Власть книжного червя. Том 4 (ЛП)

Я прикусил губу и забрался в карету, пытаясь вынести неописуемую боль в сердце.
Карета сразу же тронулась с места, один раз резко дернувшись при самом начале движения. Она проехала по мощеной дороге храма и проехала ворота для экипажей. Больше не было необходимости вести себя как лучший из купцов; фальшивая улыбка, которую я отчаянно пытался сохранить, исчезла в одно мгновение.
…Да будь все проклято!
Я уставился на свои руки, чувствуя себя бессильным. “Почему мне нужно было спать целых два года?” — полные боли слова Розмайн врезались мне в память. Тогда она говорила от всего сердца и так сильно плакала, но я не мог ни обнять её, ни успокоить, как делал это раньше. Наша жизнь изменилась так сильно, что я даже не мог облегчить ее беспокойство, сказав, что мы всегда будем вместе, или что все между нами останется по-прежнему.
Я зажмурился, но не смог перестать видеть лицо Розмайн, по щекам которой текли слезы.
Я сказал Хозяину Бенно, что возьму себя в руки, что буду держаться и помогу ей, когда ей будет страшно, — и вот это все на что я оказался способен…?
Хозяина Бенно заранее предупредили о расторжении контрактов, что дало мне время привести свои чувства в порядок и утешить Розмайн, когда она нуждалась в этом. Но это прощание было слишком внезапным — это объявление о том, что мы больше не можем пользоваться потайной комнатой, прозвучало совершенно неожиданно.
Но хозяин Бенно знал, не так ли?
Новость эта была внове для меня, но и Хозяин Бенно и Марк отреагировали так, как будто знали, что эти слова прозвучат. Это меня разозлило. Я медленно поднял глаза и встретился взглядом с Хозяином Бенно, который похоже, все это время, внимательно наблюдал за мной.
— Почему вы мне не сказали? — Спросил я, мой голос прозвучал так резко и укоризненно, что это удивило даже меня. Я рефлекторно прикрыл рот рукой, но Хозяин Бенно не стал меня отчитывать; он просто поднял бровь и спросил, о чем я говорю. Марк тоже не бросал на меня осуждающего взгляда, поэтому я с облегчением продолжил:
— Вы и Марк уже знали, что мы не сможем вечно пользоваться потайной комнатой, верно?
— Ах, это…? — Спросил Хозяин Бенно, нахмурив брови и скрестив руки на груди. — Мы не пытались скрыть это от тебя, если ты так думаешь. Мы просто не упоминали об этом с тех пор, когда Фриц заговорил об этом, ты тогда был как раз в Иллгнере.
Это было то, что они, по-видимому, слышали от Фрица более двух лет назад, еще до того, как Розмайн погрузилась в свой долгий сон. Он сказал, что они, вероятно, потеряют доступ в потайную комнату примерно в то время, когда она поступит в Королевскую академию, и что даже если нет, она покинет храм, чтобы выйти замуж после достижения совершеннолетия.
— После того, как мы услышали это, мы поняли, что важно убедиться, что закрытая потайная комната не вызовет никаких проблем для нашего дела, — сказал Хозяин Бенно. — Но в итоге она проспала целых два года, понимаешь? Мы были так заняты выполнением требований постоянно предъявляемых дворянами, что у нас не было времени думать о том, что будет дальше.
Он был прав — мы потратили годы, пытаясь как можно более полно исполнить необоснованные требования леди Эльвиры, помимо помощи в развитии монастыря в Хассе, поездок в Халдензель и так далее. Без Розмайн, которая стояла бы между нами и дворянами, количество трудно выполнимых заданий, которые нам приходилось выполнять, резко возросло. Мы постоянно пытались хотя бы уменьшить гору навалившейся на нас работы и у нас не было времени ни на что другое.
Даже если бы я знал о потайной комнате, я бы отложил все это на потом, пока Розмайн спит, как это сделал Хозяин Бенно.
Когда я вспомнил, как мало возможностей что то изменить у всех нас было тогда, мое недовольство растаяло, как снег с приходом весны. Но что проросло на освободившемся месте? Беспокойство.
— Тогда, Хозяин Бенно… Выполнил ли я свою работу? Хватит ли у нее сейчас сил выстоять в одиночестве?
Хозяин Бенно посмотрел на меня с такой улыбкой, как будто он одновременно проглотил что- то мерзкое и при этом смотрел прямо на яркое солнце.
 
— Да. Ты хорошо справился, — сказал он. — Благодаря тебе Розмайн сумела поверить в собственные силы. Она перестала постоянно плакать и теперь в будущем рассчитывает только на себя.
Наши обещания заставили Розмайн не бояться будущего… Я хотел верить, что Хозяин Бенно говорил правду, но я не мог так легко принять это. Я знал, что мне нужно проглотить свои нынешние чувства, но чувство потери было слишком велико.
Марк постучал деревянной табличкой по стенке кареты.
— Пусть Лютц выйдет здесь, — сказал он.
Карета остановилась на обочине дороги. За окном я увидел, что мы свернули с главной улицы на дорогу, ведущую к компании Плантен.
Хозяин Бенно жестом велел мне выйти из кареты.
— Иди, расскажи об произошедшем Тули, её семья тоже должна услышать об этом, — тихо сказал он. — Как только чиновники аристократы начнут бывать в храме, общаться с помощью писем станет почти невозможно.
Затем он легонько погладил меня по голове — то, что он часто делал, когда хвалил или утешал своих учеников. Это послужило напоминанием о том, что у меня тоже были люди, которые заботились обо мне, что было трогательно и обнадеживающе… но этого было недостаточно, чтобы вытащить мое сердце из окутывавшего его сейчас отчаяния.
Тем не менее, я кивнул и вылез из кареты, убедившись, что взял деревянную табличку, которую протянул мне Марк.
— Довольно холодно… — пробормотал я себе под нос.
Зима явно подходила к концу — в последнее время было меньше снежных дней, и солнечный свет начинал казаться теплее, — но ветер все еще был весьма морозным. Проводив взглядом экипаж, я поднял воротник пальто и зашагал по все еще заснеженной тропинке.
…Так что, я должен быть тем, кто скажет об этом Тули, да?
Это должно быть раздавит её. Я задался вопросом, заплачут ли Эффа и Гюнтер, услышав, что обмен посланиями с Майн в будущем станет намного реже и труднее… и эти мысли на самом деле заставили меня почувствовать себя немного лучше.
Хозяин Бенно и Марк просто не понимают!
Им также было запрещено пользоваться потайной комнатой, но они рассматривали ситуацию только с точки зрения торговли; они не могли разделить мое горе. Так было и с похоронами Майн — Хозяин Бенно поддержал меня, сказав, что время, потраченное на слезы, лучше потратить на работу и зарабатывание денег, но он не разделял мою боль. Мне удалось справиться со своими чувствами и встать на ноги только после того, как я разделил горе с семьей Майн и нашел цель, к которой нужно стремиться.
Тули в это время еще должна быть в мастерской.
Догадавшись, я прошел мимо магазина компании "Гильберта", чтобы направиться прямо в швейную мастерскую миссис Коринны. Я приходил сюда по поручениям с тех пор, как сам был учеником в компании "Гильберта", так что я уже знал многих местных работников. Одна из них, швея, примчалась, как только я вошел внутрь.
— О, Лютц. Что привело тебя сюда сегодня? Мне кажется, или ты стал еще выше? Ты хочешь снять мерку для новой одежды ученика?
— Нет, Хозяин Бенно послал меня сюда с сообщением. Не могла бы ты позвать Тули для меня? Это будет долгий разговор, как я уверен, ты можешь понять из того, что у меня здесь для нее приготовлена табличка, так что не могла бы ты дать ей разрешение выйти на улицу? — Спросил я, игнорируя её шквал вопросов и передавая доску, которую дал мне Марк. Еще много лет назад я понял, что честные ответы на все задаваемые вопросы здесь не принесут мне ни малейшей пользы.
— Я могу позволить ей уйти, но… Следуйте прямо в компанию "Плантен", слышишь меня? Я не хочу, чтобы вы двое бродили по каким-нибудь переулкам наедине.
— Хм…? Э-э, нет. Мы не такие! — Воскликнул я, когда она развернувшись пошла за Тули. Но как бы я ни протестовал, её понимающая улыбка не поколебалась ни на йоту.
Ой, да ладно вам… Хотя, я думаю, мы уже достаточно взрослые, чтобы о нас начали так думать.