От океана до степи (СИ)
7…по неподвижному телу словно бы прошла волна, и к нему стремительно стали возвращаться чувства: слух — журчание воды и звук биения собственного сердца, осязание — прохладный воздух на коже снаружи и приятная истома отдохнувших мышц внутри, обоняние — терпкие ароматы трав. Одна проблема — чувства пока работали вхолостую и не могли никуда это передать.
6…сердце вышло на пик, а кровь едва не разрывала вены, проникая в самые мельчайшие капилляры — под ногтями и на деснах выступила кровь, а от разогретой кожи пошел пар.
5…первый проблеск сознания: в темном и пустом мозгу возник постоянно растущий шар из мыслей, воспоминаний и чувств.
4…биение сердца упало и вошло в спокойный и естественный для организма ритм, кровь прекратила рваться из вен и потекла хоть и мощным, но уже не буйным потоком.
3…ком вернувшегося из забытья сознания заполнил собой почти весь временно пустующий мозг и будто ворочался в нем, устраиваясь поудобней, сигналы чувств начали доходить до адресата.
2…исчезла кровь на деснах и под ногтями — тело фейри мгновенно залечило столь ничтожные раны, а пар сменил обильный пот.
1…тело слегка дернулось, словно получило электрический разряд, ладони повернулись и обхватили колени, а ком вернувшегося сознания стал тем, чем должен был быть — Дримм открыл глаза.
— Опять как после парной, — подумал Дримм, проведя ладонью по мокрым волосам, и после брезгливо вытер ее о штаны. — Дело привычное и средство известное — душ и сменная одежда, но все-таки хочется обрести полный контроль и не терять после каждой медитации до пяти кило, хотя возможно это необходимо и даже полезно — не зря же я каждый раз чувствую себя так хорошо, а регенерация прибавляет на 2–3 сотых процента. Смешно! Толстяки на земле убили бы за возможность ВСЕГО за 10 минут сбросить целых 5 килограмм без побочных последствий для организма и каких-либо неприятных ощущений, а я кривлюсь — действительно смешно! -
Одновременно с основным потоком сознания Дримм успевал делать множество разных дел.
Первым из таких дел стал обновленный таймер в сознании, вновь поставленный на десять минут. Таймер — что-то вроде искусственно созданной ментальной проекции, второй личности, но не полноценной личности, а ущербной, способной только на два отдельно запускаемых действия: точно не останавливаясь считать до десяти минут и второе, после конца отчета бить Дримма болью через каждые 5 секунд. Несмотря на свою простоту и ту легкость, с которой Дримм каждый раз посещая зал Раздумий создавал подобное примитивное, живущие только в его сознании существо, оно исполняло невероятно важную роль, не давая фейри забыться и остаться в этом месте навсегда. Причем Дримм сознательно сделал так, чтобы после активации второй функции он сам не мог ее отключить, и только выход из зала уничтожал второе Я и соответственно убирал растущую от удара к удару боль. Во время только что законченной глубокой медитации он не нуждался в подобном контроле, а вот после медитации сразу запустил оба действия. Дримм уже знал коварство зала и не доверял себе и именно поэтому неукоснительно соблюдал заведенный порядок, железное правило — сначала контроль, потом все остальное. Впрочем особенностью столь коварного, но и в тоже время много, очень много дававшего места был невероятный рост возможностей ума и именно благодаря особенности зала, Дримм успевал переделать так много дел, обдумать так много мыслей, вспомнить и осознать многое из того, о чем даже не задумывался или чему не придавал значения вовне, легко найти решение сложных проблем и заодно проанализировать события как прошедших до посещения зала дней, так и гораздо шире и дальше в прошлое, а заодно подробно представить себе будущее, картину которого фейри удивительно ярко и объемно рисовал у себя в голове.
Помимо таймера Дримм успевал: разминать-нагружать связки, суставы и мышцы; более внимательно просматривать ментальные слепки сразу нескольких новичков; сравнивать свои впечатления здесь с ранними выводами, сделанными вне зала; продумывать стратегию развития армии заготовок и вспоминать-оценивать недавний большой поход клана — все это не прерывая основного потока мыслей, который не только тек в десятки раз быстрее чем обычно, но и часто с легкостью разделялся еще на два или три параллельных потока, что позволяло обдумывать проблему с разных сторон, а потом также легко вновь сливался в одно.
— Клан растет, и это хорошо, — Дримм за пару секунд вспомнил всех недавно вступивших в клан новичков и кратко пробежался по досье каждого из них. — Хорошо и то, что удается при наборе не снижать качество в ущерб количеству, пока удается. Нагрузка на меня и Дочку растет, кандидатов становится все больше, и если бы не зал (зал Раздумий), я бы уже начал ошибаться, но даже с тем что дает мне зал, едва справляюсь, а дальше будет только хуже. Главная проблема — родственники членов клана — какие бы они ни были, мы не можем их не взять, даже если это будут дураки и не очень надежные люди. Чувствую, намаемся еще, но никуда не деться. -
Все же на данный момент основной поток новичков составляли не родственники, а приведенные Варом ролевики, найденные Альдароном спецы и знакомые, ну и те кто пришел к Драконам обычным путем, как в любой другой клан. Хотя был и нюанс: Драконы почти не брали тех, кто сам просился в клан, часто даже не допуская до испытательного срока, а предпочитали сами приглашать тех, кто им понравился, но и это не гарантировало приглашенному игроку место в клане — каждый третий не проходил испытания и особой ментальной проверки Главы. Во многом именно из-за такой политики набора в клан Драконов не любили в среде игроков, и у них сложилась прочная репутация снобов и параноиков, и во многом благодаря ей же ни одному клану так пока и не удалось заслать к ним шпиона (хотя пытались многие).
— Но самая главная проблема не в новичках — в конце концов испытательный срок достаточно велик, и пусть придется напрячься, но я успею проверить всех, а зал Раздумий поможет избежать ошибки. Главная проблема в том, что будет потом: клан уже переступил тысячный порог, — подстегнутая воздействием зала память немедленно выдала точное число, — 1167 членов клана — уже не мало, а будет больше. Несколько тысяч людей, отдельных личностей, каждый со своими тараканами в голове — это кошмар! А если учесть, что каждого из них ждет неизбежная трансформация личности — кошмар в двойне! Как хорошо было когда клан не превышал сотни человек (ну пусть эльфов, орков и т д), и с каждым из них я виделся почти каждый день, с каждым мог поговорить, обсудить дела, посмеяться, выпить — хорошие были времена, тут даже помощь Василисы не требовалась! С сотнями стало сложней, но и тут я справился без особого труда: Василиса, собственная моя способность чувствовать ложь и настрой собеседника, помощь Папаши (Альдарона), тесты Ватсона (Муллкорха), потом этот зал — тоже немалая подмога. Сейчас все стало намного сложней, и будет только хуже — тысячи игроков, тысячи горизонтальных и вертикальных связей как внутри клана, так и во вне: многие сотни землячеств, неформальных объединений, групп по интересам, сердечных дел, скрытых и открытых конфликтов и черт знает чего еще — во всем этом придется разбираться мне, в одиночку. До судорог не хочется, но нужно! -
Услужливая и безжалостная память тут же выдернула давнее и тяжелое воспоминание, и Дримм впервые пожалел о настолько полном и до тошноты подробном доступе к каждому моменту его земной жизни. Ему было реально стыдно — безжалостная память с кинематографической точностью прокручивала позорный момент, когда он еще неопытный старший лейтенант не досмотрел и не додумал, не увидел и не недооценил как влияют те самые, часто незаметные постороннему глазу связи между людьми на жизнь, а применительно к той конкретной ситуации на обстановку во вверенном ему взводе. Он был тогда молод и слишком занят собой и молоденькими прапорщицами-связистками, а потому руководил взводом не то что спустя рукава, но формально, без души, результат — один солдат его взвода получил табуретом по голове, другой сел на нож, хорошо хоть не до смерти (про синяки не стоит и говорить). Тогда в советские еще времена он только чудом не вылетел из армии и запомнил преподанный судьбой урок на всю дальнейшую жизнь, так что в общем-то подстегнутой залом памяти не пришлось копать слишком глубоко.