Золото старых богов

– Да спит он! – заявил малец. – Все они дрыхнут. Вроде как всю ночь скакали. Лошади у них уморённые, сам видел.

– А дозорные? Те, что на забороле сидят?

– Да они тоже спят, только стоя! – хихикнул малец. – Я ж к вам через поле бежал, так никто не окликнул.

– А выбрался как? – спросил Богуслав. – Через забор?

– Не-а. Получше. Собаки под частоколом нору прокопали. Я по ней протиснулся. Батя сказал: вы, главное, поспейте вовремя, а дозорных они с братьями уберут. И ворота откроют.

– Ты ему веришь? – спросил Артём по-ромейски.

– Пожалуй, – тоже по-ромейски отозвался Богуслав. – Но у нас всё равно нет выбора. Мы не можем оставить этого владетеля за спиной. Нас слишком мало.

– Не можем, – согласился Артём. – С подмогой или без, а брать этого владетеля придётся. – И по-хузарски: – Борх! Поднимай людей. Пойдём походным порядком мимо, но всех предупреди: приблизимся – атакуем. Откроют нам ворота – хорошо. Нет – будем брать так. И знамено моё перед атакой развернуть. Сюда моих уличских немало сбежало. Может, знакомый кто увидит. Порадуется. – Артём хмыкнул.

– Беги домой, – велел парнишке Богуслав. – Скажи: мы сейчас снимемся и мимо вашего подворья пойдём. Откроют ворота – войдём, нет – мимо поскачем. Давай, зайцем!

Мальчишка убежал.

– Думаешь, всё же ловушка? – с сомнением произнёс Артём.

– Уверен, что нет. Но если мальца перехватят…

– Разумно, – одобрил старший брат.

Если перехватят, то, понятно, мигом выпытают, куда и зачем бегал. И успокоятся.



Собрались, не торопясь. Надели брони, проверили оружие. Разделились: кому – на стены, кому – издали прикрывать. Дело обычное и привычное. Да и укрепление это от разбойников, а не от настоящих воев. Откроют ворота, не откроют – конец один. Хотя, если откроют, потерь точно не будет. Хузарские стрелки – сила страшная. Удержать её только добрая стена щитов может. Но только удержать, а не победить.



Артём и Богуслав ехали первыми. Как и подобает вождям. Тем более у них и бронь лучшая, и кони. Да и сами они – лучшие. Русь не Византия, где войсками иной раз евнух командует, а сам император так и вовсе у себя во дворце сидит, за десятки дней пути от войны.

Ехали первые, но не одни. За братьями – гридни, внимательные и насторожённые. Если уж полетит куда княжья стрела, то точно не одна.

Нет, не соврал малец. Шагов тридцать оставалось до постоялого двора, когда ближайший из дозорных, угрюмый бородач, маячивший меж зубцами, пропал. А потом и второй. А вместо первого над частоколом появилась кудлатая голова, ощерилась и кивнула в сторону ворот. Которые через время, достаточное, чтобы пройти шагом эти самые тридцать шагов, пришли в движение. И достаточно тихо. Видать, кто-то не пожалел масла для петель.

Русы тоже шуметь не стали. Въехали внутрь, уже с луками наготове.

На подворье работы для стрелков не нашлось. Пять мертвецов и трое местных: один – постарше, с забинтованной головой и свежим рубцом поперёк разбойной рожи.

– Пресветлый князь! – забинтованный низко поклонился. – В доме все. Ещё в конюшне были. Мы их тоже… – Бородач двинул рукой, будто перерезал горло.

– Ловко, – одобрительно произнёс Богуслав. – Родня твоя где?

– В доме только чужие, великодостойный. Нас всех выгнали.

– Знаешь меня? – спросил Артём.

– Наслышан, пресветлый князь. Знамено узнал твоё.

– Если знаешь, то знаешь и то, что я справедлив.

– И грозен. – Бородач рискнул глянуть в глаза всадника.

– К врагам. Как имя владетеля?

– Мислав.

Братья переглянулись: удача их не покинула.

– Ты своё дело сделал, – бросил бородачу Артём. – Теперь – с дороги.

Подъехал к крыльцу, спешился, обнажил клинки, глянул на брата:

– Потешимся?

– А то! – Богуслав тоже соскользнул с коня.

Разъехавшиеся по двору хузары держали дом: окна, двери, крышу, каждую щель.

За братьями выстроился большой десяток гриди, отобранной для рукопашной.


Ох и неприятное будет у хорватов пробуждение…





* * *


– Признаться, мы надеялись найти и тебя, – сказал Илье Богуслав. – Огорчились, когда не нашли. Мислав твой трижды нас огорчил: когда тебя не оказалось и когда мы узнали, что он дозор выставил: тебя перехватить. Борх как раз за ними отправился, когда ты на него выехал.

– Миславских-то он поймал или только меня? – уточнил Илья.

– Упустил. Хотя те, похоже, ещё раньше дёру дали. Да и пёс с ними. Сам-то Мислав не сбежал. Даже не пытался. Бился храбро, да только куда ему против нас. Артём владетеля вмиг срубил, уши ему отрезал и псам скормил. Сказал: так батя велел.

Говорили они по-ромейски, чтоб ушки двух хорватских девушек, прислуживавших братьям за столом, не услыхали лишнего и об этом не стало известно их папаше.

Папаша же… В общем, из тех, кого стоило бы сразу повесить. На всякий случай.

Но – нельзя. Союзник. С его помощью хорватов взяли тёпленькими и без потерь. Так что с повешением придётся повременить. Не факт, что надолго. Если хорватские земли лягут под Владимира, а разбойная природа возьмёт своё…

– А что третье? – спросил Илья.

– Третье? – Богуслав, задумавшись, не понял вопроса.

– Ты сказал: Мислав тебя огорчил трижды.

– Ну это не столько меня, сколько гридь Артёмову. Добычу на владетеле взяли, считай, никакую. С младшего хана печенежского и то больше бывает. Серебра – гривны две от силы. Понятно, почему он сюда задарма въехал – платить-то нечем. Совсем обнищали хорваты. Я б на месте Владимира с ними и вязаться не стал. Не окупится.

– Это смотря как к делу подойти, – ухмыльнулся Илья.

– Ну-ка поучи нас, бестолковых…

– Ты не нукай, а в сумы мои глянь. И скажи Борху, что я готов с ним поделиться по справедливости. Был бы я ворогом, он бы враз разбогател.

– Да он и так небедный, – засмеялся Богуслав. – Чай не с владетелями хорватскими ходит, а с братом нашим. Но идея правильная.





Глава 30

Брат против брата





Княжество Хорватское


Потом был пир. Хозяин не поскупился: угощал бесплатно. Правда, за выпивку денег попросил. Сказал: иначе разорится.

Было весело. Илья уж и забыл, как это – с родными за столом сидеть, в тепле, в безопасности.

Как всё хорошо закончилось. Для всех. Илья глянул туда, где за отдельным столом сидели женщины. И Пипка с ними. Сдержал слово Илья.

– … наложниц трое, а жену брать больше не хочет, – уловил Илья обрывок разговора. – По Элде тоскует.

Это Маттах об отце своём рассказывает.

Илья об Элде, последней жене славного хузарина, много историй слыхал. Была она нурманкой и, говорили, воином изрядным. И погибла как воин. В бою. Вернее, в битве большой, когда великий князь Святослав с ромеями за власть над дунайской Булгарией бился.

Вот уж жена была так жена. И в походах рядом, и в бою. А в постели небось тигрица…

Илья вздохнул. Опять вспомнилась Жерка. Запала в память хищная Соловушка.

– … Любил он её.

Это уже Богуслав.

– Любит, – поправила мужа Лучинка.