Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Вижу, — кивнул Ит. — Знаешь, я как-то не думал об этом… вот так. Ведь мы эти точки тоже используем в работе. Но не для того.
— Для чего? — поинтересовался Кир.
— Блокировка, частичное выключение объекта, ограничение подвижности, — перечислил Ит. — Работает это только с рауф.
— Правильно, — покивал Кир. — Только на самом деле эти точки нужны для того, чтобы мужик мог спокойно обездвижить любого гермо, раскрыть его, как надо, и быстро сделать свое дело, причем без риска, что этот гермо дернется и оторвет ему случайно нужную часть организма. Сечешь?
— Секу. — Ит покачал головой. — Теперь-то уже конечно секу. Век живи, век учись…
— Верно мыслишь, псих. Так вот. А чтобы гермо раскрылся, есть еще одна кнопочка — ты на нее жмешь, и получается что?
— Выброс эндорфинов, разумеется. И сданные тесты.
— Верно! — Кир назидательно поднял палец и с превосходством посмотрел на Ита. — Ну, что со мной происходит, надеюсь, понятно.
— Ты ловишь этот выброс и, видимо, тут же выдаешь ответный.
— Так и есть, — подытожил Кир. — И не хрен было устраивать трагедии на пустом месте и сидеть задницей в луже.
— И ты снова прав. Ты раньше тесты так же проходил?
— Я их вообще проходил последний раз семь лет назад, — неохотно ответил Кир. — Да, так же. Потом… потом у меня был отвод. Но в этом году он закончился.
Ит видел — говорить Кир категорически не хочет. Поэтому настаивать на продолжении разговора он не стал. Дальше просто сидели, трепались ни о чем, поджидая зависшего в ванной Скрипача (что он там делает? ты не поверишь, но он моется), а потом, уже вечером, втроем направились в Центр.
И сдали все положенные тесты.
С первого раза.
* * *
Им пора было за снаряжением, домой, а Киру еще сутки предстояло провести в своем домике, но теперь уже одному — он ждал, когда вернется с тренировки часть его группы.
Дошли вместе до стоянки флаеров, подозвали платформы.
— Счастливо! — Рыжий улыбнулся, махнул рукой. — Может, еще пересечемся.
— Это как получится, — пожал плечами Кир. Ухмыльнулся, по своему обыкновению. — Куда пошлют.
— Удачи! — Ит улыбнулся. — Мы сегодня выходим.
— Да я понял… ладно, ребята! Бывайте…
Их флаер взмыл в воздух, и через минуту Кир уже не мог различить крошечную точку в надвигающейся на степь тьме. Он встал на свою платформу, мазнул пальцем по управлению — флаер взмыл в воздух, и понесся обратно, в сторону недалеких гор. Лететь было минут десять. Кир сел, сжался, обхватил себя обеими руками — почти так же сидел у стены Ит, разве что стены сейчас не было.
«Может быть, в этот раз», — думалось ему.
Если будет та отработка, о которой говорилось, — вполне может получиться. И тогда… тогда все кончится.
По крайней мере, для него самого точно кончится.
Невозможно это — вот так.
Без того, кто делает жизнь настоящей — невозможно.
И зачем я так себя повел? Грубость эта… «животные», «покрыл», «бабы», «гермовские штучки»… сто лет не видел нормальных семей, в которых кто-то кого-то любит… да если вдуматься, раньше тоже не видел. Родители… столько лет прошло, и даже лица их уже давно выцвели в памяти, и ничего почти не сохранилось — только какой-то смытый стоп-кадр, как оба отца держат на руках маму, одновременно, а она смеется и пытается взъерошить волосы тому, что стоит справа…
И вот эти двое — сейчас. Кнопочку, говоришь, нажал? А что у тебя в душе сейчас нажато и кто это сделал? Сам?
Да нет, конечно. Невозможно. Выискался тоже. Не умею я так, как они — говорить без слов одними глазами, например. Да ничего я не умею. И не с кем мне это уметь.
Мальчик, пожалуй, умел… да и то, не так как-то он это делал.
Кир нахмурился. Флаер, оказывается, уже давным-давно висел возле домика, но Кир продолжал сидеть в той же позе, обхватив руками колени.
Мальчик вел себя иначе. Мальчик умел очень тонко презирать весь окружающий мир, и было в этом презрении какое-то свое, неповторимое и ни с чем не сравнимое очарование. Но не более того.
— К черту, — беззвучно произнес Кир в пустоту. Слез с флаера, оттолкнул платформу ногой. — Пошло оно все к черту. Хватит.
 
Главное — получилось сдать тесты.
Последнее препятствие преодолено.
Путь на Терру-ноль был открыт.
  
Москва
 
Институт им. А. Конаша
 
Через сорок лет
 
Для того чтобы бывать на Терре-ноль почаще, у них на самом деле была еще одна причина, но настолько тайная, что о ней не знала даже Маден. И даже друг с другом они об этой причине не говорили. Хотя бы потому, что причина эта обсуждению не подлежала.
По дороге через город Скрипач купил для приличия огромный букет чайных роз, а Ит разжился вчерашней газетой, чтобы этот букет получше завернуть. Затем заглянули в Елисеевский (чтобы это сделать, добрались катером до Кремлевской пристани, у моста, и прогулялись пешком), купили бутылку дорогого шампанского, две водки, коробку вызывающе роскошных конфет и колбасы, которая к водке еще туда-сюда, но к шампанскому — никак. Пришлось отстоять очередь за сыром, которую стоял в результате Ит, Скрипач же, забрав у него снаряжение, цветы, и то, что уже успели купить, отправился на улицу — дышать воздухом, по его собственным словам.
Когда Ит, держащий в руках пакет из крафт-бумаги, вышел на улицу, он обнаружил Скрипача у стенда с наклеенной свежей «Российской правдой». Газету остановились почитать еще несколько человек, но рыжий, разумеется, протиснулся ближе всех.
— Сыр купил? — поинтересовался он, не оборачиваясь.
— «Рокфор», — доложил Ит. — Пойдем, жарко.
— Ага, сейчас, — рассеянно отозвался Скрипач, продолжая просматривать газету. Он смотрел первую страницу — политическая обстановка, достижения и прочее, а те, кто читал газету вместе с ним, перешли на другую сторону стенда — читать новости культуры и спорта.
Ит подошел поближе, тоже глянул на газетный лист, на котором в некоторых местах проступали сырые пятна — клейстер еще не успел высохнуть.
«Напряженная международная ситуация на Ближнем Востоке», — прочел он. Так, понятно. Ну, это тут обычное дело. Что еще?
«Польша отказывает Германии в разрешении на размещение „Вихрей“ на ее территории, нарушая пакт о добровольном взаимовыгодном сотрудничестве». Невесело. «Вихри» — это, ребята, совсем невесело. Потому что это конвенционное оружие, и, что говорить, России в Польше такие подарки не нужны. А Польша как всегда умудрилась оказаться между двух огней… и упустила тот единственный шанс, который у нее был. Черск она упустила. Фигово. Так что от «Вихрей» полякам не отвертеться. И будет у нас на границе торчать оружие Белого Альянса…
«…вопрос о поддержании дальнейшей временной синхронизации. Установленный срок истекает через десять лет, и уже сейчас идет дискуссия о заключении нового международного пакта о сотрудничестве, а также по вопросам создания нового глобального соглашения и необходимости…» Куда они денутся. Будет и пакт, и соглашение, и новые попытки протащить сюда что-то из технологий. Это слишком выгодно — всем, чтобы ссориться на эту тему.
Для ссор найдется что-то еще…
Практически сразу после первого контакта, произошедшего после возвращения на Орин Ита и Скрипача, Терру-ноль удалось синхронизировать по времени с «внешним миром», замедлив время системы в шесть раз. Делали это в результате Эрсай, потому что ни один Контролирующий с поставленной задачей справиться, как выяснилось, не мог. Терра-ноль была — и ее одновременно не было. Парадокс? Конечно. Но факт оставался фактом — звездная система оказалась недосягаема для воздействия Контроля. Хотя потому, что, являясь частью множества мегасиуров, она фактически не принадлежала ни одному. И попасть сюда Контролирующие могли лишь при последнем издыхании. Их можно было вывести отсюда (тех, что соглашались продолжить жить), но живого и здорового Контролирующего имеющиеся на планете шесть рабочих точек не пускали. Точно так же они не пускали ни Встречающих, ни Связующих, работавших с Сетью — исключение делалось только для тех, кто потерял экипаж или Барда… но таких были единицы, на всей Терре сейчас работало семеро «сирот»: трое бывших Связующих, и две пары Встречающих. Впрочем, их называли не только «сиротами». Еще и «ангелами смерти» называли — их команда вместе с медиками, как приезжими, так и местными, работала на площадках прибытия…