Побочный эффект (СИ)

После смерти деда почётное кресло во главе стола занял его отец — Люциус Малфой. Он не обладал величием своего родителя, но компенсировал это утончённым высокомерием и чувством собственного достоинства. Гордая осанка Люциуса и его аристократические манеры воочию демонстрировали, что он по праву занимает почётное кресло предводителя клана. Со временем Драко самому предстояло занять это место, и он делал всё, чтобы соответствовать образу главы славного чистокровного рода. И вот теперь…
Теперь это кресло — символ величия и достоинства семьи Малфоев, неизменно возвышавшееся над столом в гостиной их родового замка, почти трон, не сдвигавшийся ни на дюйм в сторону — небрежно отодвинуто, и в нём развалился красноглазый монстр, во власти которого находятся они все, от провонявшего кровью оборотня до него, Драко Малфоя и всей его семьи. И он, наследник древнего чистокровного рода, дрожит перед этим монстром, в страхе ожидая наказания за то, что не выполнил его приказ. До чего мы докатились, отец? Разве у Малфоев может быть хозяин? Как получилось, что в древнем малфоевском кресле восседает некто, ради кого ты томишься в Азкабане, а я, твой сын, вынужден сейчас изворачиваться и придумывать причины, чтобы избежать пытки Круциатусом?
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Драко в тот момент, когда он медленно подходил к Волдеморту. Драко остановился перед Повелителем, опустив голову и пряча глаза. Опомнившись, он тут же пресёк этот поток мыслей, понимая, что его сознание полностью открыто и беззащитно перед Тёмным Лордом, несмотря на уроки окклюменции, которые дала ему в своё время тётушка Белла. Впрочем, Драко всё же попытался воздвигнуть окклюментный щит и очистить сознание хотя бы от мыслей о растоптанной родовой гордости Малфоев. Кажется, это ему удалось, несмотря на ужас, от которого всё внутри цепенело при приближении к Повелителю.
— Рассказывай всё подробно. С самого начала — как только ты узнал о том, что Дамблдор покидает замок. Не упускай деталей, — повелел Волдеморт. — Садись, Северус, — он небрежно указал Снейпу на стул, не сводя при этом взгляда с Драко, приготовившегося выполнить его требование.
Драко в мельчайших подробностях поведал, как получил известие от Розмерты о том, что Дамблдор покинул школу, как оповестил Упивающихся, как встретил их в Выручай-комнате и вывел из неё… Особенно подробного отчёта Волдеморт потребовал обо всём, происшедшем на Астрономической башне. Драко чувствовал, что вступил на скользкую почву. Он должен был рассказать Повелителю о том, что предлагал ему директор, но хотел скрыть свои истинные ответы на его предложения. А Волдеморт, как назло, задавал всё больше уточняющих вопросов. Хорошо, что Снейп был рядом и при необходимости, уводил разговор в сторону от опасных тем, за что Драко, несмотря на владевшее им напряжение, испытал к своему декану нечто похожее на благодарность.
Чем дольше продолжался допрос (а что это был именно допрос, Драко ни секунды не сомневался), тем вкрадчивей становился голос Повелителя. Чем больше Драко пытался выгородить себя, тем ласковее соглашался с его доводами Волдеморт. Драко понимал, что наказание неизбежно. Но, Мерлин, как же он боялся его! Как хотел избежать! Снейп скрипел зубами — мальчишка избрал неверную тактику. Он должен был смело признавать ошибки, а не пытаться выгородить себя, говоря о промахах других. Впрочем, главную свою вину Драко признавал полностью и раскаивался в проявленной слабости — он не смог убить директора, и этому не было оправдания.
То, что последовало далее, было логично и предсказуемо. Ожидать иного не было оснований ни у Снейпа, ни у Драко. И, тем не менее, у обоих похолодело внутри, когда Волдеморт направил свою палочку Малфою в грудь со словами:
— Надеюсь, ты понимаешь, Драко, что я не могу оставить безнаказанной ту череду промахов и ошибок, которую допустил ты лично. И которая стала одной из причин того, что Хогвартс сегодня не покорился моей власти. Мне очень жаль, Драко, что приходится делать это. Но зачем мне нерасторопные, нерешительные и неисполнительные слуги? Надеюсь, наказание поможет тебе осознать степень твоей вины, чтобы ты впоследствии больше никогда не допускал подобных ошибок.
 
Ожидание становилось мучительным. Повелитель любил эффектные паузы, во время которых страх перед предстоящей болью парализовал жертву. Волдеморт наслаждался ужасом, который волнами накрывал Драко, ожидавшего начала пытки, как избавления от мучительного предчувствия неизбежной боли. Снейп понимал, что сейчас чувствует мальчишка, но внешне оставался спокойным и равнодушным. Он знал, какого рода зрелище ему предстоит, и готов был выдержать его. «Да начинай уже!» — гневно подумал Снейп, краем глаза наблюдая за сжавшимся в комок Драко.
Кажется, Волдеморт был доволен произведённым на мальчишку эффектом.
— Круцио, — произнёс он почти нежно.
Драко вскрикнул и упал на пол, скорчившись у ног Повелителя. По тому, как он кричал и извивался, принимая неестественные позы, Снейп понял, что воздействие было более чем сильным. Кажется, Тёмный Лорд злился на мальчишку значительно сильнее, чем тот заслуживал. Возможно, он что-то такое увидел в его сознании… А может, просто выплеснул на него всю ярость, которую испытал, узнав о неудавшемся захвате школы. Как бы там ни было, сейчас наследник Люциуса, кажется, отдувался за всё, в чём провинился не только его отец в прошлом, но и все участники сегодняшнего рейда. Сначала от истошного крика мальчишки у Снейпа заложило уши. Но спустя несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, Драко не смог даже кричать. Он корчился на полу, издавая лишь жуткий хрип, от которого у Снейпа сдавливало грудь и ныло сердце. Каким бы ни был этот надменный засранец, он не заслуживал подобной пытки. Тем более что отвечал сейчас не столько за свои грехи, сколько за промахи папаши.
Глядя на посиневшее лицо Драко, на его обессилевшее от невыносимой боли тело, Снейп испытывал злость. Злость на Люциуса с его помешанностью на идее превосходства чистой крови, заставившей его в своё время сперва профинансировать набиравшего силу Лорда Волдеморта, а после полностью покориться ему. Злость на себя, за то, что в молодости оказался таким идиотом и поверил в возможность стать сильным, опираясь на могущество этого монстра. Хотел произвести впечатление на Лили своими достижениями… Надо же! Да плевать ей было на все его достижения! Это он лишь теперь понял, что любовь не нужно ни выпрашивать, ни заслуживать. Она либо есть, либо её нет. И по-настоящему любят не за что-то, а просто потому, что ты есть и что без тебя не могут жить. Если бы только он понял это раньше! А теперь новое поколение расплачивается за то, что они в своё время поддержали этого монстра. И «расплачивается» — тут вовсе не метафора. Дети платят своей кровью, болью, своими изломанными душами… Как этот мальчишка у его ног, у которого не оказалось выбора.
Тем временем пытка закончилась. Малфой просто потерял сознание. Снейп понимал, что это было косвенным наказанием и для него, за то, что не сумел завоевать доверие мальчишки и заставить его действовать с ним сообща. Так сказать, демонстрация того, что могло бы случиться с самим Снейпом, не докажи он свою преданность Повелителю убийством Дамблдора. Согласно неписанным правилам, приближённые Волдеморта не имели права оказывать помощь тому, кто в их присутствии подвергся наказанию Хозяина. Поэтому Снейп продолжал бесстрастно взирать на скорчившееся на полу тело Драко, не подававшего признаков жизни.
 
— С-с-северус-с-с, — услышал он свистящий голос Повелителя.
— Да, мой Лорд, — Снейп встал и поклонился.
— В этой истории ты проявил себя лучше всех, — раздумчиво произнёс Волдеморт. — Ты заслуживаешь награды. И ты её обязательно получишь. Но немного позже.
— Мой Лорд, — Снейп ещё ниже склонил голову, так, что тонкие сальные пряди полностью закрыли его лицо. — Высшая награда для меня — быть вам полезным. Я горд тем, что сумел сегодня доказать мою преданность вам.
— И тем не менее. Я умею быть благодарным и ценить тех, кто верно служит мне. Твоя преданность будет вознаграждена.