Звездный попаданец

И я – кивнул ему, как старому знакомому. Сделав ручкой, приглашая подойти поближе. А дядька – исчез.

Я сел на мокрый булыжник, вытирая пот. Этот чувак меня реально напугал.

– Что это было? – спросил Эхр.

– Они согласны на переговоры, – выдохнул я.

Неделю они нас пробивали. А что про нас «пробить»? Появились – из ниоткуда. Тут же закрутилось всё, как в стиралке активаторного типа. Нищие, как церковные крысы, но явно с миллионными базами в башке. Никуда не лезем, с ДБ не дружим. Живём как кошка с собакой – то им что-либо починим, то в кутузке паримся. Всю местную шпану – зачистили. И на них вышли. Влёт. Наглые. Может быть, оттого, что силу за спиной чувствующие? Но при этом – копаемся в грязи и говне. Любой шаблон лопнет.

Мы – никто. И это страшно. Как я и сказал.

Смотря запись моих переговоров с кланом Мак-Кейнов, в этом месте Верж даже встал и похлопал меня по плечу. Тем признав меня… ну, не равным, это точно. Но достойным, что ли?

Ну, вот! Я стал вытирать руки куском тряпки. Свою работу мы сделали. Разбирать бот стало неинтересно. Позже вернёмся. А сегодня – надо нажраться. Теперь пусть те, кто стоит над Вержем, договариваются с этим волчарой. И теми, кто над ним. А мы – умываем руки.





Глава 9





Вадим


Но умыть руки не получилось. И Ваня упёрся рогом, что должен за каким-то хреном присутствовать на всех этих тёрках, да и этот Звездный Пёс – тот самый «матёрый» – требовал нас с Ваней. Именно нас двоих. И именно только нас, без Эхра. Чудны дела твои, Вселенная!

И дело оказалось настолько глубоким и сложным, что держи крышку черепа руками!

Но это я забежал вперёд. Вернусь, и – по порядку.

Утро началось с похмелья. Причём с жуткого похмелья.

И с внезапного страха. Открываю глаза – тот самый взгляд. Чуть не обоссался. Правда.

Этот матёрый дождался, когда я выйду из уборной, бросил:

– Завтра, здесь. В это же время.

И исчез. Только после этого Ваня отпустил ножку, вырванную из стола и приготовленную к исполнению ею обязанностей дубины, и открыл глаза.

– А я чё? – спросил я его. – Я сам охренел!

А бар мы знатно разгромили. Владелец бара – вот он лежит. Он не донёс до уборной, в отличие от меня, на пол всё вылил. Он же первый вчера и заорал, что закрывает эту конуру, потому – пей и бей, братва!

После опохмела наступила апатия. Ничего не хотелось. Шевелиться не хотелось. Тоска меня стала заедать. По дому.

Потому что – кончилась игра.

Чёрный ворон! Что ты вьёшься

Над моею головой?

Ты добычи не дождёшься!

Чёрный ворон, я не твой!





Люди пытались меня растормошить. Если словесный матерный маршрут не понимали – отчаянно дрался. А я – землянин. И по их меркам – гидравлический домкрат. Одним словом, рука у меня тяжёлая!

Хорошо хоть Ваня наливался спиртным рядом со мной, не пытаясь меня растормошить. И выл в унисон со мной. С ним драться глупо. Можно, но совершенно безрезультатно. Ваня – мой личный Терминатор. Надёжный, как валенок.

Так я весь день и пробыл в депрессии. Выл сплошь тоскливые и заунылые песни. Про удалых казаков, про грохочущие на поле боя танки. Про синий платочек.

Потому что не игра это. А что ни на есть – жизнь!

И давно надо было нажраться, чтобы – заземлиться. Чтобы реальность ощутить. Выйти из глюка.


Только вот не глюк это.

Этот мир – реален. А мой мир – уже нет. Нет дома, нет жены. Нет дочери.

Нет Земли, России.

Нет меня. Есть – перс игровой. Что и не человек вовсе. Игрушка в чужих руках. Арлекин на ниточках.

А я – в Россию, домой хочу!

Я так давно не видел маму!





А эти уроды – снимали. Твари бездушные. Опять дрался, разбивая камеры и лица этим папарацци недоделанным.

Одни словом, проснулся в кутузке. С Ваней в обнимку. И узлами прутьев решёток на полу. И даже без силового ограждения.

А не надо размещать контуры управления силовым щитом так близко к заключённым! Они же русские, наполовину, могут в герметичном помещении титановые шары расколоть и потерять, бетон – расковырять, а контуры – перемкнуть, отрубая свет во всём квартале.

А так как единственные электрики Прибрежного как раз и спят в этой самой камере, то сидите – в реале и в темноте. Одному мне, что ли, жить теперь в реале и в темноте? Без надежды увидеть родных, а?

Когда мне казалось всё это игрой, было прикольно. Когда стало казаться жизнью, но подсознательно зная, что это игра – легко. А вот всей глубиной души и до самых глубоких подкорок сознания почуять, что это не сон, не игра – писец! Невыносимо! Боль утраты… всего! Боль такая, что словами не высказать. Остаётся – плакать. В песне. В унылых песнях, народных, оплакивая Родину, родных, ушедших – навсегда!

Вот и выли вдвоём с Ваней, как два волка – тамбовский волк и лютоволк Старков. Оплакивая то, к чему нет возврата. Оплакивая самого себя.

И резервные генераторы никто не сумел запустить – Эхр так обиделся на меня за два фингала под глазами, что свалил в туман, вместе со своей подругой.

«Их высочество», в простонародной одежде, даже без мундира, лично пожаловало в кутузку напомнить, не жалея собственных туфель, что у нас «забита стрелка» на это утро. Лично мне провёл массаж рёбер своими высокородными, элитными ногами. Тварь. Но и похмелил. Тварь, но не бездушная.

Одним словом, опоздали мы.

Да в гробу я видел этот взгляд! В «убелых тапках»! Папанов – гений! Вот! Я всё вспомнил! Всё, что делало меня, Вадима Голованова, – мной! Вадимом Головановым! А не вашим игровым персом – Вад Димом!

Потому – накось, выкуси! Нас, русских. голыми руками не возьмёшь! И живьём не сожрёшь! А раз так, то «Варяг» врагу не сдаётся, а где мы прямо не проходим, там пройдём бочком! Бойся, Вселенная! Русские уже пришли! Наша самая передовая, дозорная часть! Пусть и в одну харю, но один русский – это уже слишком много для любого общества! Где там наш Крым в ваших окраинах? А вам не пора референдум провести, а?

Вот! Координаты на личную почту – лучше. Поправил дату на завтра – отправил в обратный полёт. Поставив точку, единицу, точку. Расшифровывай!

«Их высочество» Верж махнул на нас рукой. Точно! Нас, татар, что бить, что поить – одна песня, тоскливая и беспонтовая! Тоска ещё не оставила меня, но пить стало тошно. Пошли с Ваней подальше за город, на дикий и пустой пляж. Смотреть на воду и полосы бурь на диске планеты в небе. Молча. Ваня – самый лучший собеседник в мире. До вечера так и просидели молча.

Приходила Рата. Послал её на хрен, к Вержу:

– Оставь меня, старуха, я в печали!

И впервые услышал слова из уст Вани. И те – матом. Он послал Асару. Моими же словами.

Даже то, что камень заговорил, не выбило меня из пучины тоски.



Утро не принесло облегчения. Но пришло понимание, что моя прошлая жизнь – ушла безвозвратно. Даже мэтр с его доступом не смог найти координат Солнечной системы. Её – нет. Нет жены, нет дочки. Нет, я спел ту самую песню, про «жену и дочку, дочку», но – поднялся, поднял руку и – махнул ею:

– А и хрен с ним, с этим пальто! Пошли, Ваня, звездная пыль на сапогах ржавеет! Делу время, а потешились, и будет!

И две тысячи лет война.

Война без особых причин,

Война – дело молодых,

Лекарство против морщин!





Ваня опять стал изображать глухонемого Ходора. Выл без слов.



Первая стадия переговоров – предварительные расшаркивания и прощупывания.

Этот матёрый представился – Звёздным Псом. И этим уважать себя заставил. По крайней мере, Валана и Вержа, никуда не выходящего без Раты. Рата сегодня была в строгом, но изящном костюме. Выбрав момент – извинился. Вел себя как пьяное самозацикленное быдло. Да-да, прямо так и сказал. Махнула рукой, типа – пустое. Прям на душе полегчало!