Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— А что вы делали, пока я спал?
Они недоуменно переглянулись.
— Ничего, — удивленно ответил Кир. — Что мы могли делать?
Ит промолчал. Видимо, просто показалось. Действительно, от такой жизни впору рехнуться…
— Простите, — выдавил он через силу. — Глюки какие-то, честное слово…
— Говорю же, псих, — уверенно сказал Кир. — Скрипач, выметайся.
— Сгоняю за едой, — предложил Рыжий. — Трое суток тут торчать, если вы не забыли. Кому чего?
— По фигу, чего привезешь, все сгодится, — ответил Кир, стаскивая через голову рубашку.
— Ты мясо ешь?
— Ем, чего же не есть… Так, рыжий, ты еще тут?
— Раскомандовался, — проворчал Скрипач.
— Только не домой, — попросил Ит. — Смотайся к Соне, ладно?
— У Сони мяса нет.
— Блин, я не подумал. Ну тогда в учебку. Но домой не надо! Крику не оберешься…
— Жена, что ли? — нахмурился боевик.
— Типа того. — Ит решил, что в подробности вдаваться не стоит. — Ладно. Давай рассказывай, чего нужно делать.
* * *
Его звали Кир Гревис. Ему оказалось сто семьдесят лет, почти на сто лет моложе их самих; у него были кобальтово-синие глаза, темные, густые волосы; и еще — он постоянно улыбался, то больше, то меньше, словно на лице его поселилась когда-то тень затаенной радости, да так и не ушла — грустить он не умел. Казалось, уголки его губ в любой момент могут поползти вверх, и так оно и было — по малейшему поводу, который тому же Иту поводом вовсе не казался, Кир мог начать смеяться… и лишь позже объяснял, чему именно. Уверенный, точный в движениях, язвительный — он словно был средоточием какого-то ритма, исключающего покой; он словно был тут и не тут одновременно — и, если окружающие были не против, они тоже попадали в этот ритм, и пространство начинало двигаться словно бы в каком-то замысловатом танце, повинуясь воле Кира Гревиса.
Ит видел: Скрипач был Киром в буквальном смысле очарован. Если существовал для их нынешней ситуации идеальный вариант, то сейчас этот вариант находился рядом.
С ним можно было главное — не думать о том, что происходило на самом деле; не разговаривать на темы, набившие оскомину, не пытаться решать нерешаемые проблемы, и не пробовать искать выходы из безвыходных ситуаций.
Трое суток они провели в домике, предоставленном Киру под временное жилье. Крошечный домик, находившийся в горном поселении, стоявшем по границе зоны Официальной службы — дальше располагалась карантинная зона, а еще дальше — жили Сэфес и Встречающие, к которым любым представителям Официальной службы без особого разрешения даже приближаться было нельзя. Это, впрочем, никого не волновало, потому что переходить границу зоны никто и не собирался.
Две комнаты, маленькая кухня да ванная — вот и весь комфорт. Перед входом — кое-как выровненная каменная площадка. А дальше — горный склон, поросший низкими, побитыми ветром кустами. Домик этот был модульным, временным, необжитым. Кир, судя по всему, обживать его и не собирался. Его присутствие в домике было обозначено снаряжением, аккуратно сложенным у стены одной из спален, да слабым запахом дыма от сигарет, которые он курил.
Сигареты, кстати, произвели на Скрипача впечатление.
— И тебя выпускают работать? — спросил он с недоверием.
— Выпускают, — пожал плечами Кир. — Почему нет?
— Но ведь курить запрещено, — напомнил рыжий.
— Вам, может, и запрещено. Но тебе не приходило в голову, что любой запрет можно обойти?
— Как?.. — с подозрением спросил Скрипач.
— Запросто! — Кир рассмеялся. — Во-первых, последствия нейтрализуются, во-вторых, я не курю при группе или при начальстве, а в-третьих… — Он запнулся.
— Ну?
— В-третьих, сигарета — часть одного из ритуалов моей религии.
— Чего? — Скрипач опешил. — Какой религии?
— Черт ее знает, — пожал плечами Кир. — Если честно, я еще не придумал. Но, не поверишь, уже для шестого начальства прокатывает.
— Ты переводился… шесть раз? — удивился Ит.
— Больше, — невозмутимо ответил Кир.
— А зачем? — удивился Скрипач.
— Так получилось.
 
Вопросов друг другу они почти не задавали. По крайней мере, вопросов, которые имели бы отношение к работе и к личной жизни. Это было негласным правилом: молчать. Максимум, что они друг о друге знали, так это то, что Кир Гревис — офицер одного из мобильных боевых подразделений, а они двое — агенты другого боевого подразделения. Также Кир знал, что у них есть жена и дочь. Про личное он не говорил, хотя тут и так все ясно — будь у него кто-то, он бы не срезался на тестах. Значит, одинокий.
Трое суток, которые они провели в домике, оказались неожиданно хорошими. Воспрявший духом Скрипач принялся всех кормить (он неплохо готовил), Ит привел комнаты в относительный порядок, а Кир, невзирая на их смешки и подколки, сделал совершенно невозможную вещь: смотался к транспортникам и приволок бутылку какого-то дорогущего алкоголя. Как объяснил, в пику Огдену.
— Он нас послал сюда предаваться разврату и пороку, — объяснял Кир вечером. — Вот и предадимся по полной программе. Если на тестах вылезет остаточная фаза усвоения, я ему лично объясню, что не смог на трезвую голову и без подготовки прыгнуть в койку с первыми встречными. Причем объясню так, чтобы комиссия хорошо это расслышала.
— Не думаю, что на него это подействует, — с сомнением заметил Ит. — У него омерзительный характер. Понимаешь, с любым законом можно поступать по-разному. Можно обратить его в помощь кому-то, а можно с помощью этого же закона этого кого-то опустить ниже некуда. Вот Огден как раз из второй категории. Особенно если речь идет о рауф. Когда куратором была Эдри, все было иначе.
— Огден этот ваш давно не нарывался, как я погляжу, — отозвался Кир с ласковой улыбкой. — Ну ничего. Значит, все еще впереди.
— И многие… нарвались уже с твоей помощью? — спросил проницательный Ит.
— Порядочно, — отозвался Кир.
— Тебя из-за этого переводят? — полюбопытствовал Скрипач.
— Нет, — мотнул головой Кир. — Так, мы пьем, или рыбу заворачиваем?
…В последний день Ит решился, и попробовал задать Киру пару-тройку вопросов, на которые ему было просто интересно получить ответы. Например, откуда взялась эта методика, и можно ли ее использовать… ммм… с помощью той же «палитры», к примеру?
— С «палитрой» не выйдет, — с сожалением отозвался Кир. — Пробовали, не прокатило. То есть сам себе ты этим способом тесты не обеспечишь. А все остальное… понимаешь, вот смотри сам. Как оно бывает в природе, соображаешь?
Ит прищурился.
— В смысле? — переспросил он.
— Объясняю. Все эти замороки «про любовь» — это разумные придумали, — улыбка Кира стала вдруг жесткой, а голос циничным. — «Замки» всякие, другие гермовские штучки… Нет этого всего в природе, у тех же животных. Все быстро, все на ходу. Жизнь такая, что церемонии, сам понимаешь, разводить некогда. Добыл пожрать, покрыл особь следующего пола, поспал часок — и снова беги, жратву добывай. Иначе что? Иначе сдохнешь. Или, что еще вероятнее, тебя прикончат. В природе у гермо нет времени полчаса в «замке» зависать, а потом еще час мозги в кучу собирать. А у мужика тем более нет времени с ним возиться — потому что ему, чтобы род сохранить, за ночь двоих-троих покрыть надо. И что получается? Вот это самое и получается. Да и у гермо особо церемониться с бабой времени нет. Тоже — покрыл быстро и рванул по делам. — Кир засмеялся. — Так что вся эта методика, она проще некуда. Феромоновый ряд присутствует? Присутствует, потому что двое, которые для этого нужны, — есть. Кнопочка? Тоже есть, причем не придуманная, а настоящая, на которую нажать можно, чтобы тело сработало. Ну и вот. Воздух понюхал — нажал на кнопочку — тело сработало — полминуты, и ты в порядке. И я тоже в порядке, потому что мне на самом деле достаточно почувствовать то, что чувствуешь ты, чтобы мой организм тоже сработал, как требует момент. Это — снова феромоны, но уже не мои, а твои. Сам видишь, в койку для этого прыгать не обязательно.