Звездные дороги

– Знаю, – ответил Джон Пол. – Но я намерен приложить все усилия, чтобы стать для вас неотразимым.

– Вам не приходило в голову, что подобные слова могут только оттолкнуть?

– Да брось, – усмехнулся Джон Пол. – Ты с самого начала понимала, о чем я. К чему мне было притворяться?

– Может, мне хочется, чтобы за мной немного поухаживали. У меня нормальные потребности обычной человеческой женщины.

– Прошу прощения, – сказал Джон Пол. – Но некоторые женщины сочли бы, что у меня чертовски здорово получается ухаживать! Тебе сообщают дурные известия, потом у тебя случается тяжелый телефонный разговор, ты плачешь у себя в кабинете, а когда выходишь оттуда – я тут как тут, с угощением, ради которого добровольно пошел на массу лишений. И прямо заявляю, что люблю тебя и намерен стать твоим партнером в науке, политике и семейной жизни. Полагаю, это чертовски романтично.

– Что ж… пожалуй. Но чего-то все-таки не хватает.

– Знаю. Я просто ждал подходящего момента, чтобы сказать, насколько мне хочется стащить с тебя этот дурацкий свитер. Однако я все же решил дождаться, пока ты сама не захочешь этого настолько, что не сможешь выдержать.

Тереза невольно рассмеялась и покраснела.

– Долго же тебе придется ждать, приятель.

– Столько, сколько потребуется. Я поляк и католик. Мы женимся на таких девушках, которые не дают молока, пока не купишь всю корову.

– Лестное сравнение, ничего не скажешь.

– Как насчет «не даст яиц, пока не купишь курицу»?

– Может, попробуешь «не даст ветчины, пока не купишь свинью»?

– Бррр, – пробормотал Джон Пол. – Но если настаиваешь – постараюсь представить тебя хрюшкой.

– Надо полагать, сегодня ты меня не поцелуешь?

– Кому бы захотелось? У тебя салат в зубах застрял.

– У меня чересчур расшатаны нервы, чтобы что-то разумно решать.

– Я на это рассчитывал.

– И у меня есть мысль, – добавила она. – Что, если в этом и состоит их план?

– Чей план?

– Тех самых, о ком мы говорили. Что, если они не отправили тебя обратно в Польшу потому, что им хотелось, чтобы ты женился на по-настоящему умной девушке – возможно, дочери ведущего военного теоретика мира. Естественно, они никак не могли гарантировать, что ты окажешься на моем курсе теории сообществ.

– Могли, – задумчиво проговорил он.

– Ах вот как, – кивнула она. – Значит, мой курс тебя не интересовал?

Он уставился на остатки еды.

– Интересная мысль. Возможно, мы часть чьей-то программы по евгенике.

– С тех пор как парни и девушки стали учиться вместе, – сказала она, – учебные заведения превратились в брачную ярмарку для богачей, желающих создать семью с кем-то, у кого есть мозги.

– И наоборот.

– Но иногда встречаются двое с мозгами.

– А когда у них появляются дети – берегись!

Оба расхохотались.

– Довольно-таки самонадеянно даже для меня, – заметил Джон Пол. – Будто мы с тобой настолько ценны, что они готовы на все, лишь бы мы друг в друга влюбились.

– Может, они знали, что мы оба настолько неотразимы, что любая наша встреча попросту не могла привести к иному?

– Со мной так и произошло, – сказал Джон Пол.

– А со мной – нет.

– Обожаю, когда мне бросают вызов.

– Что, если это в самом деле правда? Что нас действительно пытаются свести друг с другом?

– И что с того? – пожал плечами Джон Пол. – Какая разница, если по велению собственного сердца я заодно исполняю чей-то план?

– А если этот план нам не понравится? – спросила она. – Что, если это вроде сказки о Румпельштильцхене? И нам придется отдать самое любимое взамен самого желанного?


– Или наоборот.

– Я не шучу.

– Я тоже, – ответил Джон Пол. – Даже в тех культурах, где молодоженов сводят родители, никому не запрещено влюбиться по-настоящему.

– Я вовсе не влюблена, мистер Виггин.

– Ладно, – бросил он. – Только скажи, и я уйду.

Она промолчала.

– Так что, не скажешь?

– Стоило бы, – ответила она. – Собственно, я уже несколько раз пыталась, но ты не уходил.

– Мне хотелось убедиться, что ты в точности понимаешь, от чего отказываешься. Но теперь, когда ты отведала мое угощение и выслушала мои признания, я готов услышать «нет» – если ты действительно этого хочешь.

– Что ж, говорить «нет» я не стану. Надеюсь, ты понимаешь, что отсутствие «нет» не означает «да».

– Понимаю, – рассмеялся он. – И точно так же понимаю, что отсутствие «да» не означает «нет».

– При определенных обстоятельствах. И в некоторых ситуациях.

– Так ка́к насчет поцелуя – однозначное «нет»? – спросил Джон Пол.

– У меня же салат в зубах застрял, забыл?

Встав на колени, он наклонился и легко поцеловал ее в щеку.

– Нет зубов – нет и салата.

– Ты еще даже понравиться мне не успел, – сказала она, – а уже позволяешь себе такие фамильярности.

Он поцеловал ее в лоб.

– Надеюсь, ты понимаешь, что три десятка людей видели, как мы сидели тут за едой. И любой мог увидеть, как я тебя целую.

– Скандал, – усмехнулась Тереза.

– Катастрофа, – ответил Джон Пол.

– О нас доложат властям, – сказала она.

– Возможно, власти только обрадуются.

Поскольку день был полон эмоций, Джон Пол в самом деле ей нравился, а чувства ее пребывали в таком беспорядке, что она уже не понимала, что хорошо и разумно, а что – нет, она поддалась охватившему ее порыву и поцеловала его в ответ. В губы. Коротко и по-детски, но все же это был поцелуй.

Потом принесли грибы, и, пока Джон Пол расплачивался с девушкой-курьером, Тереза прислонилась к двери кабинета, пытаясь осмыслить то, что произошло сегодня, что все еще происходит между ней и этим мальчишкой Виггином и что может произойти в будущем с ее карьерой, с ее жизнью и с ним.

Ничего было не ясно. И ничто не было предопределено.

И все же, несмотря на все случившиеся неприятности и пролитые ею слезы, она не могла избавиться от мысли, что день все-таки удался.





Игра Эндера[8]




– Подходя к двери, вы должны помнить одно – вражеские ворота внизу. Если вы выйдете так, словно собрались на прогулку, вы будете отличной мишенью и вам тут же нанесут удар.

Эндер Виггин замолчал и оглядел свое воинство. Большинство явно нервничали. Некоторые смотрели на него понимающе. Другие – угрюмо и недовольно.

То был первый день занятий с новой армией, составленной исключительно из учебных групп, только-только со школьной скамьи. Эндер уже успел позабыть, какими маленькими могут быть такие ребята. Он занимался в Боевой школе уже три года, они – всего шесть месяцев, и в их группе не было никого старше девяти лет. А теперь он – их командир, назначенный на полгода раньше обычного срока, ведь ему самому всего одиннадцать с половиной. Да, он командовал взводом и знал несколько полезных трюков, но в его новой армии было сорок солдат. Неопытных. Все они меткие стрелки, все в прекрасной форме – иначе они бы здесь и не очутились, – однако они еще никогда не участвовали в боевых сражениях.

– Помните, – продолжал Эндер, – вас не увидят, пока вы не выйдете за дверь. Но стоит вам появиться, и на вас нападут. Поэтому, выходя, вы должны принять самую удобную позу. Лучше всего вниз головой. – Он указал на угрюмого мальчика, которому на вид было не больше семи, самого младшего из всех. – А почему вниз головой, новобранец?

– Потому что вражеские ворота внизу, – последовал быстрый ответ.

У-у, какой сердитый.