Мир лишённый тайн (СИ)

— Сам принцип работы, что ЭВЭ, что ТЭСТИВа лежал на поверхности. Всё гениальное, как всегда, просто. И если нейротехнологии у нас развивались и так. И ЕВА вполне логически вписывается в последовательность развития некоторых прикладных наук, то вот… случайно наткнуться на измерение хронопласта и соединить их воедино на уровне идеи невозможно, как мне кажется. Тот, кто это придумал и соединил точно знал заранее и что делать и где искать.
— Хм. И какие есть предположения? — отодвинув стул для посетителей и присев, заинтересовано спросил Владимир.
— Ох, не нравятся мне вопросы заданные майором ФСБ с такой интонацией. И если бы не возраст я бы, пожалуй, промолчал, — улыбнулся профессор, и присаживаясь за свой стол продолжил: — Складывается впечатление что нам в одночасье взяли и открыли доступ к закрытому ранее ресурсу. Я начинаю склоняться к теории некоторых моих коллег, что это происки высокоразвитой цивилизации, курирующей нашу землю.
— Эту версию можете точно отбросить. Авторитетно вам заявляю, что это не так.
— А как? Ты знаешь? Ваша организация знает?
— Знаю, но вам не скажу. Не положено.
— Ну вот опять. Всё-таки тайны остались.
— Конечно. Некоторая доля тайн будет всегда. И основную, нам разрешить не удастся абсолютно точно. Это как вообще появился мир и, в частности, жизнь.
— Это да. Колесников у нас попытался пробиться в основы основ.
— И как?
— Сейчас лежит в больнице с физическим и нервным истощением. Знаешь?! В интернете ходит такая страшилка, что группа учёных и добровольцев под их руководством, попытались посмотреть причины исчезновения кораблей, самолётов и людей в бермудском треугольнике. И представляешь? — Кавындиков наклонился вперёд и заговорщически перешёл на шёпот, — Все они тоже исчезли!
Собеседники рассмеялись. Сотрудничавшие на почве научных изысканий эти два человека знали друг друга давно. Конечно, выражение научные изыскания не совсем точное. Учитывая какое подразделение возглавлял Опов, ему постоянно приходилось обращаться к различным умудрённым опытом теоретикам и в частности в Российскую академию наук. Ничего такого инопланетного и потустороннего. Это в основном было связано с разработкой различной разведывательной и оперативной техники, обмундированием, а также изучением захваченного у «партнёров» или обнаруженных вражеских предметов. Несколько раз был и совместный анализ и исследование загадочных явлений.
— Надеюсь, Голубцов не пытался проникнуть в тайну создания первых спиртных напитков?
— Увы, нет.
— И почему же увы?
— Всё гораздо прозаичней. Страх и разочарование. Он не первый. Был у нас такой великий учёный Звёздов Анатолий Платоныч, доктор наук и так далее. Достаточно именитый и в самом расцвете сил. Ему было шестьдесят два. Спился и умер. Причём в короткий срок. А причина банальна. Появление ТЭСТИВа поставило большинство его открытий под сомнение, а некоторые теории, в том числе не только его, но на многие он опирался, полностью опровергнуты. В разряд несостоятельных попали и аксиомы, казавшиеся незыблемыми почти всем учёным сообществом. Это очень тяжело переносят почти все мои коллеги и испытывают растерянность, ссылаясь, что уже слишком старые и поздно, а порой и невозможно как-то ломать свои взгляды и искать истину заново.
— Может как учёный этот ваш Звездов и был великим, но как человек был глупцом. Это моё личное мнение. Подумаешь, некоторые теории были не верными, зато сколько теперь возможностей для новых открытий, а про поздно и старость, это тоже не от большого ума. Признавать свои ошибки вот это признак здравости мышления, а уж делать это вовремя ещё круче.
— Да! — оживился профессор. — И многие загорелись новыми возможностями. Даже старики из патриархов. Есть ещё порох. Месяцами не вылезают из хронопласта, путешествуя по космосу, океанам и прошлому. Археологи просто в раю и раздрае. А астрономы. Теперь же всё можно рассмотреть в деталях. Самые отдалённые области вселенной. Жаль образцы материи не взять, энергий не замерить, в общем не пощупать никакими другими способами кроме зрения и слуха. Но зато пытаемся проникнуть в микромир. Приспособить, так сказать, микроскоп. Для материаловедения это было бы прорывом. Увидеть строение и элементы, которых нет на Земле, но есть в далёком космическом пространстве. Ведь открыто не только прошлое. Теперь практически отпала необходимость в телескопах. Пространственные координаты позволяют увидеть объекты на любом расстоянии, десятки, сотни световых лет. И какими они были несколько миллионов лет назад, и какие они десять, пять минут прошлого.
 
— Да-да, недра земли на любой глубине, где какие полезные ископаемые и то же самое с океаном и космосом. Павел Сергеевич, всё же давайте вернёмся к цели моего визита и нашего запроса, — сбил энтузиазм учёного Владимир. — Что там с тканью?
— Ох! Прости. Увлёкся. Несмотря на временную потерю одного бойца лаборатория выполняет свои функции. Только порадовать пока нечем. Хотя радостным является сам факт существования такого экземпляра, но, к сожалению, его очень мало. По поставленным вопросам, могу ответить следующее. Сама ткань не даёт возможности скрывать носителя на видео и фото, а также прекрасно видна в хронопласте… но…
— Так… — начал расстраиваться майор.
— Не торопись, Владимир. Но! Скорее всего, у нас нет элемента управления, которое было на носителе или самом изделии, когда оно было целым. Дело в том, что материал ткани нам совершенно не известен. Более того. Эта ткань полуорганическая, или, если хочешь, псевдоживая, что может подразумевать её взаимодействие, а возможно и симбиоз с человеком. И управляющим элементом может быть само тело. Сам человек!
— О как!
— Тут правда кроется и плохая новость. Предоставленные экземпляры как бы начали отмирать. Распадаться. Процесс происходит небыстро, и вы правильно сделали, что доставили их сразу нам, а не в какие-нибудь ведомственные… И достаточно вовремя предоставили, но часть, из и так малого, мы всё равно потеряли. В настоящий момент нам удалось остановить этот процесс. В результате же мы не можем продолжить исследования и ищем способ совместить опыты и сохранность. Также надо подключить специалистов по органике. Пока порадовать тебя больше нечем.
— Уже и так много интересного. В любом случае получается у нашего потенциального противника есть технология неизвестная нам. И что самое интересное, мы не можем отследить это открытие и повторить технологию. Хотя любое изобретение теперь становится доступным для всего человечества, ещё на стадии разработки. Понятия промышленного и научного шпионажа уже не актуальны. Как смешны или, я бы сказал, бесполезны авторские права.
— Ну не совсем так. До момента изготовления опытного образца и производства ещё можно сохранить планы в виртуале, — Кавындиков указал на компьютер. — И так и приходится делать. Мы одни из первых кто задумался о виртуальном моделировании. Многие лаборатории уже перешли хотя бы на работу в обычных программах и устройствах дополненной реальности. Но не всё можно делать в виртуале. И раньше то снимали информацию с монитора, если в комнате были окна и инженер работал рядом с ним. Опять-таки хакерские программы и устройства тоже не стоят на месте. А теперь что? По некоторым направлениям вообще работаем в бункере. Изолировав себя от любого проникновения, так как даже очки виртуальные и те излучают, и данное излучения современная техника способна считывать.
— Это всё только оттягивает неизбежное. Промышленный шпионаж стал совершенно безопасным и лёгким, так что особо не напрягайтесь. Единственный выход, это подписание соглашений и международных договоров, практически опирающихся на честное слово. Если говорить о патентном праве, то надо всё-таки признать на международном уровне любое открытие и изобретение достоянием человечества, что пока, при нынешнем уровне взаимного недоверия и откровенной глупости, многих власть имущих, невозможно. Но, как я уже говорил, неизбежно. Повоюют с ветреными мельницами и смиряться.