Звезды падают в небо

Какая компенсация?!

Я попыталась поймать Рэйнаров взгляд, но он, походу, присоединился к команде Гроу, то есть на меня не смотрел.

— Эссе Хайм назначается…

Я пропустила часть фразы, потому что снова уставилась на Мелору. На отца она больше не смотрела, я вообще не уверена, что она куда-то смотрела, потому что ее трясло. Наверное, именно в эту минуту я поняла, что это не прикол. Что все это закончится здесь и сейчас, то есть… нет, они же не прибьют ее прямо здесь, но…

— …Вам есть что сказать?

— Нет, местр Халлоран. — Сдавленный шепот Мирис напоминал писк.

— Компенсация для эссы Ладэ.

Вот теперь ему пришлось на меня посмотреть, и я поняла, в очередной раз за все это время, что да. Это правда.

Мелору действительно казнят.

— …перевод осуществляется в течение двух часов после закрытия настоящего заседания. Вам есть что сказать, эсса Ладэ?

Я эти слова слышала раз десять от Леоны, когда мы репетировали. Вот только сейчас мой голос прозвучал гораздо глуше и ниже, чем я рассчитывала.

— Да, местр Халлоран. — Мне пришлось сделать глубокий вдох прежде, чем я поднялась. — Я прошу вашего разрешения обратиться к Совету.

— Разрешаю, эсса Ладэ.

На подиум я поднялась, чувствуя, что меня колотит. Сейчас мне потребовались все силы, чтобы не хлопнуться в обморок.

Ильеррская, напомнила я себе.

Ильеррская.

— Добрый день. — Мой голос звучал абсолютно спокойно, поэтому казался мне чужим. Я обвела взглядом собравшихся, от этого драного набла из Ортахарны, сидящего с одного края стола, до отца Мелоры, застывшего на другой стороне. — Я хочу воспользоваться своим правом отказаться от компенсации и взамен просить вас о снисхождении.

По рядам правящих прошел шепот и переглядывания: очевидно, они не ожидали, что кто-то мне сообщит о такой возможности. Ну, ребята, теперь мы с вами на равных. Я тоже не представляла, что вы мне тут устроите.

Когда на моем месте была Мелора, она стояла так, что не видела Гроу, я же не видела только Мирис. Зато Джерман и местрель Ярлис, сидевшие не так далеко друг от друга, сейчас были в масках, как сказала бы Теарин. Первый по-прежнему на меня не смотрел, а вторая смотрела сквозь. Минуты, когда она вглядывалась в лицо отца, пытаясь понять, почему он ее не защитил, уже прошли, и сейчас в ее глазах то и дело сквозили обреченность и пустота.

— Прежде чем я озвучу свою просьбу, я бы хотела ее объяснить. — Я сцепила руки, но тут же избавилась от этого жеста, понимая, насколько он выдает то, что творится внутри. — Когда я падала с балкона, это были несколько самых страшных секунд в моей жизни, пока Гроу… ферн Гранхарсен меня не подхватил. Он спас мне жизнь, и, воздействуя на Мирис, он спас меня второй раз.

В сторону Мелоры и Гроу я больше не смотрела, теперь не сводила глаз с тех, кто сидел за столом. Избегая взглядов Рэйнара и Вэйлара, потому что именно остальные делали меня сильной.

— Не знаю, во что бы превратилась моя жизнь, не решись он на это. — Дальше я продолжала уже спокойнее, словно из меня вытянули все чувства. — Знаю только одно, что если бы не он, я бы сейчас не дышала и не могла на вас смотреть. Мое сердце не билось бы, а местрель Ярлис пришлось бы жить с этим. Я не верю в ее раскаяние.

Тишина в зале стояла такая, что я слышала даже дыхание Мирис за спиной, мне казалось, я слышу дыхание всех, кроме собственного.

— Но я верю в то, что жизнь — самая большая ценность в этом мире. Отнимать ее не вправе никто ни по какой причине, будь то состояние аффекта или наказание за преступление…

— Позвольте вас перебить, эсса Ладэ, — вперед подался правящий Ортахарны. — Как вы только что сказали, если бы не ферн Гранхарсен, вас не было бы в живых. Но, возможно, в живых не было бы не только вас, но и эссы Хайм. Вмешательство в психику человека несет за собой серьезные последствия.

— Я знаю. Но мы обе здесь.

— И это все искупает?

Я посмотрела на него в упор.

— Нет. Но это не значит, что высшая мера что-то исправит.

Он снова открыл было рот, но продолжить ему я не позволила.

— Равно как не считаю, что ферн Гранхарсен заслуживает столь сурового наказания. Я прошу смягчения наказания, — я снова прошлась взглядом по собравшимся, — для ферна Гранхарсена и местрель Ярлис.

После моих слов в зале на миг повисла тишина, которую снова нарушил этот недобитый набл из Ортахарны:

— Какая наглость! Вы всерьез думаете…

— Местр Фарранган, вы позволите мне сказать? — Голос Рэйнара прозвучал так, что правящий осекся и стал пунцовым.

— Да, местр Халлоран, но…

— Но?

Рэйнар едва к нему повернулся, но тот слегка просел на стуле и затих. Выждав воспитательную паузу, взгляд бросили на меня.


— Эсса Ладэ, вам придется выбрать.

Я не пошевелилась. Не была уверена, что смогу вообще сдвинуться с места.

— Мы можем вынести на обсуждение только одну вашу просьбу.

«Она одна, — хотела сказать я. — Я не могу выбрать».

Вместо этого посмотрела на Гроу и на Мелору. Озноб, который меня прошил при мысли о том, что этой женщины не станет, прокатился по всему телу, и не спасали от него ни мысли об Ильеррской, ни мысли о том, что она отправила меня умирать, а потом просто вышла из номера.

— Вы готовы сделать выбор, эсса Ладэ?

Она отправила меня умирать, а потом просто вышла из номера.

— Джерман Гроу, — сказала я, чувствуя, как набатом в ушах звучит пульс. И тут же поправилась: — Ферн Гранхарсен.

— Это все, что вы хотели сказать, эсса Ладэ? — Сейчас на меня смотрел Председатель.

— Да.

— Благодарю вас. Возвращайтесь на свое место.

Ноги у меня не гнулись, поэтому идти приходилось очень осторожно. Чувство было такое, что я вообще не гнусь ни в каком месте, поэтому на стул я изящно рухнула. То есть притянулась пятой точкой к поверхности и осталась в той позе, в какой села. Зато теперь поняла, почему Мелора выглядела именно так. Как она выглядит сейчас, я не представляла, потому что шея у меня тоже отказывалась поворачиваться. Может, и к счастью: впервые за все время заседания взгляд Гроу вонзился в меня и засел где-то в сердце.

— Я считаю просьбу эссы Ладэ достойной рассмотрения и удовлетворения. Если, разумеется, у второй пострадавшей стороны нет возражений. — Рэйнар внимательно посмотрел на Мирис.

— Нет, местр Халлоран. — Голос у Мирис стал еще более слабым.

— В таком случае предлагаю уменьшить срок наказания ферна Гранхарсена…

— Нет! — вскрикнула я.

— Эсса Ладэ?

— Нет. — Подняться я уже при всем желании не смогла бы. — Я прошу о смягчении наказания для местрель Ярлис.

Рэйнар прищурился.

— Это ваше окончательное решение? После того, как мы вынесем вашу просьбу на рассмотрение, изменить ее суть будет уже нельзя.

Я попыталась открыть рот, но не смогла. В общем, тоже к счастью, потому что под взглядом Рэйнара поняла: все, что могла, я уже сделала.

Поэтому только кивнула.

— Эсса Хайм?

— У меня нет возражений.

— Вследствие обращения эссы Ладэ выношу на рассмотрение вопрос о смягчении наказания местрель Ярлис до пожизненной таэрран.

Мысленно я сжимала пальцы так, что ногти вонзались в ладони.

— Предлагаю каждому из вас высказаться в соответствии с протоколом. — Рэйнар коснулся планшета, и голограмма из потолочного проектора над подиумом высветила два решения, столбики которых пока застыли на минимуме.

Но после слов Председателя и движения планшетов правящих они начали меняться. Я смотрела на то, как растет столбик «против» быстрее, чем столбик «за», потом они сравнялись, а потом…

— Большинство проголосовали «за», — произнес Рэйнар. — Окончательное решение: ферн Гранхарсен — пять лет таэрран, местрель Ярлис — пожизненная таэрран. Приговор окончателен, апелляция невозможна, дело пересмотру не подлежит. В исполнение привести в течение суток.

Он обвел взглядом присутствующих и, глядя почему-то на меня, подытожил:

— Заседание объявляю закрытым. Вальцгарды, вольно.

Стоило прозвучать этим словам, как стул Гроу скрежетнул по полу. Он вышел за дверь быстрее, чем я успела вздохнуть, и я, с трудом вытолкнув себя наверх, бросилась за ним.

Орать его имя на весь коридор, особенно когда на каждом шагу вальцгарды — сомнительное удовольствие. Поэтому я просто быстро шла, надеясь, что вызванный им лифт застрянет, а еще лучше — вместе с ним, и пока его будут вытаскивать, я отойду и смогу говорить нормально. Потому что, несмотря на все оставшееся за спиной, меня трясло. Сейчас еще сильнее, чем когда я только думала об этом клятом заседании, когда на него собиралась или когда бежала по коридорам, чтобы успеть.

Лифт не застрял, застрял Гроу. В смысле стоял на площадке под перекрестными взглядами вальцгардов, устроившихся у противоположной стены, и, разумеется, с видом, что ему глубоко начхать.

— Это, по-твоему, нормально? — спросила я. Сама понимала, что не самое удачное начало разговора, но остановиться уже не могла. — Нормально, что я должна бежать за тобой?

— Нет, Танни, это совершенно точно ненормально. — Он смотрел на меня, но не так, как раньше. Что-то неуловимо изменилось, и от этого скребло в груди, у самого сердца.

Я не хочу с ним ссориться.

Да что там, я просто хочу поехать с ним домой.