Торговец плотью [= Торговец живым товаром]

Тони отмахнулся от тревожных мыслей и попытался сосредоточиться на том, что говорит Фрейм. Надо как-то выбираться из сложившейся хреновой ситуации. «Слава богу, моя пушка при мне. Но я слишком напряжен, нужно расслабиться, подладиться под их игру».
Тем временем Фрейм разглагольствовал:
— Мы еще сходим на одну из таких вечеринок, Тони, дружище.
Перед этим он вспоминал званый чай на Благородном холме, на котором побывал еще до того, как Тони взял в свои руки район Элтери.
— Всенепременно, — поддакнул Тони. — Я здорово тогда развлекся. А почему бы нам не собраться на днях и не поиграть в покер? А, мужики?
Фрейм с Роком не удержались и захихикали. Казалось, они были рады любому поводу позубоскалить.
— Забойная идея, — немедленно откликнулся Фрейм. — И этот клуб самое подходящее место для игры — там практически все уже для нас подготовлено.
— Кстати, мы ведь собираемся осмотреть здание, — решил уточнить Тони. — А свет-то там есть?
— Конечно. Как же иначе мы выполнили бы нашу задачу?
И опять Фрейм и Рок довольно хохотнули.
Через минуту Рок свернул на ухабистую подъездную дорожку. Буйно разросшиеся сорняки скрывали подступы к едва различимому в лунном свете пустому зданию. Свет фар скользнул по фасаду клуба, выхватив из темноты выцветшую и облупившуюся краску. Машина остановилась, Рок врубил свет. И Тони явственно услышал зловещее подвывание ветра.
— Ну, пошли, — сказал Фрейм.
Тони колебался какую-то секунду, затем выбрался из машины, сжимая правой рукой рукоятку «магнума». Он предполагал, что убийцы вряд ли предпримут что-либо на улице, дождутся, пока все они войдут в клуб. Парадный вход был лишь в нескольких ярдах от них, и Тони последовал за уверенно шагавшим Фреймом. За спиной Тони Рок звонко щелкнул дверцей машины и поспешил за ними. Тони сжал рукоятку пушки и вынул ее из кобуры. У него мурашки забегали по коже — в эту самую секунду Рок запросто мог продырявить ему спину. Фрейм находился прямо перед ним, и Тони приблизился к нему вплотную. Тот достал из кармана ключ и отпер дверь:
— Проходи, Тони, я включу освещение.
Тони быстро проскользнул в отдающую плесенью темноту. Все должно произойти в ближайшие секунды — если он не ошибается. Тони стремительно двигался в темноте в глубь помещения, ожидая вспышки света. Если ничего страшного и не готовилось, все равно кому-то могло не поздоровиться.
Тони с силой сжимал в руке «магнум», нацелив его в сторону входной двери, готовый выстрелить, как только зажжется свет. Страх сжимал его внутренности, пульс прыгал и, казалось, грохотал в тишине.
Вспыхнули лампы. Тони сразу увидел Фрейма, стоявшего справа от двери, — одна рука на выключателе, другая поднимает пушку. Рок, прищурясь, чуть наклонившись вперед, тоже сжимал в руках крупнокалиберный армейский пистолет; как только помещение осветилось, он начал наводить его на Тони.
Тони выстрелил спустя секунду после того, как Фрейм щелкнул выключателем. Он повернулся в сторону Рока и стал нажимать на спусковой крючок прежде, чем успел прицелиться, и продолжал стрелять, когда его ствол уже смотрел прямо в грузное и приземистое тело Рока. Треск выстрелов отдавался гулким эхом в просторном помещении. Рок покачнулся. Грохнула еще одна пушка, и пуля располосовала щеку Тони. Краем глаза он увидел Фрейма в прыжке, с искаженной криком пастью.
Тони различал все в каком-то смазанном, переменчивом, почти нереальном виде. Его мозг функционировал спокойно, с несвойственной его горячей натуре холодной рассудительностью, как если бы принадлежал не Тони, а некоему роботу, действовавшему в заданном автоматическом режиме. Он успел заметить падающего Рока и перевел взгляд на Фрейма — тот шарахнулся в сторону, продолжая целиться; из ствола его пистолета вырвалось пламя, а Тони мгновенно направил ствол своего «магнума» на быстро двигавшуюся вдоль стены фигуру и стал раз за разом нажимать на спусковой крючок. Фрейм пошатнулся, сделал два неверных шага, опустился на колени и тут же растянулся на полу, уронив пистолет.
 
Рок лежал ничком, не двигаясь. Фрейм шевельнулся, судорожно глотнул воздух, попытался встать. Тони тупо, с отвисшей челюстью переводил взгляд с одного на другого, едва сознавая, что всего лишь какая-то доля секунды и немножко везения спасли его от неминуемой смерти в поединке с опытными головорезами. Итак, все кончено. Или почти кончено.
Тони проверил «магнум» — осталось еще два неиспользованных патрона. Он подошел к Фрейму, схватил его за воротник, рывком поднял и посадил, прислонив спиной к стене:
— Ладно, ублюдок, говори, сколько вас всего? Что вам приказал Анджело?
На губах Фрейма запузырилась кровь. Он качнул головой, что-то пробормотал. Тони оставил полутруп на минутку, поднял его пистолет и шагнул к Року. Тот был мертв. Одна из пуль Тони пробила череп рядом с левым глазом и разворотила мозг.
Тони вернулся к Фрейму.
— Врача, — прохрипел тот, его глаза заволокла пелена болевого шока.
— Да, конечно, я вызову к тебе врача, Фрейм, даже окажу первую помощь — после того, как ты расколешься!
Фрейм мазнул кровь на подбородке, зажмурился, скривившись, затем широко раскрыл залитые страхом, как бельмами, глаза.
— Только мы с Роком. Анджело велел разделаться с тобой. Господи, врача! Я истекаю кровью. Как же больно!
— Потерпишь. Сначала скажи почему. — Тони снова подумал о Марии, о том, что она могла позвонить Анджело и предупредить о диких задумках Тони. Ему думалось с трудом — он ощущал странное покалывание во всем теле, словно в его крови бродил какой-то пьянящий наркотик. — Так почему, Фрейм? Быстро говори! Анджело как-то объяснил свой приказ?
Фрейм замотал головой, его обвисшие бескровные губы обнажили гнилые зубы.
— Ничего он не объяснил. Клянусь. О господи. Просто велел замочить тебя, и все.
Тони приподнял «магнум» и прицелился в лоб Фрейма:
— Подонок, не лги мне. Анджело должен был сказать что-то. Ему кто-то звонил? Что там с чикагскими мальчиками? Это как-то связано с ними?
— Не знаю! Клянусь, не знаю. — Фрейм попытался отвести голову от упершегося в лоб дула, не скрывая охватившего его ужаса. Он откинул голову примерно на дюйм, рухнул плашмя на пол, из уголка его рта заструилась алая кровь. — Не знаю. Жизнью клянусь. Тони, пожалуйста… Господи, позови мне врача.
Тони поверил Фрейму, поверил тому, что он не знает больше того, что говорит.
— Успокойся, парень, — сказал он, удивляясь своему хладнокровию, — я вызову тебе врача.
Шагнув к Фрейму и нагнувшись над его распростертой фигурой, он приставил ствол к его лбу. Фрейм успел сообразить, что сейчас должно произойти, и глаза у него поползли из орбит, но немая сцена продолжалась лишь мгновение.
Прогрохотал выстрел, тело Фрейма дернулось, распласталось и замерло — навсегда. В помещении воцарилась могильная тишина, и Тони слышал только, как грохочет собственное сердце, гулко отдаваясь в ушах. У него появилось ощущение, будто он воспарил, как если бы его тело стало легче воздуха.
Он смотрел на Фрейма, на его некрасиво раззявившийся окровавленный рот.
Его воображение как бы прокрутило вспять в бешеном темпе прошедшие месяцы и годы, в памяти промелькнуло мертвое лицо Шарки, их первая встреча с Элом, его пьяно отвисшая в ту ночь челюсть, как это случилось сейчас и с подбородком мертвого Фрейма. Как же легко оказалось убить Фрейма, удивился Тони. Да и все остальное произошло стремительно и просто. Он вспомнил игру в покер, застреленного из его пистолета Шарки и его собственный выстрел в копа в порядке самообороны. Наконец Рок, убитый только что, но здесь расклад очевидный: либо застрелить Рока, либо быть застреленным самому; с Фреймом же дело обстояло совсем иначе.
Тони застрелил его потому, что хотел убить его, — несколькими секундами ранее все могло быть наоборот. Фрейм пристрелил бы его не задумываясь. Поэтому мерзавец получил то, что заслужил.
Тони продолжал всматриваться в уродливое лицо покойника, не ощущая ничего, кроме щекочущего оживления, которое приходило всегда, когда он чувствовал себя на взводе, испытывал напряжение и возбуждение. Он даже попытался понять, не произошло ли в нем какое-то необратимое изменение, не ожило ли под влиянием обстоятельств что-то заложенное в нем порочное. Взять момент, когда он схватился с Элтери, или другие похожие мгновения, когда, как сейчас, возникало необычное и одновременно приятное ощущение, хотя он едва отдавал себе отчет в том, что делал.