Сверх (СИ)

Но разум, привыкший во всем искать подвох, не отступал. И, чтобы занять его хоть чем-нибудь, я принялся размышлять о вещах близких, но все же отстраненных от моих контактов с ККС. О выводах, которые сделал Вавилов, и которыми со мной поделился.
— Семерка. — сказал он. — Потенциальная, но семерка. Даже не знаю, что вам сказать молодой человек. Поздравить или посочувствовать.
— Ну, то что обычную жизнь мне не прожить, я уже понял. — хохотнул я тогда, сообразив, к чему профессор сказал про сочувствие. — А можно больше подробностей?
— Извольте. Чтобы вам было понятнее, я вашу способность рассмотрю в разрезе. Так сказать, препарирую отдельные направление и составные части. Вы биокинетик седьмого ранга. Что это вообще значит, спросите вы? А это, молодой человек, регенерация — раз, метоморфизм — два, и управление массой — три.
— Про первые два я понял, а вот третье…
— Дойдем и до него. — отмахнулся ученый. Итак, первое — регенерация. Она у вас высокая, но не слишком. По шкале Сахарова — шесть единиц. Не буду углубляться в теорию, вам достаточно знать, что раны вы залечить способны практические любые. Потенциально — отрастить конечность, но не рекомендую пробовать. Скажем, кисть или стопу "шестерка" отращивает около полугода.
— И это не слишком высокая? — воскликнул я.
— Ну, девятка, например, отрубленную руку приставит, и уже через минуту вам ею в лицо ударит. А если все же потеряет конечность и вынужден будет отращивать новую, но дело затянется на пару дней, не больше.
Вавилов со значением поднял палец. Я впечатлено покачал головой.
— Но, не забывайтесь и не заигрывайтесь. Потеря сорока процентов тела для вас летальна. Поражение мозга — летально. Сердце и прочие внутренние органы — вариативно. Как повезет.
— Понял.
— Ну, раз поняли, то идем дальше. Метаморфизм — девятка. Об этом свидетельствует и ваша боевая форма. Она полностью адаптивна, то есть на клеточном уровне подстраивается под изменение обстановки. Точнее, будет это делать, когда вы научитесь ею полноценно управлять. Один только вопрос, товарищ Глебов…
— Да?
— Почему именно зеленый гуманоид огромного роста?
— Простите?
— Ваше первый переход в боевую форму. По большому счету, он определил то, как вы будете выглядеть выглядеть при полной трансформации. Изменить это возможно, но очень сложно. Да и не зачем, в общем-то. Какой-то особенной пользы от этого нет. Мне просто по человечески интересно — почему именно зеленый великан? О чем вы думали в тот момент, когда проходили первую трансформацию.
Из вопроса доктора, я понял, что сглупил. Что мог выглядеть, как угодно. И выбрал — подсознательно — Халка, поскольку его образ был в моей памяти.
— Ну, — протянул я. И начал городить одну несуразицу на другую. — Я ведь в армии служил недавно. А там какой любимый цвет? Зеленый! А огромный — реакция на опасность, наверное. А вообще — не знаю! Честно. Как-то не думал об этом.
— Понятно. Ну и третья составляющая ваше способности, товарищ Глебов. Управление массой. Самая противоречивая и антинаучная, я бы сказал. Она у вас восьмого ранга. То есть, позволяет наращивать и снижать ее в очень короткие сроки.
— А откуда она берется и куда потом девается эта самая масса?
— В корень зрите, молодой человек! Из ниоткуда и в никуда! Поэтому я и сказал, что данный аспект биокинеза и является антинаучным. Хотя, конечно же, это не так, просто мы еще не понимаем принципов, на которых она работает, но выглядит именно, как колдовство. Раз — и вы весите под тонну! Хлоп — и уже меньше центнера.
— А сила? — признаться, меня слабо интересовали теоретические изыскания ученых. Работает, и ладно. Обо всем думать будешь — мозг сломаешь.
— Что "сила"? — не понял меня Вавилов.
— Ну, она как-то измеряется? Просто, вы про три аспекта сказали, а про нее — нет. Насколько я сильнее обычного человека?
— Вы, товарищ Глебов, рассуждаете, как дилетант, что вам, в общем-то, простительно. — хмыкнул ученый. — Ну какой может быть уровень силы, подумайте сами? Это часть метаморфизма. Какой объем мышечной массы вы нарастите, насколько плотными сможете сделать свои мышцы, и насколько быстрым сигналом прохождения все это обеспечите, такой и будет ваша сила. Без метаморфизма, вот прямо сейчас, ваша сила равна обычной для молодого человека в прекрасной физической форме.
 
В общем, хотя Вавилов от меня ничего и не скрывал, с удовольствием поясняя сложные моменты, понял я не так уж и много. В обычном состоянии, я равен по возможностям любому своему сверстнику. Меня можно вырубить, ударив по затылку, и заставить согнуться от боли, пнув в живот или между ног. Но! Это если я не буду готов к удару. В противном случае, я могу (в теории) нарастить в месте удара броню, причем моментально.
Только вот как это делать — этого ученый не сказал. Мне предстояло научится этому самостоятельно. В тренировочном лагере для сверхов, спрятанному где-то в сибирской тайге. Под руководством опытных инструкторов, которые помогут раскрыться моему потенциалу.
За этими мыслями, я и не заметил, как добрался до дома. Остановился перед калиткой, не решаясь войти. Глупость, если подумать! Зоя Витальевна мне, старику в теле молодого мужчины, не родная мать, а я волнуюсь, словно бы наше биологическое родство что-то меняет. Как она примет блудного сына, который не успев получить сверхспособности, тут же влез в самую гущу бандитских и шпионских разборок? И как отреагирует, когда скажу, что уже через два дня мне нужно снова улетать на полгода?
Волков сказал, что матери позвонили, и предупредили обо мне. Без подробностей, но с оговоркой, что "сын ваш, Зоя Витальевна, очень помог следствию". Так что она сейчас сидит и ждет меня. Точно не спит. А я не решаюсь войти.
Не без труда поборов эту непонятную робость, я толкнул калитку и вошел во двор. Дверь в дом поменяли, но так и оставляли не запертой — заходи, кто хочет. Это я и сделал, сразу же оказавшись в залитой светом прихожей. А миг спустя — в объятиях маленькой женщины.
— Весь в отца. — через несколько минут после встречи, я уже был усажен за стол, а Зоя Витальевна призраком металась по кухне, собирая что-то, чем можно накормить молодой растущий сверхорганизм. — Тот тоже постоянно влипал в неприятности! Чудо, что дожил до сорока и сына успел вырастить!
Отец у Виктора был профессиональным военным — это я от мамы узнал. Погиб на задании, в какой-то стране третьего мира, где военные специалисты Советского Союза боролись с влиянием Британии. Произошло это уже пять лет назад, поэтому говорила о муже Зоя Витальевна без боли в голосе.
— Мам! — против воли вырвалось у меня сыновье-возмущенное. — Я, как будто специально!
— А он тоже не специально! — передо мной появилась тарелка с нарезанным сыром, мясом и овощами, которой я тут же занялся. — Вообще не специально! Но там, где другой бы прошел спокойно, Виктор обязательно либо хулиганов встретит, либо собаку, тонущую в пруду. Наследственность, ничего не попишешь.
Она суетилась, скрывая за этим радость от встречи и боль грядущего расставания. О том, что мне нужно лететь в Сибирь, я сказал почти сразу, как в дом вошел.
— Лена заходила, кстати. — сменила она тему.
Странно, но как только она произнесла это имя, в голове моей возник не образ студентки, красавицы и комсомолки, которая должна была дождаться парня из армии, а немецкой разведчицы Хелены. На которую я, как ни удивительно, запал.
— Угу. — промычал я в ответ. — Видел ее.
— И что?
— В смысле?
— Вы точно расстались?
— Мам, давай вот без этого! Да, расстались и сходится не собираемся. И вообще, закрыли эту тему.
Еще некоторое время поговорив с мамой, я сытый и довольный, отправился спать. А наутро обнаружил на своей "польке" сообщение от немки. Хелена предлагала встретиться в районе обеда, и поговорить.
Уж не знаю, гормоны ли это молодого тела, или я и в прошлой жизни, дожив до седин, был влюбчивым дураком, но читая написанные девушкой слова, я почему-то чувствовал себя страшно довольным. От того, что понимал, раз она пригласила на встречу, я тоже интересен ей. Считай она меня просто контактом, одним из людей, с которых ее свела служба, этого сообщения бы не была.