"Девочка в реакторе" (СИ)
— Чего это вдруг ею заинтересовались?
Лена, обведя взглядом общую спальню:
— Тому що Персик поводиться не як звичайна дитина? Блискавки пам'ятаєте?[3]
— Конечно!
— Ми тоді в загальній їдальні сиділи, коли хлопчаки на нас кинулися, і тут Персик виникла. Зробила ось так… — девочка из лениной группы вытянул руку вперед, — i вони полетіли всі в різні боки. Я, якщо чесно, її досі побоююся. Є в ній щось недобре[4].
— Це все дурниці![5]
— Це ти так думаєш! А ніхто не знає, хто вона і звідки взялася![6]
— Ладно, — тяжело вздохнула Лена, — не будем ругаться. Лучше приляжем и отдохнем, пока есть время.
— Я не смогу уснуть! Мне здесь противно находиться!
Лена завернулась в одеяло и уткнулась носом в подушку. Вдохнув запах белизны, она заснула, погрузившись в глубокий сон. Где-то позади остался шум, что стоял в общей спальне.
Услышав подозрительные шорохи, Елена открыла глаза. Удивленно приподняла голову, заметив небывалую тишину и смрадный запах. Над головой висели постиранные простыни.
Дети куда-то исчезли.
Лена спустила ноги с кровати. Прошлепала босыми ногами к выходу и осторожно выглянула.
Никого.
Коридоры опустели, как и просторная игровая. Огромная комната, уставленная маленькими открытыми шкафами с игрушками, детскими столиками и с большим разукрашенным ковром на полу. Деревянные, окрашенные в белую краску, двери стояли нараспашку. Стулья стояли на выходе.
Лена приметила раскрытую тетрадь на одном из столиков.
“Хочу к маме!”
Эта надпись ни о чем не говорила. Любой, кто здесь находился, желал бы вернуться к маме.
Девочка вздрогнула, услышав за спиной издевательский смешок. Судорожно завертела головой, пытаясь отыскать его причину. Но игровая, как, впрочем, и все оставшиеся комнаты, стояли пустыми.
“Ха-ха!”
По спине прошлись мурашки. Руки тут же заледенели, а ноги отказывались слушаться. Не удержавшись на своих двоих, Лена прижалась спиной к стене и почувствовала, как чье-то дыхание касается вспотевшего лица. Сердце бешено забилось, грозя выпрыгнуть из груди.
— Не-е-ет… ты не та, кто мне нужен…
Обрывки фраз долетели до испуганной девочки. Она крутила головой и пыталась понять, что происходит. Под конец не выдержала и упала на ковер, больно ударившись лбом.
Глава IV
Прошел месяц
Девяносто первый год
— Нам потрібно бігти звідси. У мене вже є план[7].
Одна из девочек недовольно цокнула:
— Ти все ще думаєш втекти? А куди? Батьки наші за нами так і не прийшли…[8]
— Думаю, тому що залишатися тут небезпечно! Я не хочу провести тут все життя, серед "мутантів". як… як каліка якась! На нас і так показують пальцем![9]
— Показувати…[10]
— Та яка різниця?! — Лена, сложив руки на груди, откинулась на металлическую спинку кровати и недовольно поджала губы. — Як мені це все набридло… І Персик!.. Вона пропала! Вони її кудись поділи… чортові "мутанти"…[11]
— Ты права. Персик действительно куда-то пропала.
Прошло уже больше месяца с момента их прибытия в специнтернат для детей-чернобыльцев. Они уже привыкли к местному быту и распорядку, да и малышей здесь не обижали: большая часть из них вели себя адекватно, спокойно, играли и общались как обычные дети.
Если компашку все устраивало, то Лена с каждым днем дулась все больше, отказывалась от еды и воды и требовала отыскать ее отца “как можно скорее”.
– І який же ти план придумала на цей раз? Пам'ятається, в дитбудинку, тобі не вдалося його здійснити…[12]
Лена фыркнула, уловив в голосе приятеля насмешливые нотки:
— Тоді секція була замкнена, а про здібності Персика ми ще не знали[13].
– І ти хочеш залучити до цього Персика? Вона ж пропала[14].
— Може, її вже поховали десь за рогом…[15]
— З її-то здібностями? Так киньте. Вона піди де-небудь ошивается…[16]
— Хто ж ведаў, што гэтая станцыя ірване…[17]
— Мирный атом, мать его…
— Если бы тебя услышала наша воспиталка из детдома, посадила бы в карцер…
— Да плевать!
— Нам потрібно відшукати Персика. Вони її тримають десь тут.[18]
— А ви не думали, що її тримати через її здібностей? Вона дівчинка досить дурна, запросто себе видасть.[19]
— А ти звідки знаєш? Сама боляче-то розумна?[20]
– “Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки”, — произнесла на иврите девочка с каре, смотря куда-то мимо Лены. А потом поджала губы, опустив взгляд.
Наступившую тишину прервало появление босоногой темноволосой девочки. Персик бесцеремонно вошла в общую спальню, протопала до первой свободной кровати и легла, накрывшись одеялом. Ее не смущали ни бьющие по стеклу крупные капли дождя, ни холод, что царил в помещении с первых дней осени. Даже изумленные взгляды детей не могли встревожить малышку с неестественным румянцем на щеке.
…Алина с некой долей любопытства и капелькой равнодушия рассматривала белые стены. Медицинский кабинет был оснащен по последнему слову техники — само же помещение интерната выглядело очень старым и требующим ремонта. Девочка сидела на деревянном стуле и постукивала пальцами по подлокотникам, болтая ногами в разные стороны.
— Надеюсь, крови ты не боишься.
Она наградила подошедшую к ней медсестру испытывающим взглядом и захлопала ресницами, делая испуганный вид.
Медсестра, девушка с огненно-рыжими кудряшками, покачала головой и, взяв со стола миску и жгут, перемотала девочкину руку.
Малышка поджала губы, когда поняла, что фигуристая медсестричка заметила ее маленькую уловку.
Ничего. Ее время еще не настало. Будет правильным просто понаблюдать за обстановкой.
— Мне сказали, что ты немая. Радиация?
Алина повертела головой.
— То есть, ты уже родилась такой?
Ее губы вытянулись в тоненькую ниточку.
— Хм, странно. Меня попросили взять у тебя кровь на анализ. Больно ты бледная. Может, просто устала с дороги или в детдоме вас плохо кормили. Я пропишу курс витаминов, а там посмотрим. Ты подожди пока в коридоре. — Медсестра сорвала жгут и убрала его вместе с миской на другой стол. — Мне понадобится кое-что еще, я тебя сама позову.
Алина спрыгнула со стула и вышла в коридор, тихо прикрыв дверь. Села на длинную лавочку у стены и, подобрав колени к груди, убрала челку со лба.
— Что, тетя врач решила тебя немного помучить? — мимо прошла та полная санитарка, что принимала их в день прибытия.
Девочка подняла глаза, посмотрела на женщину и вновь опустила взгляд.
— Ну, ничего, это времени много не займет, скоро ко всем деткам пойдешь.
— Лариса Ивановна, зайдите. — Из-за двери показалась голова рыжей медсестры.
— Ты только никуда не уходи, хорошо?
Малышка снова промолчала.
— Что такое? — когда дамочка вошла, закрыв за собой дверь, медсестра, словно обезумевшая, бегала по кабинету, тряся перед собой каким-то листком.
— Я попросила нашего охранника принести дозиметр…
— Что случилось?!
— Кровь этой девочки очень странная. И мне так дурно стало, — девушка приложила руку ко лбу, — пока я у нее кровь брала. Не нравится мне все это…
— А дозиметр зачем?
— Затем! Она же чернобыльская!
— И что? — усмехнулась санитарка.
— Посмотрим! Я не смогу тебе всего объяснить, так что…
Когда высокий мужчина в военной форме вышел из медицинского кабинета, медсестра рявкнула, высунувшись из-за двери:
— Зайди!
Санитарка, что осталась рядом с девочкой, переглянулась с последней и удивленно пожала плечами.
— Что опять случилось?
— Радиация зашкаливает! Эта девчонка — радиоактивна!
Полная дамочка заволновалась, хоть и не до конца поверила словам молоденькой медсестры.
— И что делать будем?