Звездная королева

– Дорогие гости, – громогласно начал раджа, – я отдаю вам свою дочь, принцессу Майявати. Да будет сделан ее жизненный выбор с честью и благородством.

Пока он говорил, лица женихов искажал гнев, а их личная охрана сжимала оружие. Как и предупреждал вчера раджа. Кого бы из пятнадцати я ни выбрала, остальные сочтут отказ оскорблением. Я взглянула на отца. Мои сапфиры исчезли с его шеи. Для него я уже была мертва.

Одно за другим зачитывал придворный архивариус имена женихов, и один за другим каждый принц или раджа бросал в огонь перед собой горсть риса.

– Принц Каруши, – объявил архивариус.

Вперед шагнул старик с серебристыми усами.

– Раджа Гандхары.

Мальчик, явно едва достигший тринадцати лет, нервно замер и поклонился.

– Император Одры.

Голову склонил мужчина средних лет с окрашенной хной бородою.

Архивариус громыхал именами чужеземных правителей, пока я не насчитала ровно пятнадцать. Я шумно втянула воздух и задерживала его так долго, как только могла, не желая тратить ни единого выдоха.

– Пришла пора принцессе Майявати сделать выбор, – объявил архивариус, скручивая пергамент. – Как велит традиция, принять решение она должна в одиночестве.

Он дунул в маленький рожок, и я чуть не вскрикнула. Пот струился по вискам, смешиваясь с металлическим запахом благовоний и хны. Когда женихи и стража покинули зал, раджа напряженно мне кивнул.

Вскоре я осталась совсем одна. Пламя в чашах заметно поутихло. Мне дали лишь пару минут. Сквозь прозрачные занавески пробивались солнечные лучи, и я двинулась к ним, как во сне, и замерла в полосе света.

Что подумают женихи, когда увидят на полу мое бездыханное тело? Я представила, как ужас на их лицах сменяется ненавистью, а глаза наполняются безумием, когда каждый осознает обман. Устроят ли они битву прямо здесь? Растопчут ли мое тело будто орудие, коим оно и послужило? Или кто-нибудь оттолкнет меня в сторону, мой выполненный долг, мою использованную жизнь?

В мыслях всплыл гороскоп. Вероятно, звезды действительно не ошиблись. Вот оно, супружество, что свяжет меня со смертью. Моя свадьба, пусть и притворная, должна была стать не просто моим концом. Я глубоко вдохнула и ощутила, как тело наполняется спокойствием.

Последнее, что я попробую: сладкий воздух с привкусом жженых трав и ароматных лепестков.

Дрожащими пальцами я выудила флакон из-под браслета.

Последнее, что увижу: дребезжащий огонь и окна, до которых не дотянуться.

Я поднесла флакон к губам. Грудь сдавило, влажный шелк лип к спине и ногам.

Последнее, что услышу: ритм все еще бьющегося сердца.

– Пусть Гаури проживет долгую жизнь, – произнесла я.

Густой яд неохотно стекал с края горлышка, и я запрокинула голову, веки почти сомкнулись…

И вдруг: звон разбитого стекла.

Когда я открыла глаза, в руке уже ничего не было.

Пролитый яд впитался в ковер, тут и там блестели осколки, а сверху их накрывала тень незнакомца.

– В этом нет необходимости, – сказал он.

И вытер руки о ткань угольно-черной курты [14]. Лицо его было частично скрыто соболиным капюшоном, усыпанным крошечными бриллиантами. Я видела лишь острую челюсть, изогнутые, как змея, губы и прямую переносицу. Как и женихи, чужак надел венок из красных цветов. И все это я могла с легкостью забыть, выбросить из головы.

Кроме его голоса…

Он прорвался сквозь сумрак моих мыслей и захватил надо мною власть так же, как голос таинственной ночной гостьи. Но если женщина вызывала ярость, то сейчас все было иначе. Пустота во мне дрогнула и откликнулась на зов тихой тающей песней. Я словно стала стихом из плоти и крови или спрессованным лунным светом – чем угодно, кроме себя самой.

Заговорить я смогла лишь через несколько секунд. К тому времени незнакомец улыбался.

– Кто ты?

– Один из твоих женихов, – ответил он в тот же миг и поправил венок на груди.

Я отступила, подобравшись. Я видела его впервые и знала это наверняка. Он собирался мне навредить?

– Ты не ответил.

– А ты не поблагодарила, – парировал чужак. – Но прежде чем начнешь ругать меня за то, что прервал твою мученическую смерть, лучше выгляни на улицу. И обрати особое внимание на колесницы.

Я покосилась на дверь в переднюю – женихи со слугами могли вернуться в любой момент, – затем, держась подальше от незнакомца, присмотрелась к нижней части колесниц и замерла. То, что я ошибочно приняла за спицы, оказалось копьями, выкрашенными золотом. А под фальшивыми повозками прятались солдаты. Сотни солдат. Я попятилась от окна, сердце колотилось как бешеное. Сколько человек там пряталось? Нет, хуже – сколько солдат Бхарата невольно приняла? Правители соседних стран могли тайком провести половину своих войск через открытые ворота. Я еще раз оглядела колесницы. Армия моего отца превосходила врага численностью, но у женихов тоже было преимущество – внезапность.

Я обернулась к чужаку:

– Это ты все придумал? Спланировал нападение?


– Нет.

Вытащив из волос острую шпильку, я направила ее на него точно клинок:

– Тогда почему не называешь своего имени?

Он поклонился:

– Я раджа Акарана. Но можешь звать меня Амар.

Акарана? Я никогда о таком не слышала, а ведь обстоятельно изучала географию окружающих Бхарату королевств. Но прежде чем я успела что-то сказать, Амар выхватил шпильку из моей руки.

– Поугрожаешь мне потом. Сейчас тебя должны волновать люди снаружи. Они знают о планах твоего отца, так что явились подготовленными.

У меня даже рот приоткрылся.

– Но как ты…

– Мои лазутчики сообщили.

– А раджа знает?

Я представила, как Гаури играет в своей комнате, ни о чем не подозревая.

– Да.

Голова моя разрывалась от вопросов.

– Но?..

– Я послал гонца его предупредить.

– Мне нужно в гарем. Моя сестра в опасности.

Приподняв сари, я повернулась к двери, но в тот же миг королевство содрогнулось от грохота. Колесницы перевернулись. Я так и видела, как распрямляются сидевшие под колесами солдаты, будто обретшие плоть кошмары. По земле оглушительно затопотали сапоги, заскрипели ворота, воздух прорезали крики.

– Надо спешить, – повысила я голос. – Надо их предупредить.

Амар удержал меня за руку:

– Поздно предупреждать. Сражение уже началось.

Я помолчала, стараясь расслышать хоть что-нибудь за шумом крови в ушах. Вдалеке звенело железо, сталкивались щиты, ревели, бросаясь друг на друга, люди. За окном лежали опрокинутые колесницы – расколотые, будто пустая скорлупа.

– Нет времени. – Амар наконец отпустил мою руку. – Раджа лично попросил вытащить тебя отсюда.

– Правда?

Он кивнул. Снаружи все нарастали звуки сражения, и невозмутимо переливались в солнечных лучах парапеты гарема.

– Женщины не пострадают. Этим генералам нужна лишь одна война, так что твоих сестер не тронут, иначе придется отвечать перед королевствами их женихов. Пока мы тут болтаем, гарем охраняют солдаты. – Голос Амара настойчиво прорывался сквозь мои мысли. – Кто будет охранять тебя, если останешься?

Я не знала, что ответить, ошеломленная происходящим за окном.

– Нужно уходить, – не унимался он.

Я понимала, что если останусь, то все равно умру. А вот если уйду, то как минимум смогу жить…

Надежда раскинула в моей груди трепещущие крылья. Как долго я мечтала сбежать из этих стен? И вот, едва не залив эту надежду ядом, я получила шанс. Словно все предыдущие семнадцать лет были лишь подготовкой к этому моменту. Что-то заныло внутри, будто колотая рана, и я с трудом узнала позабытое чувство – то было облегчение. Раскаленное добела, сверкающее облегчение. Голова закружилась, меня накрыло волной слабости, так что даже руки задрожали.

– Ну что? – подтолкнул Амар. – Мы идем или нет?

Мы? Я подняла глаза. На шее его безвольно болтался венок из красных гвоздик. Амар протягивал руку в небрежном приглашающем жесте, безразличный к царящей на улице суматохе. Могла ли я ему доверять? Вдруг он уже продал меня врагам? У него не было причин защищать меня… разве что личные чувства.

Руки мои вдруг зажили собственной жизнью. Все остальное отошло на задний план – чужая протянутая ладонь, парчовая штора. Я была убеждена, что этот миг только наш с Амаром, общее дыхание, одно на двоих сердцебиение – мы делились всем, как секретом. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг набросила ему на шею белый венок.

А потом смотрела на свои руки и не верила, что так поступила – вышла замуж одним махом.

Амар приподнял венок за белый бутон и усмехнулся:

– Я надеялся, что ты выберешь меня.

Правый уголок его губ приподнялся быстрее, чем левый. Мельчайшее движение, но я не могла отвести от него глаз. Улыбался Амар немного натянуто, будто делал это нечасто.