Дьявол в ее постели
В глазах его мелькнуло что-то темное, порочное, трогающее каждый нерв; но в следующий миг озорная улыбка скрыла эти тени и почти заставила поверить, что их не было.
– Леди Франческа, давно ли вы начали соблюдать правила?
Туше! Откровенно сказать, и не начинала. Она делает, что хочет и когда хочет – и к черту последствия!
Что ж, пока она проигрывает. Незнакомец знает о ней такие подробности – а она не знает даже его имени! В сущности, Франческа не могла понять, что беспокоит ее сильнее: что этот незнакомец отвлекает от поставленной задачи, что так невежливо приглашает танцевать…
Или – искушение согласиться.
Такое искушение, какого она не испытывала уже много лет.
Подняв глаза на незнакомца, Франческа снова ощутила трепет. Зов приключения. Свободы, которой она никогда себе не позволяла. Когда стремишься к одной-единственной цели, все остальное начинает мешать. До сих пор каждое ее действие, за исключением дружбы с Алекс и Сесил, было просчитано и подчинено единственной цели. Все свои желания Франческа откладывала в долгий ящик, там они покрывались пылью и со временем уходили в небытие.
– Миледи? – Незнакомец протянул руку; в этот миг Франческа поняла вдруг, что все на них смотрят.
Ох уж эти шотландцы! Определенно, в северных горах научились выращивать какой-то особый сорт мужчин. Чувственных и высокомерных. Смелых до наглости.
А у этого еще и улыбка, способная обезоружить самое надежно укрепленное сердце!
Франческа мысленно собралась и удвоила оборону, мысленно окружила свою душу высоким частоколом и для надежности добавила глубокий ров.
Музыканты заиграли «Голубой Дунай»; Франческа взяла незнакомца за руку и вывела его на середину зала.
В танце ей часто случалось вести. Но на этот раз такой возможности не было: сильные руки, сомкнувшиеся на талии, казалось, в любой миг были готовы оторвать ее от земли.
Странное чувство охватило Франческу в этих объятиях. Незнакомец заставил ее подчиниться – но на этот раз она и не хотела лидировать. Он вел ее в безупречном вальсе, и тело откликалось на каждое его движение – уверенно скользило вперед с неведомой прежде грацией. Словно незнакомец, чьи сильные мышцы ощущались и сквозь фрак, наделил ее своей уверенностью и ловкостью.
Но кто же он, черт возьми, такой?
– Я лорд Престон Беллами, маркиз Дрейк.
Франческа заморгала. Неужели она сказала это вслух?
– Я…
– А кто вы – я знаю.
– Но, видимо, недостаточно, разве вы не в курсе, что я терпеть не могу, когда меня перебивают! – Она хотела ответить игриво, но в голосе невольно прозвучало раздражение.
– Прошу простить, – пробормотал он.
В его реакции мелькнуло что-то неожиданное. Неуверенность? Нет, что-то посильнее. Может быть, гнев? Мужчины не любят выслушивать замечания от женщин. Тем более от старых дев. Тем более человек с титулом маркиза от графини.
Но эта внезапная вспышка непонятного чувства тут же сгладилась, сменившись обаятельным выражением интереса и любопытства.
Разумеется, это лишь фасад. Франческа, преуспевшая в актерской игре, без труда распознавала притворство в других. Чего же хочет от нее неустрашимый Дрейк? Незамужняя графиня Мон-Клэр то и дело привлекала внимание искателей богатых невест, титулованных, но без гроша в кармане. Однако гордилась тем, что даже посреди шумной толпы – как сейчас – умела их распознать и отвергнуть.
Но Престон Беллами, маркиз Дрейк, не похож на отчаявшегося голодранца. Он сумел привлечь ее внимание с другого конца зала, когда она даже не смотрела в его сторону. Улыбка его обаятельна и открыта, но глаза темны и таинственны, как ночное небо. У него титул лорда и мускулы кузнеца.
Узнав его имя, она не получила ровным счетом ничего.
– Вы друг лорда Рамзи?
– Как всем известно, у Рамзи нет друзей, – ответил он.
Франческа приподняла бровь.
– Это не ответ.
Казалось, незнакомец не удивился, что ему не удалось уйти от ответа. Повернув голову, он глазами нашел Рамзи в толпе.
– Я бы сказал, лорд Рамзи знает меня лучше всех в этом зале.
Возможно, он говорит правду, вот только от этой правды никакого толка.
– Из какой части Шотландии вы приехали? – Франческа сделала еще одну попытку.
Его ладонь легко скользнула вниз, и по позвоночнику Франчески пробежала дрожь от этой почти неощутимой ласки.
– Из той, где сильным женщинам с огненными волосами поклоняются, как богиням, и почитают их непристойными языческими обрядами.
Это снова не было ответом, а лишь вызывало в уме самые соблазнительные и опасные образы.
Он опасен, этот человек с глазами цвета виски и мха, с обаятельной и порочной улыбкой. Способен принести кучу неприятностей. Нужно уходить, и как можно скорее. Она уже открыла рот, чтобы сообщить, что подвернула ногу, или у нее вдруг разболелась голова, или придумать еще какой-нибудь предлог для бегства… но вместо этого с языка слетело совсем другое:
– И как бы вы описали эти обряды, милорд Дрейк?
Он склонил голову к ее уху.
– Здесь словарь меня подводит.
– И все же попробуйте!
– Темные, – прошептал он. Слова лились с языка густым медом. – Ритмичные. Сплетенные. Влажные. Жаркие…
Франческа смерила его суровым взглядом. Он уверял, что знает ее, но, как видно, и понятия о ней не имеет, если считает, что ее легко соблазнить, шепча непристойности на ушко!
А в том, что его цель – соблазнение, сомневаться не приходилось.
Тугие мышцы внизу судорожно сжались, откликаясь на эту мысль, но Франческа приказала себе не обращать внимания.
Дрейк, верно поняв ее взгляд, выпрямился.
– Эти обряды совершаются под барабанный бой, – серьезно ответил он. – Случается, что весь город – лорды и леди, крестьяне и священник – вместе пляшут вокруг костров. Должно быть, такая женщина, как вы, никогда не видела ничего подобного.
Франческе нравилось развеивать мужские предубеждения.
– Отчего же, видела!
– Вот как? – В глазах снова сверкнул огонек, на этот раз совершенно искренний. – Расскажите!
– В Карпатских горах обитает одно кочевое племя: наполовину они цыгане, наполовину – потомки бродяг и скитальцев со всего континента и даже из-за его пределов. Барабаны у них самые разные: от огромных до крохотных. А таких танцев нигде больше не найти!
Однажды ночью – там, в горах – цыганские барабаны заставили ее забыть о себе и разбудили в ней женщину. И сейчас Франческа снова слышала этот глухой ритмичный бой – в сердце, что так долго противилось искушениям.
Сирейна предупреждала: мужчину, умеющего творить мужскую магию, стоит опасаться. Он – тигр, она – дракон. Противоположности, которые, сойдясь, рано или поздно уничтожат друг друга.
– Так вот где вы пропадали? В Карпатах?
Она моргнула.
– Простите?
– После того, как еще девочкой покинули Англию, – объяснил он. – В свете только и говорят о вашем возвращении в Лондон. Когда оказалось, что вы живы и все эти годы где-то странствовали… это дало повод для самых невероятных предположений.
Что-то подсказало ей: здесь нужно быть осторожнее.
– Несколько лет я провела в школе-пансионе на Женевском озере, там познакомилась с герцогиней Редмейн и с мисс Тиг. После этого мы некоторое время учились в Сорбонне. Но жизнь ученой оказалась не для меня: я хотела повидать мир. Жила в Марокко, Алжире, Санкт-Петербурге, бывала на Дальнем Востоке и в других местах.
– Странно, очень странно!
– Что же тут странного?
– Большинство женщин путешествуют в Париж, Рим, Милан. Может быть, в Нью-Йорк. Если жаждут приключений – в Египет.
– Я не отношусь к большинству женщин! – вздернула подбородок Франческа.
– Нет-нет, категорически не относитесь. – Какая-то странная нотка в его голосе, густом и вязком, как девонширские сливки, заставила ее опустить взгляд. – Позвольте спросить, что привело вас на родину? – спросил он более легким тоном, и Франческа, благодарная за смену темы, ответила: