Ост-Индский вояж (СИ)
Услышал предупреждающий свист и затаился, поняв, что вокруг опасность. Скоро услышал другой сигнал и вышел из домика. Аким с Герасимом поджидали его за кустами.
— Что-то ты долго, друг! — спросил Аким.
— Хитёр англиец! Запрятал денежки в мешок с барахлом. Едва нашёл. Пошли быстрее отсюда, пока не заметили нас тут. И так скоро все узнают, кто ограбил английца.
— Пусть попробуют доказать, — пробурчал Гераська. — А подозрения мало чего стоят. Это не у нас на Руси.
— Тут не лучше, друг, — ответил Данил, и все поспешили к воротам, беспечно болтая и смеясь нервными смешками. Солдат пошутил с ними, но подозрения не выказал и легко пропустил казаков наружу.
— Больше мы сюда не приврёмся! — зло бросил Герасим и добавил: — Лучше заплатим за ночлег на судне. Там трудно будет нас найти. Можно и в трюме переночевать. Дело привычное, не неженки боярские.
— Где Сафрон? — спросил Аким. — Надо его предупредить о нашем деле. А то ещё его могут схватить.
— Солдат заявит, что его с нами не было, — успокоил Герасим.
— Это не оправдание для него, — остудил пыл Данил. — Мы все заодно, и об этом все знают. Значит, и он виноват в воровстве.
Так разговаривая, казаки неожиданно встретили Патрика Уэсли. Тот возвращался в факторию, вид его был злой и недоуменный.
Казаки весело поздоровались с англичанином, а Данил даже спросил учтиво и немного задорно:
— Сэр, вы чем-то опечалены? Что стряслось?
— Пошёл к чёрту! Кто-то подшутил надо мной, гады! Гоняли меня в порт, а начальство обязательно затребует меня к себе в это время! Проклятье!
Казаки не успели посочувствовать ему, как Уэсли заторопился в факторию.
— Хотелось бы мне поглядеть, как он будет выглядеть, зайдя домой, — хохотнул Аким, а Герасим и вовсе расплылся в улыбке.
— До вечера у нас времени достаточно, — молвил Данил. — Хорошо бы основательно подкрепиться, а то до утра далеко. В трюме искать не приходится. Будем дрожать от ожидания обыска. И Сафрона надо найти. Он должен быть на пристани. С этим тянуть не стоит.
— Не верится, что у такого жулика, как Уэсли, так мало денег накоплено, — перевёл разговор на другое Герасим. — Это не всё, что он может иметь здесь.
— А как же, — согласился Данил. — Немного больше он мог держать в конторе. Там надёжнее под охраной, и железные ящики для этого имеются. А дома он не мог бы держать много. Так, для мелких расходов. А для нас и этого достаточно. Верно, казаки?
— Мне не терпится посчитать их, — возбуждённо сказал Герасим. — Может, займёмся этим, пока в порт не пришли? Уж очень охота, казаки!
— А что, можно и так, — согласился Аким. — Пошли в лесок. Можно и отдохнуть в тенёчке на травке. Куда время девать-то!
Полчаса казаки считали монеты разного достоинства и ценности. Потом Данил молвил, подытоживая свои подсчёты:
— У нас имеется всего пять золотых соверенов, двадцать два серебряных шиллинга, горсть пенсов и немного медных фартингов. Так что можно считать, что мы бесплатно можем пройти на судне до самой Англии!
— Мы заплатили больше, — молвил Герасим, который в денежных вопросах не уступал казакам. — Но и так хорошо. Там ещё ты не посчитал несколько шиллингов, Данилка. Посчитай и их. Сколько там? Штук десять, вижу.
— Данилка, брось нас дурить! — вскричал Аким и толкнул казака в грудь. — Там ещё какие-то монеты имеются. И золотые, и серебро! Ну-ка считай всё! А то мы с Гераськой быстро скрутим тебя! Вздумал, кого дурить!
Герасим даже вскочил и злобные искорки в глазах говорили, что он готов на многое, отстаивая свои права на честную долю в добыче.
— Да это я отложил для Сафрона, ребята! Мы ведь должны и с ним поделиться! Друг он нам или что?..
— Всё равно, Данилка! — не унимался Аким. — Считай все!
— Сафрон не участвовал в этом деле, — вдруг заявил Гераська.
— Ты это брось, мужик! — взвился Данил. — Этак и тебе не всё надо дать. Я основную работу сделал, а не требую больше своего! Нашёлся тут!
Аким успел остановить внезапно возникшую ссору.
— Хватит нам собачиться, лаясь друг на дружку! С кем не бывает? А о Сафроне ты, Гераська, зря сказал. За такое и по зубам схлопотать легко. Даже не заикайся об этом.
— Верно, Аким, — поспешил согласиться Данил, и они в молчании сопели, успокаиваясь. — Лучше поспешим в порт искать Сафрона. Горе ему будет, коль его схватят. Могут и пытать.
Сафрон в волнении выслушал рассказ Данилы и долго раздумывал.
— Дай Бог, чтобы нас не хватились до вечера, — наконец вздохнул он. — А на судно надо пролезть незаметно, и в темноте. Будем следить за ним. Солдаты должны будут с таможенниками проверить судно перед отплытием. И заодно в трюм заглянут в поисках воров и беглецов,
— А ведь верно гутаришь, Сафрон, — согласился Данил. — Даже сейчас немедленно надо скрыться до темноты. Ночью притворимся пьяными и сунем вахтенному шиллинг, и он нас пропустит на борт. Там укроемся до отплытия.
— Так и сделаем, — согласился и Сафрон. — Только шиллинга может не хватить. Приготовь два иди три, чтобы не искать в кошеле.
Казаки спешно перекусили в харчевне и тут же ушли искать схоронку.
То один, то другой казак, сменяя друг друга, следили за судном. Аким заметил уже в сумерках, как Уэсли заглядывал к капитану, но пробыл там недолго и ушёл. Потом удалились таможенники, а солдат не оказалось.
— Все ушли, — поспешил сообщить Аким. — Можно и нам вернуться.
— Надо хоть немного выпить для виду, — предложил Сафрон. — И плотно поужинать. Завтра мы переходим на судовые харчи, а это не сахар! Пошли!
Сидели в харчевне долго. Появились у трапа судна, опасливо озираясь и изображая пьяных. Вахтенный матрос доложил офицеру, тот придирчиво и дотошно расспрашивал казаков, которые с трудом могли ворочать языками.
— Проходите, и чтобы до утра вас никто не видел! — рявкнул вахтенный начальник, и намеревался отвесить по зубам, но передумал и пропустил их на борт. — Завтра я с вас не слезу, пока вы всё мне не выложите! Проходимцы!
Оказавшись на борту, Сафрон тут же предложил:
— Деньги надо спрятать где-нибудь до времени. Утром нас обязательно обыщут. Можно оставить не больше пары шиллингов на нос.
Матросы долго искали место, и наконец, спрятали в шлюпку под брезент и засунули под банку, вместе с теми, что получили от пиратства.
С рассветом их вызвали к капитану, тот учинил им допрос с пристрастием. Они ещё не протрезвели как следует и отвечали недоуменно и покорно сносили все оскорбления, но до побоев всё же не дошло.
— Чтоб я о вас ничего не слышал, бродяги! — кричал капитан и посмотрел на Рыжего Билла весьма красноречиво. — Гляди за ними, Билл!
Тот кровожадно усмехнулся, оскалив желтоватые зубы.
— Не стоит раздражать начальство, — предупредил Сафрон. — Работаем на совесть, и не огрызаться. Так самим лучше будет. Если сильно прижмут, можно и откупиться малыми монетками.
— Понятно, Сафрон, — буркнул Гераська. — Лишь бы до настоящих денег не добрались.
— Со временем мы их сами достанем и спрячем на себе, — сказал Сафрон. — А пока будем тише воды и ниже травы.
Судно в море встретилось с другим таким же, и они вместе взяли курс на полдень. Стоял июнь месяц, ветер постоянно задувал с носа, с дождями и шквалами. Потому суда двигались длинными галсами, и работы матросам всегда было очень много.
Лишь через неделю казаки понемногу привыкли к ритму судовой жизни, а тела их перестали болеть от беспрерывных работ со снастями и беготней по палубе и реям, исполняя команды капитана и помощников.
— И это так будем мучиться полгода!? — с возмущением и злобой восклицал Данил, с трудом разминая кисти рук, огрубевших и заскорузлых.
— Ты что, баба? — смеялся с него Гераська. — Зато есть надежда, что домой вернёмся с деньгами. А это тоже что-то, да значит. Можно хорошо устроиться. Семью завести, дом свой заиметь и весь достаток.
Данил скептически ухмылялся, посмеивался над мужиком, но в спор вступать было лень, и он отмалчивался, наслаждаясь короткими минутами отдыха.