Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова! (СИ)

По вечерам нам тоже не удавалось провести время вместе. Сплошная запарка. Работы невпроворот, поэтому всем приходилось задерживаться, когда на полчаса, когда и на час, а Северному и того дольше — он был в ответе за результаты работы всего офиса, поэтому приходил раньше всех, а уходил последним.
Антон оставался, а мне приходилось возвращаться домой. Он мог бы подбросить меня довести, но я отказывалась. Из-за меня ему бы пришлось терять время, ехать туда, возвращаться, сидеть в офисе еще дольше. Нет, уж. Сама доеду. Тем более я боялась, что, оказавшись с ним в одном машине, потеряю контроль, а еще больше боялась, что тех пятнадцати минут, проведенных вместе мне, будет чертовски мало.
Лучше потерпеть. Я готова ждать столько сколько потребуется, чтобы потом получить его в свое полное распоряжение. Ведь чем дольше ожидание, тем слаще награда.
Конечно, мне хотелось остаться с ним здесь и сейчас, по мере сил помочь с работой. Я готова была задержаться хоть до полуночи, хоть до утра, но тут начинались назойливые звонки матери: где я, почему не бегу домой, сломя голову, сколько можно меня ждать, а дальше угроза, что, если через полчаса не явлюсь, они с отцом за мной приедут, и уведут домой за руку, как маленькую.
Этого только не хватало! В нескончаемой суматохе нервы были на пределе, и мое терпение настолько истончилось, что я старалась не спорить с родителями, искренне опасаясь, что сорвусь, и мы серьезно поругаемся. Ругаться не хотелось. Я мечтала дотянуть до Нового года и переехать. Все. Больше мне ничего не надо. Поэтому старательно избегала любых споров и выяснений отношений. Себе дороже выйдет!
Мне хватило большой предновогодней уборки. Когда я приехала домой, злая и расстроенная тем, что наш в Антоном романтический уикенд сорвался, выяснилось, что никто ничего еще не начинал: мать даже не бралась за тряпку, а отца вообще еще не было дома. И он ушел вовсе не ковры выбивать, а к приятелю.
Меня даже затрясло от негодования, а маменька как ни в чем не бывало ходила по квартире и напевала песню. Мои грозные фразы и слова, что так нельзя ее никоим образом не трогали. Мама пожила, мама всегда права.
Эх меня и накрыло! Думала разнесу все к чертям собачьим, но, как всегда, сдержалась, проглотила неприятные слова, подальше засунула свою обиду и разочарование и принялась за уборку. На эмоциях так все отдраила, что квартира просто блестела. Пол аж скрипел, хоть ешь с него. Немного полегчало. Остаток вечера я переписывалась с Северным по телефону и пыталась ему объяснить, почему я не могу все бросить и приехать к нему прямо сейчас.
В итоге он назвал меня трусихой и маменькиной дочкой, а я пообещала, что при первой же возможности надеру ему уши…ну и зацелую до беспамятства.
К сожалению, возможности не было, ни для ушей, ни тем более для поцелуев. Проклятая работа съедала все силы и время, не оставляя нам ничего.
Но я все равно была счастлива.
***
Только счастье оказалось недолгим. Я бы даже сказала мимолетным. В последнюю пятницу уходящего года все сломалось. Причем не просто сломалось, а разлетелось вдребезги, насмерть раня острыми осколками иллюзий.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍День начался вполне себе обычно — с рабочей суеты. Офис гудел, как растревоженный улей, все бегали, вытаращив глаза, пытаясь за несколько часов сделать то, на что обычно отводилось гораздо больше времени. Я не стала исключением. Мне сплошным потоком несли какие-то бумаги, телефон разрывался от звонков и ни одной спокойной минуты, чтобы дух перевести.
С любимым начальником увиделись всего несколько раз — когда он забегал в свой кабинет, приветственно помахивая рукой, и когда выбегал из него, словно за ним гналась стая демонов.
Бедный. Его совсем загоняли. Но он не жаловался и не унывал. Бодрый, веселый, на губах всегда играла довольная улыбка. Я даже позавидовала ему по-доброму. Это здорово — вот так любить свою работу, что даже в кромешной запарке находить плюсы и поводы для улыбок. Глядя на него, и все остальные держались бодрячком. Вот лично мне было стыдно стонать и обессиленно падать на пол.
 
Антон может — и я смогу.
Так и работали.
Еще всех грела мысль, что осталось потерпеть совсем немного. Сегодня последний рабочий день, завтра — корпоратив, послезавтра уже Новый год. Я сама лично, по поручению начальства, забронировала всему коллективу столики в ресторане, с живой музыкой и развлекательной программой, и ждала этого вечера с затаенным восторгом. Хоть там можно будет отдохнуть, повеселиться, наконец спокойно пообщаться с Антоном. А еще, я купила новое платье — голубое, с открытыми плечами и красиво расшитым подолом. Родители, конечно, будут не в восторге, когда увидят его. Ну и пусть! Зато я в нем чувствую себя ощущаю сказочной принцессой, золушкой, которая пойдет на бал очаровывать прекрасного принца.
Осталось только из дома вырваться, потому что стоило только маменьке услышать о предстоящей вечеринке, как она тут же встала в позу и начала мне доказывать, что приличные девочки субботними вечерами дома сидят, а не шляются по ресторанам не пойми с кем. Тот факт, что я уже далеко не девочка, а вполне себе взрослая женщина — ее ни капли не волновал. Она не слышала ни единого моего слова, продолжая доводить своими нравоучениями. И это при том, что они сами неделю назад вернулись домой после двенадцати, с такого же корпоратива. Но им можно. Они большие. А я маленькая. Мне нельзя. Точка.
Особо спорить с ней не стала. Зачем тратить нервы и силы впустую? Молча, решила для себя, что все равно пойду! Даже если придется связывать простыни и выбираться на свободу через окно! Никто меня не удержит!
Несмотря на то, что мы с Северным были рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки — я скучала. Мне так хотелось подойти, обнять, прижаться к нему, сказать ему на ухо, что люблю. Но, как назло, в этой бешеной карусели, не было ни единой возможности остаться наедине. Сплошной водоворот. Всем чего-то надо, никто не желал оставлять в покое ни его, ни меня.
Поэтому пришлось смириться и утешать себя лью что осталось недолго. Я буквально считала часы до конца последнего рабочего дня в этом году.
— Вот это отправь в Технолайн, — Антон плюхнул передо мной папку с документами, — срочно! Как всегда в последний момент спохватились, оболтусы!
— Так точно, Капитан, — бодро отрапортовала и снова, уже десятый раз за этот день, вызвала курьера.
— Лист с реквизитами отсканируй и скинь им по почте! — прокричал Северный, уже выскочив в зал, — прямо сейчас! Они ждут!
— Без проблем.
Я сделала скан и попыталась его отправить адресату. Бесполезно. Рабочая почта висела, не выдержав того потока писем, что на нее обрушился. Сегодня на грани возможностей работали не только люди, но и техника.
— Проклятье!
На экране крутились песочные часики и больше ничего не происходило. Тут же заголосил телефон — звонили как раз из Технолайна и спрашивали, где реквизиты.
— Секундочку! Уже отправляю! — прокричала я и повесила трубку.
Еще раз попробовала отправить письмо, и снова неудача. Время поджимало, поэтому решила воспользоваться не корпоративной почтой, а своей, обычной.
Запустила ее, очень надеясь, что там перегруза нет. И, о чудо! Все работао.
Я торопливо настучала сообщение, прикрепила скан и отправила.
Миг, и письмо улетело. Сразу бы так!
Я облегченно выдохнула, позволив себе на миг остановиться, прикрыть глаза и просто посидеть, помечтать о том, как приду домой, скину с себя неудобные туфли, заберусь под теплый, расслабляющий душ, выпью чашечку мятного чая и плюхнусь на кровать с новой книжкой.
 
Эх, мечты-мечты. Скинула с себя блаженную расслабленность, собралась и распахнула глаза, готовая к новым свершениям.
А потом… потом я зачем-то заглянула в папку «входящие» и обнаружила там кучу рекламы, уведомлений из социальных сетей, а еще свеженькое письмо от Северного, которое он мне прислал всего пару часов назад.