Над пропастью юности (СИ)

— Прости, пожалуйста, — только и смогла выдавить из себя вместо объяснения или хотя бы оправдания. — Мне нужно сейчас же увидеться с ним.
— Ничего нового, — Алисса фыркнула, опустив глаза. Она была заметно расстроена и оставлять её в угнетенном расположении духа Фрея не могла, но и остаться тоже считала решительно невозможным.
— Я скоро вернусь, ладно? И мы отрепетируем твою речь, — в её тоне было мало обнадеживания. Неуверенная улыбка испещрила лицо. К горлу подступал тошнотворный ком, сплетенный из чувств вины и отчаянья, за что Фрея себя порядком ненавидела.
Алисса сделала для неё так много, когда в ответ просила сущую малость. И Фрея с радостью была бы рядом с подругой в столь волнительно важный момент её жизни, отдавала бы ей всю поддержку, усилия, но что намного важнее время, но если бы только у неё самой всё было в порядке. Впрочем, безмятежность и покой были редкостью, что Фрея особо ценила. Последний год оказался для неё сокрушительным, невзирая на всё хорошее, что можно было в нем всё же отыскать. Только чёрное неизменно поглощало белое, расстворяло его в себе и убивало.
— Можешь идти. В конце концов, я не могу заставить тебя остаться, — хмыкнула Алисса. В голосе чувствовала всё та же обида, которую она безрезультатно пыталась скрыть. По крайней мере, в ней не было напора, под которым Фрея, в конце концов, должна была сломиться и сдаться. — Тебе ведь хватит часа?
— Вполне, — Фрея не могла утаить улыбки, что в ту же секунду просияла на лице. — Спасибо. Ты лучшая, — она поцеловала подругу в щеку, прежде чем развернулась на месте и пошла в сторону дома Джеймса.
Ступала быстрым шагом, испытывая жуткое волнение, охватившее сердце в железные тиски. В голове по-прежнему не было порядка. Фрея металась между тем, чтобы подобрать слова для Джеймса и логически рассудить местоположение Оливера. Думала обо всем и сразу, что не помогало прийти к единому умозаключению — она понятия не имела, как должна была начать разговор с Джеймсом или как понять, где мог быть Оливер. Хаотичный поток мыслей уносил её далеко от действительности, в законах которой она отчаянно хотела разобраться, чтобы затем взять контроль и над самой собой.
Оказавшись у двери сьемной квартиры парней, из окон которой горел свет, Фрея вдруг притормозила. Остановилась, чтобы ещё раз среди потока мыслей найти ответ, над которым так долго ломала голову. Извиниться, раскаяться, пытаться оправдаться или просить обо всем забыть? Что она могла предложить Джеймсу? Вариантов много, но ни один из них не казался правильным. Поэтому Фрея нерешительно топталась на месте, испытывая неловкость, неуверенность и страх.
Весенний воздух был полон влаги, что оставалась и на легких. Она сделала глубокий вдох носом, когда выдох пропускала через рот. Спрятанные в карманы ладони сжимала в кулаки. Тошнотворный ком всё ещё стоял посреди горла.
Фрея испытывала усталость. Не физическую, а ментальную. Казалось, они ходили по кругу. Позволяли мелким незаурядицим сжигать себя дотла, чтобы затем подобно фениксам восставать из пепла и жить дальше. Когда обстоятельства были благоприятными, они сами придумывали заботы, среди которых было предложение Джеймса, что она оказалась неготова принять, или придирки Фреи, что едва были уместны теперь. Когда проблем не было, они создавали их сами, и в этом тоже была своего рода проблема.
Она стояла напротив чёртовой двери, как вдруг задалась вопросом, хотели ли они действительно так сильно быть друг с другом или же продолжали оставаться вместе исключительно из принципа? Ими руководило чувство любви или же упрямости, которую они совопоставляли всем, кто не верил в них или пытался разлучить? Ещё одно сомнение, что Фрея пыталась от себя отогнать.
Встряхнула головой, расправила плечи, поднялась по ступенькам к двери и постучала. Когда после трех ровных стуков никто так и не открыл, Фрея повторила попытку и сделала это сильнее и настойчивее, что оказалось также напрасно. Если Джеймс после всего пытался её игнорировать, то она ещё больше не намерена была сдаваться. В конце концов, девушка нажала на ручку, и дверь открылась перед ней сама собой.
 
Из прихожей она сразу распознала голоса обоих братьев, что заставило одновременно вздохнуть от облегчения и напрячься. Они не кричали друг на друга, но их голоса были громкими, когда тон у одного выдавался обличительным, у второго — раздраженным. Фрея сходу почувствовала напряжение, что накаляло воздух. Ей скоро стало жарко, из-за чего она сбросила верхнюю одежду и торопливо вошла в гостиную, откуда раздавались голоса.
— А вот и она, — воскликнул Оливер, который первым увидел девушку. — Ты действительно думала, будто я не узнаю, что всё это произошло из-за тебя? — он направился к ней, когда она остолбенела, заметив крепко зажатый в ладони парня пистолет. Охрипший голос, покрасневшие глаза, словно он плакал несколько часов кряду, и совершенно чуждая ему неопрятность.
— Где ты это взял? — спросила, сделав шаг напротив парня.
— Фрея, не двигайся, пожалуйста, с места, — крикнул Джеймс, во взгляде которого кроме злости она могла заметить и беспокойство. — А ты только попробуй сделать к ней хотя бы ещё один шаг, — строго пригрозил брату, на что тот лишь надменно рассмеялся.
— Думаешь, я смогу причинить ей вред? Я скорее тебя прикончу, чем её, — прорычал Оливер, не совладая собой. — Но первым делом убью этого чёртового Реймонда.
Произнесенное вслух имя парня заставило её поежиться. Дыхание перехватило, по телу пустился рой мурашек. Глаза девушка округлились от удивления, что она обратила к Джеймсу, требуя в большей мере объяснений от него, нежели от Оливера, который был заметно не в себе.
Джеймс не успел ответить на озадаченный взгляд, когда Оливер вдруг резко двинулся вперед, будто действительно вознамерился на убийство Реймонда. Фрея преградила ему путь и смело толкнула в грудь. Джеймс в ту же секунду оказался рядом. Обхватил парня сзади и крепко удерживал, не позволяя пошевелиться.
— Забери у него чёртов пистолет, — произнес с трудным дыханием. — Быстрее! — крикнул, когда Фрея замешкалась, а Оливер начал яростно отпираться.
Она боялась прикасаться к огнестрельному оружию, но другого выхода не оставалось. Фрея силой по одному разжала пальцы Оливера, выхватив пистолет, что внезапно показался слишком тяжелым. Джеймс продолжал удерживать брата, отвел его немного назад, прежде чем силой отбросил на диван. Тогда в два шага оказался рядом с ней, чтобы забрать пистолет, который, казалось, она могла в любую секунду уронить из ладоней, что за считанные секунду вспотели от тошнотворного страха.
— Он был в полицейском участке и встретился с Реймондом. Теперь этот ублюдок знает, что ты жива, — на выдохе произнес Джеймс, продолжая стоять рядом. Оливер намеревался подняться с места, чтобы броситься на парня, но Фрея вышла вперед и снова оказалась перед ним.
— Зачем ты ходил в полицейский участок? — спросила с недоумением. Оливер не стал отталкивать её, чтобы вырваться вперед и ударить брата. Смотрел на неё свысока, хоть они и были одного роста. Фрея могла различить во взгляде друга смесь отчаянья и ненависти, что он испытывал не только к Джеймсу, но вопреки своим заверениям ещё и к ней. Даже если Оливер не намерен был причинить ей вреда, это не означало, что он не хотел того сделать. — Зачем ты пошел туда, Оливер?
— Думал, ты догадаешься, — презрительно фыркнул. — В закусочной, где мы сидели посреди ночи, подслушавший наш разговор мужчина сказал, что Марту убили нацисты, приняв её за еврейку. Сказал, что одного из них поймали и посадили. Я решил поговорить с тем парнем в надежде, что он сможет дать зацепку, но он дал мне намного больше — разгадку, о которой ты решила смолчать.
 
— И что же он тебе сказал? — Фрея смотрела на парня немигающим взглядом. Она успела позабыть и о том мужчине, и о сказанном им. Понадеявшись, что и Оливер не придал тому большого значения, вовсе выбросила из головы мысли об этом, что оказалось слишком самонадеянным решением. Вряд ли она могла предположить, что Оливеру взбредет в голову встретиться с Реймондом. Да и к тому же, как у него это получилось?