Проект «Аве Мария»

Си немного подалась вперед, демонстрируя вышколенную осанку.
– Мисс Стратт еще не упомянула самое важное.
Русский кивнул в знак согласия. Казалось, он пошевелился впервые за все время.
Си продолжила:
– Вам известно, что такое Тау Кита [55]?
– Известно ли мне? – переспросил я. – В целом да. Это звезда. До нее примерно двенадцать световых лет.
– Одиннадцать целых и девять десятых, – уточнила Си. – Очень хорошо. Большинство бы не ответили.
– Я преподаю естествознание в школе. Мне ли не знать такие вещи, – сказал я.
Си и русский изумленно переглянулись, а потом оба вопросительно уставились на Стратт.
– Он не просто школьный учитель. – Стратт пригвоздила их взглядом.
Си вернула самообладание (честно говоря, она не сильно его теряла) и, прочистив горло, заговорила:
– Тау Кита находится внутри скопления зараженных звезд. Она практически в центре.
– Продолжайте, – подхватил я. – Чувствую, с этой звездой все не так просто.
– Она не поражена. В отличие от всех соседних звезд, – сказала Си. – На расстоянии, не превышающем восемь световых лет от Тау Кита, находятся две сильно инфицированные звезды. Однако сама она до сих пор не тронута заразой.
– Почему?
Стратт порылась в бумагах.
– Это нам и нужно понять. Мы построим корабль и отправим его туда.
– Нельзя вот так просто «построить» корабль для межзвездных полетов. У нас нет соответствующих технологий. Даже близкого их подобия! – фыркнул я.
И тут впервые подал голос русский:
– Вообще-то, друг мой, они у нас имеются.
– Мистер Коморов… – начала Стратт.
– Пожалуйста, зовите меня Дмитрий, – вмешался он.
– Дмитрий возглавляет российскую исследовательскую группу по астрофагам.
– Приятно познакомиться, – произнес Дмитрий. – Рад сообщить, что мы действительно можем совершить межзвездный полет.
– Нет, не можем, – стал спорить я. – Если только вы втихаря не припрятали инопланетный космический корабль.
– В каком-то смысле так и есть, – улыбнулся он. – И не один. И называются они астрофаги. Моя группа исследовала их систему управления энергией. Обнаружилось много любопытного.
И тут все вокруг словно померкло. Я видел лишь Дмитрия.
– Скажите же, наконец, куда девается тепло? Ума не приложу, что они, черт возьми, делают с таким количеством тепловой энергии?
– Мы поняли, – кивнул Дмитрий. – С помощью лазеров. Получился очень яркий эксперимент.
– Это был каламбур?
– Да.
– Мне понравилось!
Мы оба расхохотались. Стратт окатила нас ледяным взглядом.
Дмитрий откашлялся и продолжил:
– Так вот. Мы нацелили жестко сфокусированный лазер мощностью один киловатт [56] на одну клетку астрофага. Она, как обычно, не накалилась. Но через двадцать пять минут свет начал отскакивать. Значит, наш маленький астрофаг сыт. Он хорошо поел: целых 1,5 мегаджоуля [57] световой энергии! И больше не хочет. Но это же уйма энергии! И ее нужно куда-то расходовать.
Забыв о приличиях, я уже почти лег на стол.
– И куда???
– До и после экспериментов мы, естественно, замеряем частицы.
– Конечно.
– И понимаем, что астрофаг стал на семнадцать нанограмм [58] тяжелее. Понимаете, к чему я клоню?
– Не может быть. Наверное, набор веса обусловлен реакцией с воздухом или чем-то подобным.
– Нет. Эксперимент, конечно же, проводился в вакууме.
– Бог ты мой! – У меня даже голова закружилась. – Семнадцать нанограмм… умножить на девять умножить на десять в шестнадцатой степени… 1,5 мегаджоуля!
Я обессиленно шлепнулся на стул.
– Черт… то есть… обалдеть!
– Я чувствовал себя точно так же!
Преобразование массы. Как однажды сказал великий Альберт Эйнштейн, E = mc2. В массе содержится чудовищное количество энергии. Современная атомная электростанция может снабжать целый город на протяжении года, черпая энергию, содержащуюся всего лишь в одном килограмме урана. Да. Всего-то. То есть огромный ядерный реактор работает на одном-единственном килограмме вещества.
 
Очевидно, астрофаг умеет совершать преобразования в обоих направлениях. Он накапливает тепловую энергию и каким-то образом превращает в массу. А потом, когда возникает необходимость в энергии, обратно преобразует массу в энергию – в виде излучения на частоте Петровой, – которую использует для перемещения в космическом пространстве. Выходит, астрофаги – не только супераккумуляторы энергии, но и самые совершенные космические корабли. Эволюция может дать сумасшедшие результаты, если не вмешиваться в нее несколько миллиардов лет.
– Это безумие! Хоть и в хорошем смысле. – Я почесал в затылке. – Получается, частицы производят нечто вроде антиматерии?
– Мы не знаем. Но они определенно увеличивают свою массу. А затем, используя свет в качестве тяги, теряют массу пропорционально высвобождаемой энергии.
– Ну дела! Дмитрий, я хочу с вами пообщаться. Мы можем где-нибудь посидеть? Я угощу вас пивом. Или водкой. Чем захотите. На борту наверняка есть офицерский клуб, верно?
– С удовольствием.
– Рада, что вы поладили, – вмешалась Стратт, – но поход по барам придется отложить. Вам предстоит большая работа.
– Мне? – изумился я. – А что я должен делать?
– Спроектировать и построить устройство для культивирования астрофагов.
Я сморгнул и, осененный догадкой, вскочил со стула.
– Вы собираетесь построить космический корабль и вместо топлива заправить его астрофагами?
Все закивали.
– Черт возьми! Да это самое совершенное ракетное топливо! И сколько же нам тогда понадобится… Ох! Два миллиона килограмм, да? Вот почему вы спрашивали, долго ли займет процесс воспроизводства?
– Да, – ответила Си. – Для корабля весом сто тысяч килограмм понадобится два миллиона килограмм астрофагов, чтобы долететь до Тау Кита. И благодаря вам мы знаем, как активировать частицы и управлять процессом генерирования тяги.
Я снова уселся на стул и включил в телефоне калькулятор.
– Для этого нужно… много энергии. Больше, чем есть во всем мире. Примерно десять в двадцать третьей степени джоулей. Мощнейший реактор на Земле способен производить около восьми гигаватт. На выработку такого количества энергии у него уйдет два миллиона лет!
– У нас есть некоторые соображения насчет получения энергии, – произнесла Стратт. – Ваша задача собрать биореактор. Сделайте небольшой рабочий прототип.
– Конечно! – откликнулся я. – Правда, я не в восторге от обзорной экскурсии с военными всего мира по пути сюда. Можно я полечу домой пассажирским рейсом? Автобус тоже прекрасно подойдет.
– Вы уже дома. Палубный ангар пуст. Просто скажите, что нужно – включая персонал – и я все предоставлю.
Я взглянул на остальных участников собрания. Си, Фогт и Дмитрий дружно кивали. Значит, это не сон. И Стратт говорит на полном серьезе.
– Почему?! – взорвался я. – Почему, черт возьми, вы постоянно вытворяете какие-то дикости, Стратт?! Вам понадобился скоростной военный транспорт, ладно. Но почему бы тогда не устроить штаб на авиабазе, как сделали бы все нормальные люди?!
– Потому что мы будем проводить эксперименты с большим количеством астрофагов, когда запустим процесс их размножения. И если случайно активируем хотя бы пару кило полученных частиц, произойдет взрыв, который окажется мощнее любой атомной бомбы, – невозмутимо ответила Стратт.
– Царь-бомба, – пошутил Дмитрий. – Сделана в моей стране. Пятьдесят мегатонн. Бум!
 
– А значит, нам лучше изолироваться где-нибудь посреди океана, чтобы ненароком не уничтожить близлежащие города, – продолжила она.
– Ах вон что, – кивнул я.
– Чем больше мы произведем астрофагов, тем дальше будем уходить в океан. А сейчас направляйтесь в ангар. Пока мы с вами разговариваем, плотники уже строят там жилые и рабочие помещения. Выбирайте, что понравится, и сообщите мне.