Сверх (СИ)

Даже шаг назад сделал, заставив остальных находящихся в десантном отсеке сверхов рассмеяться.
— Да не бойся ты! — Данила подошел поближе, положив руку мне на плечо. — Я так сто раз уже делал, и никто не пострадал. Могу целый взвод без парашютов на землю опустить.
— Л-ладно…
Праздновать труса действительно было поздно. Я быстро взял себя в руки, напоминая себе, что в крайнем случае у меня имеется регенерация и метаморфизм, так что прямо вот совсем разбиться вряд ли получится. Наверное.
— Только в боевую форму в полете не перекидывайся. — попросил Шторм. — Масса другая, придется на ходу расчеты менять.
— Хорошо. — сделал я для себя заметку.
— Держимся вместе. Летим к центру города. Все, как говорили. Наша цель — их Дворец Советов. — Зима раздала всем радиостанции с гарнитурами. — Готовы?
И через минуту мы оказались в воздухе. Задняя рампа открылась, мы взялись за руки, как детишки, собирающиеся водить хоровод, и шагнули в бездну.
В прошлой жизни мне приходилось десантироваться из самолета. Не скажу, что был в этом вопросе специалистом, но десяток учебных и парочку боевых высадок за спиной имел. Поэтому в свободном падении не запаниковал. Сразу. Немного нервировал тот факт, что выпрыгнул из самолета я без всяких средств приземления, но тут уж ничего поделать было нельзя.
А вот когда наша четверка, продолжая держаться за руки, снизилась до тысячи метров, понял, что едва сдерживаюсь, чтобы не заорать. На отметке в пятьсот, я уже был готов наплевать на все, и превратиться в того большого зеленого парня, которому все ни по чем. Не знаю, чем бы это помогло, может, я смог бы затормозить падение, зацепившись за громоотвод на во-о-он той высотки.
Или крылья отрастить. Правда, это ведь очевидное решение! Что-то вроде перепонок, как у белки-летяги, и все!
И тут падение стало замедляться. Земля по прежнему приближалась довольно быстро, но свист воздуха в ушах стал тише.
— Главное, не паникуй! — раздался в наушнике голос Данилы. — Я все контролирую. Никто не упадет.
И действительно, вскоре скорость снижения упала настолько, что казалось, что мы спускаемся на скоростном лифте. К счастью, наша высадка происходила не над линией фронта, где в такую малоподвижную мишень уже отработали бы все средства ПВО, так что на крышу высоченного здания мы опустились без эксцессов.
— Что бы хоть когда-нибудь я на такое еще раз согласился! — с чувством произнес я, почувствовав под ногами твердую поверхность.
— Придется — прыгнешь. — срезала Люба, снимая очки.
В Улан-Батор она, как и все остальные члены группы, отправилась не в своем супергеройском костюме, известным любому СМИ на планете, а в простом черном, с красными полосами на плечах, комбинезоне. Материал костюма был не простой, что-то вроде кевлара, но легче, гибче и прочнее. Когда я спросил, из чего они сделаны, Интернационал сказал, что из паучьего шелка, чем окончательно поставил меня в тупик.
Мне такой просто показали, и я без труда воссоздал его поверх кожи. Немного усилил структуру "ткани", так что теперь его и пулей с близкого расстояния было не пробить. Такие тонкие манипуляции с телом мне удавалось все проще и проще — пробуждение действительно вывело мои способности на качественно иной уровень.
Вся эта маскировка была нужна для того, чтобы отрицать причастность Союза к жертвам среди местного населения, если они случатся. Точнее, когда они случатся. Потому, что нельзя выбросить на город четверых сильных сверхов из резерва ККС, и ждать, что все закончится хорошо.
Пока мы снижались, удалось немного рассмотреть город с высоты птичьего полета. Заметили несколько колонн, довольно организованно топающих по центральным улица, скандирующим какие-то лозунги. Кое-где горели дома, и их никто не спешил тушить. Вокруг нескольких административных зданий я видел баррикады из всякого хлама и мешков с песком. Если судить по карте, это были еще не занятые бунтовщиками органы власти — республиканского правительства, прокуратуры, милиции и казарм улан-баторского гарнизона.
 
Последний, судя по всему, решил в происходящее в городе не вмешиваться, просто закрыв ворота и усилив охрану периметра. Как и милиция, которая не рассредоточилась для охраны всего города, а кучковалась в ключевых точка.
Однако, все увиденное никак не подтверждало слов Зимы о "резне" и ужасах восстания. В старой России, пережившей перестройку и парочку экономических кризисов, приходилось видеть и помасштабнее волнения.
Впрочем, нельзя было судить лишь по нескольким беглым взглядам, брошенным с большой высоты. По настоящему грязные дела творятся под крышами, и разглядеть их последствия можно только подойдя в упор.
— Успели. — с облегчением проговорила Зима. Затянутой в перчатку рукой, она указала на одну из колонн, которая направлялась к классическому для советской архитектуры зданию администрации. — Пока подтянутся, пока организаторы доведут толпу до истерии, и бросят ее на штурм укреплений, у нас еще есть около получаса. Шторм, слетай туда и дай им лицо немного самума. Сбей настрой. Пока без жертв постарайся. И возвращайся сразу.
— Сделаю. — отозвался паренек.
Спрыгнул с крыши, но полетел не вниз, а как будто заскользил по невидимой струне, которая была натянута между нами и зданием республиканского Дворца Советов. Крио же повернулась к нам.
— Саш, надо с силовиками решить. И с военными. Понять их настрой и возможность привлечения на нашу сторону. Думаю, все вместе пойдем…
Больше она ничего сказать не успела. Край крыши, на которой мы стояли, пошел трещинами. Прежде, чем он осыпался вниз, Зима поднялась в воздух, держа ладони вниз, будто там были спрятаны крохотные реактивные двигатели. Мы с Интернационалом просто отпрыгнули с сторону.
— Ага, а вот и наш комитет по встрече! — с какой-то незнакомой мне кровожадностью произнесла девушка.
Направила ладони в сторону. Перед ними прямо из воздуха материализовались две глыбы льда, и устремились вниз. Сама же повелительница сверхнизких температур отплыла от края, приблизившись к нам. Вид при этом у нее был невероятно довольным. Я предположил, что кого-то ее ледяные булыжники раздавили, хотя с такой высоты их криков услышать было нельзя.
— Много их там? — уточнил Интер, который, как и я, не успел заметить никого из противников.
— Засекла четверых. Один явный Тектон, по остальным не скажу. Спускаемся, мальчики. Невежливо заставлять людей ждать.
  
Глава 25
 
Зима не умела летать. В том смысле, которое в это понятие обычно вкладывают. Скорее, она каким-то образом воздействовала на воздушные потоки, играясь с разницей температур, и так могла парить. Спускаться, подниматься, зависать и очень небыстро передвигаться по горизонтали.
Поэтому, на поверхность она спускалась вместе с нами. Но не пешком — использовать лифт было слишком небезопасно, а ножками выходило очень долго. Нет, она просто спрыгнула в пролет между лестницами и заскользила вниз. Интернационал, так как был телекинетиком, поступил практически так же. И только я, перекинувшись в боевую форму, прыгал с этажа на этаж, цепляясь за лестницы. Хотя такое поведение больше подходило обезьяне, чем человеку, выходило даже быстрее, чем на лифте.
Нас ждали на первом этаже. Как и сказал Люба — четверо. Трое мужчин и одна женщина. Причем, "магом земли", как его обозвал Александр, была именно она.
Еще находясь на уровне третьего этажа, Зима ударил лютым морозом по месту посадки под собой. Чтобы было понятно — она опустила температуру воздуха настолько, что выпал снег — замерзла вся влага, а у углекислый газ осыпался крохотными ледяными кристалликами.
В ответ, лестничные пролеты затряслись и стали покрываться трещинами. Тот же час снизу раздался выкрик, что примечательно — на русском.
— Что ты делаешь, тупая сука! Хочешь похоронить нас под этим зданием?
Так, собственно, мы и узнали, что Тектон — женщина.