Золото старых богов

Пока князь-воевода решал дела государственные, Илья с компанией таких же молодых рыцарей – германских, чешских и даже одного франкского – веселился от души. Когда счёт разгромленных харчевен дошёл до пяти, а число обиженных граждан и гражданок перевалило за сотню, весёлую компанию призвал к себе лично великий князь Чехии Болеслав Благочестивый и устроил порядочную выволочку, предупредив строго: коли будут молодцы и далее шалить да веселиться за счёт его подданных, то он, великий князь, тоже устроит шалунам весёлую жизнь: кого из страны выдворит, а кого вообще в руки пражского епископа передаст, дабы тот постом и молитвой извёл из душ и голов молодых безобразников вредные привычки.

– Лучше в узилище угодить, чем в Святую обитель, – заявил после княжьей аудиенции Орднидт. – В заточении с тюремщиками всегда договориться можно. Денег дал – и будет у тебя всё, что требуется. Вино, яства, девки. А епископ ныне в Праге строгий. Такого не подкупишь.

Илье заключение в обители не угрожало, но слушал он с интересом. И узнал много любопытного. В частности, что церковные иерархи здесь, в Западной империи, бывают оч-чень разные. Иные от светских князей мало отличаются, а есть такие, что во всём себя ограничивают и от мирян того же требуют. Последних и на Руси хватало, а вот таких епископов, что на охоту выезжали со свитой и с девками ублюдков приживали… Этих пока что не водилось. Но Илья чувствовал: ему всё равно в Вере Христовой чего-то не хватает. В собор пражский ходил – славно. И глазу радость, и уху. Латынь, на которой служат, не затрудняет, Илье она знакома. Всё нравится… А не хватает.

Хоть бы во сне Ангел с мечом ему явился, что ли, как те, из-за Кромки.

Вскоре, впрочем, весёлая жизнь Ильи в Праге завершилась, и русы двинулись в обратный путь. Не заручившись поддержкой Болеслава Благочестивого, но удовольствовавшись обещанием, что и с противной стороны его точно не будет.

– У чехов свой интерес. – Сергей Иванович был не слишком разочарован результатами посольства. – Им главное, чтоб товары от нас в Нюрнберг и обратно невозбранно шли. А они с них мыто брали и на перекупках наживались. На хорватов им плевать, а если мы из-за спорных земель с лехитами сцепимся, чехам только в радость. Ну что, доволен пражским гостеванием?

– А то! – отозвался Илья. – Весело было. – И спросил немного смущённо: – От того, что нас князь чешский поругал, тебе вреда не было?

– Ничуть. Болеслав Чешский хоть и прозывается Благочестивым, а молодость понимает. Вот если б вы убили кого-то из его людей, тогда да, осерчал бы. Да и то откупились бы. А что ты с Орднидтом близко сошёлся, это хорошо. Малый он непростой. В свой срок графом станет, а то и повыше. Пригодится.



Вместе отец и сын дошли до волынской земли, а там Илья задержался. Так вышло, что как раз в это время к воеводе волынскому Драю сын Улад приехал. Жениться. И Сергей Иванович с сыном как раз на свадьбу и угодили.

Сергей Иванович задерживаться не стал. Опасался, что дожди хлынут, которые и так в этом году подзадержались. Разверзнутся хляби – и лёгкая дорога сразу станет непролазной трясиной.

Так что время не ждёт. А вот Илье Духарев, поддавшись на горячие просьбы Драя, Улада и самого Ильи, разрешил остаться и погулять ещё.

И Илья погулял. Целую седьмицу, не просыхая. Очень удачно получилось. То есть сначала было удачно: пиво-мёды, игры, девки, веселье – рекой, вокруг все свои…

А потом наоборот. Ничего удачного. И вместо пива – водица, а вокруг уже не свои, а чужие. Да не просто чужие – враги.





Глава 16

Похищение





Воеводское городище близ Устилуга


– Три дня гуляли, и сам знаешь, как это бывает. Никто не помнит ничего.

Драй глядел виновато. Ещё бы: у них на свадьбе сын друга пропал, причём бесследно.

– Дело уже к закату шло, когда им взбрелось на охоту. Твой сын всех и поднял, как мне сказали. Лучшего коня под себя взял. Моего охотничьего. Конюх противился было, но Илья ему зуб выбил, и тот больше спорить не стал. Ну и поехали. Илья твой, с десяток моих молодых, а из ваших только один, Миловидом зовут. Хмельные все. Илья твой, мне сказали, на стремя большой рог принял, и до этого, сам понимаешь… Три дня гуляли.

– Это я понял, – сдержанно произнёс Духарев. – Дальше что?

– В лес поскакали. – Драй старался не глядеть в глаза старого друга. – По полям и в лес. Там он и потерялся. Остальные сначала не беспокоились, думали: обратно вернулся. Хватились только под утро. Вот и всё, брат. – Драй вздохнул. – Прости, если сможешь.

Духарев промолчал.

– Говори, что дальше было? – вместо него спросил Артём.

Жёстко спросил, без уважения, с каким обращаются к воеводе, вдобавок и годами старшему.

– Дальше опять пировали, – вздохнул старый варяг. – Об Илье только в вечеру вспомнили. Улад вспомнил. Вышел из покоев брачных и сразу: «А где, говорит, хоробр наш Илья Серегеич?» И тут оказалось, что не видел его никто с той охоты. Я людей сразу на поиски послал… Только плащ нашли. Приметный такой плащ, жёлтого бархата. Издалека видать. Деревья-то голые уже.

– Не помню у него плаща жёлтого, – проговорил Духарев.

– Плащ точно на нём был! – заверил Драй. – Многие видели. И твой Миловид тоже.

– Я твои слова не оспариваю, – сказал Сергей Иванович. – Но жёлтого плаща у него раньше не было. Откуда взялся?

– Думаю, оттуда же, откуда и мой конь. – Драй потёр грудь. – Понравился ему, вот и взял.

– Сердце болит? – спросил Сергей Иванович.

– Болит, – не стал спорить Драй. – Беда ведь…

– Дальше рассказывай, – процедил Артём.


Сергей Иванович глянул на сына и понял, что тот – в ярости. И ярость эта обращена на хозяина, Драя. И если, не дай бог, Артём решит, что Драй виновен в пропаже брата, то будет кровь. Князь уличский прискакал одновременно с отцом, хотя его о пропаже никто не оповещал. Прискакал с лучшей своей дружиной: двумя сотнями отборных гридней, каких и у самого великого князя нет. Эти, случись худое, порвали бы личную дружину Драя, как волчья стая – собачью упряжку. Хотя до битвы по-любому не дойдёт. Артём всё сделает сам: вызовет на перекрёсток Драя и Улада и убьёт обоих. Хоть разом, хоть порознь. Если сочтёт их смерть справедливым наказанием.

Сергей Иванович поглядел на старшего сына… И вдруг понял, насколько тот опасен. Нет, не опасен – грозен. И видом, и реальной силой. Может, это кровь его деда, кесаря булгарского, гнувшего ромеев в бараний рог, проглянула?

Как бы то ни было, но Артём оставался его сыном, и лить кровь друзей Сергей Иванович ему не позволит.

Духарев положил руку на плечо князя уличского.

Тот глянул на отца снизу вверх, вмиг всё понял и еле заметно качнул головой: «Не беспокойся, пока никого убивать не собираюсь».

– Ты продолжай, брат Драй, – мягко произнёс Духарев. – Мы понимаем. Свадьба. Всякое случиться может.

– Тебе бы лучше не со мной, а с видоками поговорить, – устало проговорил старый варяг.

– Ты же с ними говорил.

– То я, а то ты, Серегей. Ты же ведун, а я… простой воевода.

Духарев хмыкнул. Ага. Простой. Воевода.

Но мысль была правильная. Он и сам собирался поговорить со свидетелями. И на следы глянуть. Пусть уже пять дней минуло, но дождя пока что не было. И если, не дай бог, с Ильёй случилась беда, надо искать. Если он жив… И если нет, тоже.

– Ты говори, отец, а мы искать будем, – сухо произнёс Артём. – Собак дашь… воевода?

– Собак, людей, коней. Всё моё – твоё, – ответил Драй. – Только искали мы уже. Хорошо искали.

– Искали бы хорошо – нашли бы! – отрезал князь уличский.



– Он сразу вперёд ускакал, – сообщил Миловид. – Мы за ним поспеть не могли, а он смеялся, рукой махал. Сначала по стерне, потом вдоль речки по лугам, а затем в лес свернул. В лес я один за ним поехал: другие у реки остались.

– Долго ехал?

– Да прилично. Смеркалось уже, но плащ у княжича приметный, вот я за ним и ехал, пока совсем не стемнело. Тогда и назад повернул. – И заметив, что Сергей Иванович обеспокоен: – Неужто худое с Ильёй случилось?

– Не знаю пока, – ответил Духарев.

– Ну тогда ничего! – сразу повеселел отрок. – Княжич, он удачлив! Боги… То есть Бог его жалует!

– Надеюсь, – пробормотал Сергей Иванович. – Поехали, покажешь, где его плащ нашли.



– Здесь след теряется, – сказал Улад. – В ручей он въехал. Видать, заплутал ночью, сильно пьян был. Можно собак по обе стороны пустить вниз по ручью.

– Почему не вверх? – спросил Сергей Иванович.

Он тоже решил проверить след. Разговоры подождут.

– Так вверх ему зачем? – удивился Улад. – Ему ж к реке надо. Думаешь, он спутал, куда ручей течёт?

– Я думаю, что нам надо вернуться и ещё раз проверить след. Причём не только до того места, где плащ отыскался. Улад, среди твоих псарей хорошие следопыты есть?

– Я сам хороший, – сообщил молодожён. – А чего?

– Тогда глянь-ка на эти следы и скажи, чьи они? – Духарев показал на отпечатки на влажном берегу ручья.

– Как это – чьи? – удивился Улад.

– Ты, сотник, жопу от седла оторви, если сверху не видишь, и на вопрос ответь! – холодно произнёс Артём.

– Да вижу я, не слепой, чай… О! – Лицо Улада выразило крайнее изумление.

– Ну! – рявкнул Духарев.

– Не наши это подковы! – растерянно проговорил Улад. – Как это он её перековать успел? Ночью в лесу?

– Умишко себе перекуй, – посоветовал Артём. – Я думаю, дальше искать бесполезно. Пять дней прошло.

– Возвращаемся, – согласился Духарев. – Попробуем узнать, откуда у Ильи такой приметный плащ взялся.

– Так это выходит, что… – Лицо Улада залило краской. – Выходит, что…