Веятари (СИ)

А самого скрутила тревога при одном лишь предположении, что Лисса будет воевать с теларами одна, без моей помощи. Она сильная и справится, но…
— Лиар, — ее голос прозвучал неожиданно мягко. — Я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Но я не оставлю тебя одного. Потому что жить без тебя не хочу. Особенно зная, что ты пожертвовал собой ради меня. Нет. Я этого не допущу.
— Мы ничего не можем сделать против Императрицы!
Но желание Лиссы защитить меня грело сердце.
— Можем, — возразила она. — Мы можем обратиться к императору, пожаловавшись на произвол. Ты — моу, ты — страж империи, один из лучших. Тебя нельзя просто так взять и запереть в игровых. Это произвол, и этот произвол можно пресечь.
— С чего бы императору верить мне? Он скорее встанет на сторону Императрицы, а она найдет, в чем меня обвинить.
— Вот поэтому я иду с тобой. И запишу все, что она тебе скажет. А твоя задача — заставить ее признать, что тебя не в чем обвинить.
— Тебя не пустят даже на порог дворца, — ее план звучал разумно, но невыполнимо.
Лисса улыбнулась — и вдруг исчезла. В изумлении я смотрел на сиденье, где она была вот только мгновение назад — и глазам своим не верил. Протянул руку — и коснулся Лиссы. Она все еще оставалась на месте, просто вдруг стала невидимой.
— Я войду без разрешения, — голосом Лиссы произнесла пустота, а затем веятэ вновь стала видимой.
— Ты и такое умеешь? — я не сумел скрыть потрясение.
— Магия может все. Главное — уметь ею распорядиться! А я это умею.
— А если император не захочет нам помочь? — все же не мог не спросить я.
— Тогда мы сбежим и будем жить, как веятэ прежде — бродить по окраинам империи и убивать телар в обмен на пищу и кров.
— Жить попрошайничеством? — слабо улыбнулся я.
— Ключевое слово — жить, — улыбнулась она в ответ.
Я был благодарен ей за то, что она не оставила меня одного. То, что предлагал я, было куда безопаснее для нее, чем этот безумный план; какова вероятность, что я бы умер в тот момент, когда она сражается? Но она решила рискнуть — не раздумывая, без сомнений… Безрассудная и отважная. Мы оба знали, чем привлекли столь нежелательное внимание Императрицы, но я ни о чем не жалел.
Императрица повелела мне явиться в тот же день, как я получу ее послание. Это не оставляло времени на подготовку, но и избавляло от мучительного ожидания, полного сомнений. Мы могли отправиться во дворец прямо от гильдии, но решили все же заехать домой. Я не хотел, чтобы меня обвинили в неуважении, если я заявлюсь на аудиенцию к Императрице в неподобающем виде. В моем положении вообще следовало избегать любых обвинений.
Поэтому к визиту во дворец я предпочел подготовиться и привести себя в порядок.
А заодно и упорядочить мысли. Мне удалось обуздать первоначальный ужас, убедив себя, что у меня получится избежать жалкой участи императорской игрушки. Паника отступила, и я был уверен, что мне хватит выдержки, чтобы говорить с Императрицей спокойно и уверенно. Так, чтобы император, увидев этот разговор, встал на нашу сторону.
И все же дом я покидал с огромной неохотой, подозревая, что могу больше сюда не вернуться. Будто чувствуя мое состояние, Лисса ободряюще сжала мою ладонь. И исчезла, едва устроилась в возке.
Мы не хотели, чтобы в наш план вмешалась случайность. Лиссу не должны были заметить.
По дороге во дворец я хранил молчание, хотя и не думал всерьез, что за нами наблюдают. Но совсем исключить такую вероятность мы не могли, а потому старались быть осторожными.
Послание Императрицы послужило пропуском во дворец, и к тронному залу меня проводил безразличный дворецкий. Даже слуги во ее дворце ни во что не ставили атари.
Невольно я поежился на пороге зала. Но невидимое присутствие Лиссы придало мне сил, и я зашел внутрь.
К моему удивлению, в зале оказалось пусто. Императрица не сочла нужным приглашать своих дам на эту встречу.
Не то, чтобы меня это не устраивало, но и не насторожить не могло.
Императрица в гордом одиночестве восседала на троне и встретила меня холодной улыбкой.
 
— Лиарен моу Дейтан, — поприветствовала она меня. — Я знала, что ты доставишь мне неприятности, едва увидела тебя впервые. Такой яркий, талантливый атари, такой гордый, такой непокорный. Даже игровые покои не усмирили тебя. Слишком мало времени ты там провел. А ведь я была уверена, что ты не раз их посетишь.
— Я не сделал ничего, чтобы вызвать ваше неудовольствие, ваше величество, — я поклонился.
Она рассмеялась.
— Конечно же, сделал. И сам это понимаешь, не так ли? Я столько времени потратила на то, чтобы атари и веятэ не смотрели друг на друга, и вот появляешься ты — и все усилия насмарку. То, что уже считалось невозможным, вдруг снова происходит. Словно так и должно быть. И найдутся те, кто решат, что, если можно одному, значит, и другие тоже имеют право. Стоит только кому-то узнать… Нет, я не могу этого допустить.
— О чем вы, Ваше Величество? — разумеется, я понял, о чем речь, но где-то рядом стояла Лисса и вела запись, которая должна доказать мою невиновность.
— О твоей свадьбе с веятэ, конечно, — легко ответила императрица. — Эта девчонка сразу мне не понравилась. Чего еще ожидать от безродной? Никакого уважения к власти. Бунтарка. Этим тебя и привлекла, верно? Настолько, что ты пошел против всех традиций и устоев. Вот только…
Императрица поднялась с трона и приблизилась ко мне. Холодные пальцы коснулись моего подбородка, когда она заставила меня посмотреть на нее.
Совершенная, холодная, противоестественная красота. И взгляд, полный жадного предвкушения. Я вздрогнул, но нашел в себе силы спросить:
— Только — что, Ваше Величество?
— Какой воспитанный юноша, — ледяная улыбка скользнула по совершенным губам. — Должно быть, твой отец намучался, вбивая в тебя нормы приличия. Вот только — стоило тебе попасть в беду, и твоя любимая веятэ отвернулась от тебя, бросив на произвол судьбы. Должно быть, тебя это огорчает?
— Я не понимаю, о чем вы, Ваше Величество, — осторожно произнес я, стараясь аккуратно отстраниться. — Разве я попал в беду?
Столь близкое ее присутствие причиняло дискомфорт.
— Не нужно делать вид, будто ты ничего не понимаешь, — она отступила на шаг и обошла меня. — Ты знаешь причину, по которой я тебя вызвала. И ты знаешь, что я не допущу этой свадьбы. Так что да, ты попал в беду. Потому что я не собираюсь позволить тебе уйти отсюда. И ты наверняка догадался об этом, получив мое послание.
Я поворачивался следом за ней, чтобы не дать ей оказаться у меня за спиной. Эта женщина пугала меня, и только мысль, что Лисса рядом, позволяла мне держать себя в руках. Я не полностью беззащитен. Что бы Императрица ни задумала, ей это не удастся.
— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы соединить судьбу с любимой женщиной. Почему это вас так задевает, Ваше Величество? — я должен был разговорить ее, хотя больше всего мне хотелось сбежать из тронного зала.
— Потому что я собираюсь превратить атари в рабов веятэ. Бесправных и покорных, расходный материал, идущий на убой.
— Что?! — я опешил.
— Вы станете никем. Презренными ничтожествами, которых будут лишать свободы лишь за этот золотой обруч на ваших лбах. Клеймо атари, обрекающее на вечную неволю, — в голосе императрицы звучало странное предвкушение.
— У вас это не выйдет, — мрачно заявил я. — Мы никогда не станем рабами!
— Как наивно с твоей стороны утверждать такое, — презрительно бросила она. — Не так давно другой атари вот так же стоял передо мной и утверждал, что атари никогда не станут слугами веятэ. И взгляни на себя — ты, рожденный моу, почтительно служишь веятэ, вовсе не считая себя равным им. Через пару поколений атари уже забудут, что когда-то были свободны. Уже сейчас они добровольно надевают ошейники, а скоро согласятся, что это — их обязательный атрибут. Скоро все веятэ начнут презирать атари, а вы будете ненавидеть своих хозяек. Поэтому твоя свадьба недопустима.