Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Ит недоуменно поднял брови.
— То есть? — не совсем понял он.
— То есть все очень просто. Особенно в свете этих считок, ага? Мы сейчас — живы. Ты жив, я жив…
До Ита постепенно стало доходить.
— Я вижу такую огромную дорогу… от рождения к смерти… мы-то с тобой знаем, что смерти на самом деле нет, верно?
Ит кивнул.
— Но все равно, она такая трудная, эта дорога. И сейчас мы ее прошли, частично, и можно жить, зная, что вот прямо сейчас никто из нас не умрет. И вдруг этот порядок, ради которого столько сил потрачено и нами, и не нами, грозит… разрушиться, распасться. И я испугался, что все придется сначала… опять…
Скрипач не договорил. Ит, невзирая на боль, подвинулся ближе, прижал его голову к своему плечу и начал гладить по волосам, по спине — совсем как тогда, когда тот был еще безумен.
— Вот я какой придурок, да? — безнадежно проговорил Скрипач. Ит тихо засмеялся.
— Придурок, придурок, конечно, — подтвердил он. — Еще какой… Истеричный сумасшедший придурок… Или полудурок…
— А полудурок почему? — поинтересовался Скрипач.
— А потому, что вторая половина этого дурака полезла драться с палачом, — признался Ит. — Нормальный человек этого бы не сделал, согласись.
— Судя по реакции Фэба, нормальный рауф тоже, — хихикнул Скрипач. Он уже почти успокоился. — Ит, хорошо, что ты не видел, что с тобой случилось в результате. Там кровищи такая лужа была… Даша потом не знаю сколько раз сказала, как же тебе сказочно повезло… сказала, что еще чуть-чуть, и спину бы сломал, точно…
Ит пожал плечами.
— Может, и хорошо, что я не видел, — вздохнул он.
— Очень больно было?
— Да нет, пожалуй. Знаешь… — Ит задумался. — Может, больно и было. А вот страшно, как тогда на Маданге, когда втроем шли, не было.
— Почему?
— Потому, что я знал, что вы рядом. Ты, Фэб. Я не боялся. Я знал, что дерусь за вас, что… что я не просто не один, что это неодиночество… Оно меня словно защищало. Словно… меня было трое. Я словно стал втрое сильнее.
Скрипач не ответил, снова прижался лбом к плечу Ита. Тот лег поудобнее, улыбнулся каким-то своим мыслям, и через несколько минут они уже спали.
…Фэб лежал в темноте, слушая этот разговор, и тоже улыбался. Молча, ничем себя не выдавая, он улыбался — потому что знал.
Это он точно знал.
Что не все порой получается произносить вслух.
Что есть вещи, для которых просто не нужно слов, пусть и самых хороших.
Что слова далеко не всегда способны передать то, что за ними находится на самом деле…
* * *
Внизу медленно плыла планета, совсем неподалеку сиял холодным зеленым огнем портал — вот только вереницы кораблей на сей раз не было, все транспорты давно ушли в пораженную зону. Корабль Официальной Службы, обычный патрульный бот среднего класса, висел рядом со станцией. На нем пришла команда дипломатов и научная группа.
Сейчас официалы беседовали с бывшей командой Стовера. Даша, как представитель Ордена, находилась с ними — об этом ее попросил Рагвар Такае, старший офицер Официальной Службы, и Даша не смогла ему отказать. После прошлого визита станции в Санкт-Рену она могла смело назвать Рагвара другом и, невзирая на бесконечные церемонии, принятые в этом мире, согласилась присутствовать при допросе, который в исполнении Рагвара больше походил, впрочем, на дружескую беседу.
…Ходить все еще было тяжеловато. Ит рискнул было попросить убрать боль совсем, но Фэб объяснил, что делать этого и сам не станет, и Даше не позволит. Не потому, что невозможно, а потому, что излишняя помощь расхолаживает и не позволяет оценить реальное состояние.
— Послушайте, пожалуйста, это важно, — Ри, Скрипач и Ит сидели на своих местах (Фэб только что закончил очередную лекцию) и ждали, что он скажет. Слушать, если честно, не хотелось. Хотелось есть.
— Ну, слушаем, — поторопил Ри.
— В нашей работе ранения и увечья — вещь совершенно обычная. И любой нормальный официал всегда осознает, что он от этого не застрахован — да никто не застрахован. Но при том любое разумное существо, к какой бы расе оно ни принадлежало, должно понимать, что глупо подвергать себя лишней опасности. Боль — это сигнал о каких-то неполадках в организме, верно?
 
Пилот кивнул.
— Так вот, любое нормальное существо, — Фэб сделал ударение на слове «нормальное», — будет избегать ситуаций, после которых ему станет больно. Учтите, что помощь может прийти далеко не всегда. Или она может прийти слишком поздно. Поэтому и ученые, и дипломаты, и агенты, и боевики, и тактики… да кто угодно из постоянно работающих «в поле»! Все знают, что надо проявлять осторожность, чтобы, во-первых, не было лишней опасности для срыва задания, во-вторых, чтобы своим излишним геройством не подвести товарищей, и, в-третьих, чтобы тебе самому не было больно. Ит, конечно, с одной стороны, поступил правильно, ввязавшись в эту драку, но с другой — он подставился, рискнул и получил травму.
— Если бы травму, — пробормотал Скрипач. — Травмы…
— Это не важно, — отмахнулся Фэб. — Сейчас суть сводится к тому, что по заслугам и награда. Хорошо, что мы были на станции и что мы с Дашей обладаем нужными знаниями и опытом. А если бы нечто подобное произошло не здесь, а, к примеру, в мире с низким развитием и во время автономной работы? Догадываетесь, чем бы все кончилось?
— Думаю, что я до сих пор лежал бы влежку, — предположил Ит.
— Да как же, — невесело усмехнулся Фэб. — Лежал бы, да. Это точно. На кладбище лежал, потому что умер бы от потери крови через час-полтора после этой драки. В самом лучшем случае ты бы остался инвалидом — это если в предполагаемом мире есть кое-какая медицина и помощь начали бы оказывать практически сразу. Понимаешь? Вот для этого и боль. Чтобы впредь неповадно было делать глупости. Чтобы ты потом три раза думал, прежде чем лезть в рукопашную с таким противником. Чтобы ты учился выстраивать ситуации, не позволяющие подобному происходить.
— Ясно, — кивнул Ит. — Вообще, все правильно. Но мне кажется, что в этот раз другого выхода не было.
— Возможно, — согласился Фэб. — Но общих правил это не отменяет, поэтому чувствительность частично сохранена. Не переживай, послезавтра все пройдет уже окончательно.
— Я не переживаю, просто… — Ит замялся. — Нам же сегодня с родителями говорить, так? Я боюсь, что это может помешать. Поэтому, если можно, хотя бы на время разговора…
— И кто сказал, что я хитрый? — возмутился Скрипач.
— Ну я, допустим, — хмыкнул Ри. — Хотя он тебя сейчас, пожалуй, переплюнул.
— Да ну вас к черту! — обозлился Ит. — Что вы придумываете всякие глупости?! Я на полном серьезе! Мне не хочется при них… не хочу, чтобы она знала… — он сбился. — Я не хочу выглядеть слабым, Фэб. Это… это эмоции, понимаешь? Эмоции, которые теперь… в общем, там их быть не должно. Конечно, я могу и так потерпеть, просто боюсь случайно показать там то, что не хочу показывать. Например, что мне может быть больно.
— Искин, через час дай ему то, о чем он просит, — Фэб встал. Строго посмотрел на Ита и вдруг неожиданно улыбнулся. — Ты абсолютно прав. Но учти, после разговора боль придется вернуть.
— Да на здоровье, — отмахнулся Ит. — Мне вон рыжий каждую ночь то плечо, то руку отлеживает, и, поверь, это бывает гораздо больнее.
— А ты его того, с ноги и на пол, — посоветовал Ри.
— Кого — с ноги?! Охренел, что ли?! — возмутился Скрипач.
— А чего ты ему руку отлеживаешь?
— Вот я тебе прям щас и отлежу чего-нибудь!!!
— Ит, пойдем отсюда, — попросил Фэб.
— С удовольствием, — кивнул Ит. — Искин, дай поесть чего-нибудь, пока эти дерутся.
Они вдвоем не спеша направились к каюте без стены.
— Мы не деремся… — пропыхтел Скрипач, пытаясь вырваться, но Ри, ловко прихватив его за локоть, держал крепко. — Мы того… тренируемся!..
— Ну, тренируйтесь, — невозмутимо заметил Фэб. — Как закончите, идите ужинать.
— А Даша? — Ри, наконец, отпустил Скрипача — и тут же получил от него оплеуху.