Ветер перемен (СИ)

Следом уже шли мы с Маргери, за нами Серсея и лорд Тирелл, Тайвин и Оленна, Гарлан с женой, Тирион с Сансой, и прочие люди, выстроившиеся в длинную очередь.
Мы вышли на широкую мраморную площадку. Вниз уходила каменная лестница и там, на площади, толпилась многотысячная толпа, сдерживаемая Золотыми Плащами.
Народ увидел нас и раздались ликующие крики. Сомневаюсь, что горожане единодушно рады видеть именно меня (скорее Маргери), но я поднял вверх правую руку, заулыбался и сделал вид, что все прекрасно.
Здесь, в этом месте, все благородные и богатые лорды и рыцари прошли перед нами, и каждый из них что-то говорил и поздравлял.
Серсея выглядела странной и задумчивой. Она с тревогой посмотрела на меня и с неудовольствием, скрытым за улыбкой, на Маргери.
Наверняка, королева уже прикидывала, с какого перепуга я так сильно изменился, и насколько здесь велика роль Маргери.
Подошли Тирион и Санса. Девушка имела откровенно затравленный вид, а мой дядя нетерпеливо переминался с ноги на ногу — похоже мечтал лишь о том, как бы побыстрее отлить.
Люди продолжали выкрикивать имя короля Джоффри и королевы Маргери. Причем последнее с куда большим воодушевлением и радостью.
Я помог Маргери сесть на лошадь и все вместе мы отправились обратно в замок.
Мы ехали стремя в стремя, наши колени соприкасались и я с восторгом и совершенно правдиво сказал:
— Во всем Вестеросе нет девушки красивей тебя.
А во дворе, когда я снимал ее с лошади и немного пошутил, она громко и звонко рассмеялась. Я наивный чудак, или действительно, наши отношения стали улучшаться?
Я поцеловал её руку, и мы расстались до вечернего пира.
Впрочем, основательно отдохнуть мне не дали. В покои пришла моя мать, королева Серсея. Она остановилась посередине холла, легким, властным кивком выгнала всех слуг, а потом присела на стул и недоуменно стала меня рассматривать.
— Что происходит, Джоффри?
— О чем вы, матушка?
— О тебе. И о твоей невесте… Неужели она уже успела свести тебя с ума? — Серсея недовольно нахмурилась.
— Она очень красивая и умная, — прозвучал мой осторожный ответ.
— И не такая простушка, как хочет казаться. Не забывай об этом.
— Не буду.
Некоторое время мы играли в игру «кто кого переглядит». Наконец Серсея поняла, что больше я ничего не скажу, и отвела взгляд.
— Что это за новый каприз с чашником?
— Думаю, он мне пригодится, — я нисколько не удивился ее осведомленности. Судя по всему, Джекоб просто не мог сам найти такого человека, и не мог не сказать о моём пожелании Серсее. Так что, делаю вид, что все хорошо.
— Ты чего-то опасаешься? — ее ноздри гневно раздулись, и она всем видом показала, что готова растоптать и стереть в пыль всех врагов.
— Простая мера безопасности, ведь врагов у нас хватает. Так вы мне поможете?
— Уже помогла, — она вздохнула и немного расслабилась. — Я подобрала нужного человека.
— Неужели?
— Да, это сир Джосиб Спайсер.
— Кто он?
— Пустобрех и обжора. Его предок был простым купцом, но мой дед, лорд Титос за какие-то заслуги пожаловал его деду рыцарство. Впрочем, Спайсерам это не помогло — в душе они так и остались мелочными торговцами, — в ее голосе послышалось презрение. — Такая служба как раз по нему.
— Хочу, чтобы он присутствовал на моём свадебном пиру и выполнял свою роль, — я капризно изогнул губы.
— Так и будет, сын мой. Не волнуйся о подобных пустяках.
— Спасибо, матушка, — вполне искренне поблагодарил я эту красивую и властную женщину.
Серсея позволила себе потрепать меня по волосам, а потом подобрала юбки и уже собралась уйти, когда я задал ей еще один вопрос.
— Матушка, скажите, из какого рода мой стюард Роберт? А то я как-то запамятовал.
— Он из Браксов, они служат нам многие века, — в голосе Серсеи если и присутствовало удивление, то оно было вызвано не фактом того, что я не знаю дом близкого слуги, а тем, что я этим заинтересовался.
Наконец она ушла, и в холл, немного стесняясь, вошел Джекоб Лидден, а следом и Роберт Бракс.
— То, что ты все рассказал о моем приказе матушке, это хорошо, — я повернулся к Джекобу и сделал серьезное лицо. — Она моя мать и я ей доверяю… Но если ты, и ты, Роб, будете докладывать о каждом пустяке леди Серсее, или лорду Тайвину, или еще кому-нибудь, то мне придется найти себе новых стюардов… Не таких болтливых и более преданных. Это понятно?
 
— Да, ваше величество, — оба парня низко поклонились.
— Хорошо. — Я откинулся на кровать, заложил руки за голову и позволил себе немного поваляться, затем переменил позу, выдвинул Ветер Перемен из ножен и полюбовался игрой света и тени на клинке. Понятное дело, стюарды вот так вот сразу не начнут служить лишь мне одному. Да и прямо сейчас заменить их кем-то более достойным и преданным не представляется возможным. Так что мои слова — чистый блеф. Но с чего-то начинать надо. Надеюсь, что теперь они будут хотя бы задумываться о том, что сообщать, а что и нет Серсее.
Меня переодели в обтягивающие бриджи в красную и черную полоску — ноги сразу стали казаться тоньше, чем были на самом деле. Эх, им бы мясца побольше и мускул!
Также на меня надели парчовый дублет с черными атласными рукавами и шишечками по швам из оникса. А на ногах у меня оказались низкие туфли на кожаной подошве без каблуков с длинными и узкими носами.
И вот мы отправились на вечерний пир. Сир Таллад плелся позади всех с несчастным и побитым видом. Я же окончательно решил, что в ближайшее время откажусь от услуг этого человека. С людьми похожего типа мне уже приходилось сталкиваться в прошлой жизни. Такие доброту воспринимают как слабость, если ты даешь им палец, пытаются забрать всю руку. И еще они любят садиться на шею и не имеют ничего против, чтобы стать любовниками для жены лучшего друга или супруги своего короля. Может в каноне он и не стал любовником королевы — но слухи не рождаются на пустом месте.
Само наше прибытие обставили очень торжественно. Звучали трубы, играла музыка, а мы с Маргери въехали прямо в зал на белоснежных лошадях. Мне снова достался Снег — и он вел себя вполне мирно. Похоже, мы успели подружиться.
Подковы звонко цокали по вычищенному до блеска мрамору пола. Вот будет потеха, если лошади набросают яблок!
На пир Маргери облачилась в бледно-зеленое шелковое платье, с тугим корсажем, обнажающее плечи и открывающее верхнюю часть ее нежных, девичьих грудей. Распущенные волосы струились по белым плечам до узкой талии. А на голове у нее тонкий ободок золотой короны. Девушка улыбалась мило и застенчиво.
До сумерек оставалось больше часа, но тронный зал сиял многочисленными огнями — в каждом гнезде на стенах уже горели факелы или толстые свечи.
Сверху, на хорах, толпились музыканты. Скрипачи, арфисты и лютнисты настраивали свои инструменты, а остальные с любопытством поглядывали вниз, следя за тем, как герольды объявляли имя очередного лорда и его супруги (если она присутствовала) и провожали их на заранее выделенные места.
Легкий сквозняк приносил прохладу и колыхал многочисленные знамена, вымпелы с гербами и тканевые пологи.
Стол короля и самых высокородных лордов находились сразу около ступенек, ведущих к Железному трону. Сам трон, по случаю торжества, убрали в красивые, разноцветные ткани. В тот день мне так и не удалось его увидеть.
Здесь, около стола, гости вновь проходили мимо нас и многие из них с радостью целовали нас в обе щеки. Я получил поцелуи от матери, почти состоявшегося тестя Мейса и тещи Алейны, от брата Маргери Гарлана и его супруги, от дяди Кивана, и еще нескольких людей.
Наконец, все расселись по своим местам.
Поднялся Верховный Септон и произнес молитву. Меня удивило то, что многие гости преклонили головы и с серьезным, даже набожным видом слушали торжественные слова.
Следуя примеру других, я также вполне искренне помолился Семерым — ведь их я знал несколько ближе, чем большая часть присутствующих. Впрочем, мне рано расслабляться. Если выживу, то поблагодарю по-настоящему. И дар какой-нибудь принесу в Великую Септу.