблеск…
Взрыва я не увидела. Просто какой-то взбесившийся гномский божок сначала резко выхватил землю у меня из-под каблуков, а затем с размаху огрел ею же меня по хребту. От удара у меня потемнело в глазах, а чертов божок, наверняка гнусно ухмыляясь, взревел мне в лицо, решив заодно и опорожнить часть своего желудка. Жрал же он, как и положено всякому гномскому богу, песок и камень.
Не знаю, сколько я провалялась без сознания, но когда сумела открыть глаза, то первым проблеском мысли было вялое удивление: «Как, все еще день?»
Все тот же день, и все та же голая каменистая пустыня вокруг — даже гнедая была почти на том же самом месте и сейчас очумело дергала головой, пытаясь подняться. Не было только каравана — на его месте курилась синеватым дымком четырехъярдовая воронка.
Я тоже попыталась встать — хотя бы на четвереньки, но это оказалось неожиданно сложной задачей. Никогда не думала, что можно промахнуться рукой мимо земли, а вот поди ж ты! — поймать ладонью упорно ускользавшую глину мне удалось только в четвертый раз.
Голова, казалось, была вырублена из цельного куска горного хрусталя — весила не меньше стоуна и при этом ежесекундно грозила расколоться на чертову уйму крохотных осколков. И болела как сто тысяч мигреней во главе с их всеобщей праматерью!
Особенно плохо чувствовало себя правое ухо. Попытавшись устоять на трех точках опоры — не получилось, ну да плечу уже тоже все равно, — я коснулась его освободившейся рукой и потом не меньше полуминуты тупо пялилась на кровавый след, растекшийся по ладони. Как же называлась эта хрень? Беребонная перепонка? Перепонная барабанка? Левое ухо вроде не кровит — но слышит ровно столько же!
Часы жалко. Изящные золотые часики, так уютно тикавшие в нагрудном кармане рубашки. Не думаю, чтобы им удалось пережить этот бабах… а я едва успела к ним привязаться. Пожалуй, мне будет их не хватать.
А потом я услышала, как кто-то кого-то зовет. Какую-то Бренду… мне стало интересно, и я пошла… то есть поползла в том направлении, и лишь на полпути сообразила, что зовут, вообще-то, меня. Меня? Да, меня — но быстрее передвигать конечности я все равно не смогу. Это и так слишком сложный процесс для моей бедной хрустальной головы. Поднять, передвинуть вперед, опустить — и так четыре раза! Раз-два, три-четыре — Господи, как сложно! Насколько проще было раньше — раз-два, раз-два. Интересно, как же лошади с этим справляются? Видимо, они значительно умнее людей… и прочих двуногих прямоходящих.
— Наконец-то, — в голосе рыжеволосой явственно слышится раздражение. — Я уж думала, что ты не доберешься ко мне до заката.
— Извини, подруга, — говорю я. — Но я, знаешь ли, слегка оглохла.
Доктор Рин пытается улыбнуться, но улыбка почти сразу же превращается в гримасу боли.
— Разумеется, ты оглохла, — шепчет она. — Было бы странно, если бы после взрыва такой силы у тебя сохранилась способность слышать. И именно поэтому я сейчас общаюсь с тобой телепатически.
И в самом деле… только сейчас до меня доходит, что Гвен разговаривает со мной, не раскрывая рта. А заодно я понимаю, что в ее облике — помимо того, что опознать в этом едва прикрытом обгорелыми лоскутами черно-багровом куске плоти прежнюю красавицу можно только по все еще тлеющим рыжим космам, — кажется мне столь неправильным.
— Гвен… ты… почему ты такая короткая?
— Надо же, заметила, — похоже, сил на мимику у доктора Рин уже нет. — Это все ерунда, мелочи… просто взрывом оторвало обе ступни… выше колена.
— Мелочи?!
— По сравнению с тем, что я уже добрых полчаса как мертва — да, мелочи.
— Гвен?!
— У меня сожжено больше трех четвертей кожного покрова, вдобавок, прости за неаппетитную подробность, в животе пирог с начинкой в десяток фунтов камней, приправленный колечками от серебряной кольчуги, — запнувшись, Гвендолин сухо закашляла, — и переварить его я точно не сумею. Проклятье, уже больше пяти лет не надевала эту дрянь… но в этот раз Алан лично попросил.
— Гвен, — повторила я. — Ты… ты же не можешь умереть.
— Еще как могу, подруга. Мы, высшие вампиры, твари живучие, — думаю, тебе это хорошо известно. Но выжить после такого днем, под прямыми лучами солнца…
— Я оттащу тебя в тень!
— Нет! — отозвалась Гвен, едва я коснулась ее плеч. — Ты что, не слушаешь меня? Я же сказала: я уже мертва! Меня удерживает лишь магия… но ее не хватит надолго, так что не трать зря время и силы — у тебя мало и того, и другого. Проклятье, так много надо сказать… ты слушаешь меня? — неожиданно вскрикнула она, пытаясь приподняться на локте. — Ты здесь, Бренда?
— Да, да, здесь и слушаю тебя… все в порядке.
— Холодно, — это прозвучало почти как жалобное поскуливание. Затем голос Гвен вновь окреп. — Вот уж не думала, что при столь обширных ожогах можно испытывать чувство холода… или это особенности моего восприятия. А-а, неважно. Слушай внимательно. В этом караване должен был быть артефакт… амулет. Из серого халцедона.